Три пути.

      Морозная декабрьская ночь. Часы в гостиной упрямо отстукивают 12, захлебываясь в собственном звоне. Весь многоэтажный дом, возможно уже и вся улица - спят, даже не подозревая, о единственном ночном жители.       Кисе сидит на подоконнике перед открытым окном, медленно выпуская на улицу ментоловый дым, который тут же растворяется в черном ночном небе. Он уже давно потерял счет сигаретами, и, к сожалению, это вошло в привычку. С тех самых пор как Аомине сказал, что у них нет будущего, и ушел, хлопнув напоследок дверью.       Какое-то время блондин, как девчонка рыдал в подушку. Но спустя два дня пришло осознание, смирение и... похуизм. Возможно, он просто случайно включил Идеальное копирование, или же быть может, он похож на Дайки намного больше чем думал сам.       Губы растягиваются в печальной усмешке. Опять он загружает мозг мыслями о нем. Рука тянется к телефону, лежащему рядом, включая дисплей, что бы узнать время. Осознание того что уже за полночь не приносит облегчение, как и докуренная сигарета. Кисе тушит бычок в пепельнице и лезет в карман за новой, но извлекает лишь пустую пачку. Желание курить уже конечно поубавилось, но блондин уверен, что сегодня не уснет, так что нехотя всё же встает с подоконника и, шаркая ногами, идет к двери. Взять куртку, привычным жестом накинуть её на плечи и спуститься по лестнице - нет ничего проще. Посложнее будет найти магазин, открытый в это время. Ближайший "24 часа", вспоминает Рёта, в километре от дома, но он, ускорив шаг, все же направляется в его сторону.       Вообще-то после ухода Аомине он предпочел пассивный образ жизни: ему даже сигареты и выпивку однокурсник приносил. Кисе никогда бы себе не признался, но он просто сдался, перестал бороться за счастье и за собственную жизнь. Он просто сел у окна, ожидая чего либо, будь то счастье, обещанное Дайки, или же смерть, как более легкий исход жизни.       Сейчас же, когда он шел по тихой, мрачной, абсолютно пустой улице, в его душе была точно такая же пустота: темная, беспросветная, всепоглощающая. Когда то ее разгонял свет, исходящий от Аомине. Кисе вечно следовал за ним, пытаясь догнать. И когда казалось до него осталось чуть-чуть, когда уже пальцы касались спины Аса, тот убегал далеко вперед, и Кисе ничего больше не оставалось, кроме как продолжать бежать. А сейчас … просто надоело.

***

      В ушах привычный рев мотора, который, наконец, заглушает это гомон неугасающего даже ночью города. Мимо пролетают витрины, заголовки, вывески. Просто сливаются в одну кашу, яркую бесящую кашу. Настолько же яркую, как одна неуравновешенная личность с блондинистыми волосами…       Аомине жмурится до черных точек перед глазами и добавляет скорости, выжимая из мотоцикла больше сотни. Как же ему надоело! Каждый день он вспоминает его. Каждый день, когда просыпается один, когда заходит перекусить в забегаловку, в которой они обедали вместе в средней школе. Всегда. Кажется, что в городе нет места, которое не несло бы какого либо воспоминания об их прошлом,… которое он перечеркнул. Он ушел - сделал выбор, и он казался правильным. Но почему тогда так щемит в груди? Почему ноет сердце, когда понимаешь, что никогда больше не сможешь обнять это белобрысое чудо?       Каждую ночь он срывается с цепи, что бы не оставаться один на один с воспоминаниями, он уходит, так же как тогда хлопнув дверью, садится на байк и просто гонит куда-нибудь. Скорость за сотню, и в ушах лишь оглушающий рев мотора - это его спасение. Он всегда был таким. Удержать его на месте не мог никто, кроме… а впрочем уже точно никто.

***

      Черный мотоцикл резко тормозит около магазина. Надо купить сигарет и энергетиков, думает Аомине. Как бы не было паршиво, попасть в ДТП совсем не хотелось. Поставив байк на поддержку, брюнет направляется внутрь, сильнее кутаясь в куртку и засунув озябшие руки в карманы.       Сидящая за прилавком молодая девушка лишь хмуро провожает его взглядом, нехотя отрываясь от разглядывания журнала. А когда Дайке ставит перед ней две бутылки с энергетиком и просит пачку Мальборо, она так же неохотно пробивает товар, доставая из-под стойки сигареты. Парень расплачивается и, бросив напоследок вялое "благодарю", выходит прочь.       Закинув банки в багажник, Аомине уже собирается закурить первую и отнюдь не последнюю за сегодняшний день сигарету, как вдруг замирает. "Блядское зрение!" - проносится в голове, но тут же сменяется взволнованным "Сука, это не мираж ". Как он мог не заметить, что заехал в этот район? Как сразу не понял, что это та самая круглосутка, в которой они затаривались, если Кисе задерживался допоздна, а есть было нечего?       Так и не зажженная сигарета отправилась в далекое плавание по сточным трубам, выброшенная в поток грязной воды, а сам брюнет рванул на другую сторону дороги, где располагался парк. Тот самый парк, в котором они вечно играли "один на один " в средней школе. Тот самый парк, в который Кисе Рёта - знаменитый баскетболист, ученик старшей Кайджо и известная модель водил всех своих девушек, коих было великое множество. Тот самый парк, в котором Аомине впервые поцеловал блондина и сказал эту банальную фразу "Ты мне нравишься ", так просто и так по-детски.       Ноги сами несли его по направлению к медленно идущему ему навстречу парню, который его совсем не замечал. "Что ты делаешь? " - вопил рассудок. "Остановись! Ты сделал выбор тогда!"- вторил ему внутренний голос. Но сердце … оно просило "Беги". И Аомине побежал, за секунды преодолевая оставшееся расстояние и прижимая к груди это белобрысое чудо. Мгновенно на душе стало легче и светлее. Внутри снова зажегся огонек, что раньше согревал, тот, что потух, когда брюнет ушел.       Тело в его руках, крутясь, пытается освободить и Аомине отпускает парня, отодвигаясь на некоторое расстояние, мало кто знает, насколько страшен в гневе Рёта. Но тот молчит. Смотрит в упор и молчит. - Я… - неуверенно начинает Дайке, но тут же замолкает. Слова не идут, встают поперек горла и не дают дышать. Что он вообще должен говорить в данной ситуации? "Я даун, не знал что делаю" или типичное "Может , получится все забыть и начать сначала? ". Мысли роятся, где в черепной коробке подобно пчелам и молчание затягивается.       Разрывая зрительный контакт, а заодно и сердце Аомине, Кисе спокойно обходит его и продолжает свой путь. Внутри брюнета начинает закипать гнев, он разворачивается на каблуках своих армейских ботинок и, встряхнув хорошенько, заставляет не успевшего далеко уйти блондина посмотреть ему в глаза. Лучше бы он этого не делал. В глазах напротив лишь разочарование и боль. В них застыл немой вопрос: "Зачем ты опять вернулся? " - Не знаю, - вслух отвечает Дайки и опускает взгляд в землю. Следом, словно тряпичная опускается рука, державшая ворот куртки. Кисе свободен, его не держат, так какого хера он продолжает стоять тут, и сверлить взглядом затылок Аомине? - Чего ты ждешь? Извинений? Объяснений? Можешь не ждать, я не стану… - Ответь лишь на один вопрос. - резко обрывает его Рёта. - Зачем ты сейчас бежал мне на встречу?       Глупо было полагать, что Кисе не видел его, не менее глупо было кидаться обнимать этого дурня, но самое тупое событие в этой каше, это то, что брюнет даже не знал, зачем это делал.       Дайки несколько раз открывает и закрывает рот, пытаясь подобрать слова, но так и не найдя подходящего ответа, вновь обнимает этого дурака, считая это наиболее подходящим вариантом. Хотя Дайки наверно сейчас кажется намного большим дураком. - Глупая блондинка,- выдыхает он куда-то в шею Кисе, на что получает печальную усмешку. И всё становится слишком просто. Слишком знакомо… - Люблю,- вдруг понимает Аомине и случайно произносит это вслух.- Потому что люблю тебя!       Над ухом слышится всхлип и Аомине отодвигается для того чтобы заглянуть в глаза Рёты. - И чего ты ревешь? - он с нежностью смотрит на растирающего по щекам слезы парня. - Да люблю я тебя, люблю.       Странно как то получается: вроде знаешь, что не можешь быть с кем то, но перестать любить его не получается. Вот любишь и всё! И сделать ничего нельзя! - Эх, намучаюсь я с тобой, - брюнет вновь притягивает к себе не сопротивляющегося парня и нежно целует.       Оба понимают, насколько эти отношения сложны. Их будет безумно сложно сохранить. Но почему бы не дать им еще один шанс. Шанс на счастье. Почему надо идти по стандарту: либо ты опускаешь руки - сдаешься, либо лезешь напролом, против всех? Ведь можно жить по иному, для себя, в радость. Так будет лучше. Ну, для этих двоих точно.