Ждать завтра

Стены подземелья огласил душераздирающий вопль, отразился от сводчатого потолка и отозвался эхом где-то в конце мрачного коридора. Здесь часто кричали, визжали, изрыгали проклятия, обещали страшные кары, плакали и умоляли прекратить пытку… Но к этому всё равно не получалось привыкнуть. Каждый узник этой мрачной темницы успевал хоть раз подумать: «Какое счастье, что в этот раз не я», — но долго злорадствовать никому не приходилось. Все дожидались своего следующего раза. Суйгецу перестал орать и попытался восстановить дыхание. Он был почти уверен, что на глазах выступили слёзы, но в воде нельзя было понять наверняка, и это его устраивало. Он пытался красоваться. — Ох, детка, ты и горячая штучка!.. — выдохнул он и смог даже выдавить улыбку, пусть и несколько кривую и неискреннюю. — Заткнись, — равнодушно бросила Карин. — Да ладно тебе, — боль понемногу отступала, спазм больше не скручивал мышцы, и Суйгецу улыбнулся шире. И, как он надеялся, обольстительнее. — Я верю, в глубине души тебе это всё тоже не нравится… — Я сказала, заткнись и не отвлекай меня, — пробормотала Карин. Карандаш в её руке шустро танцевал по листу бумаги, закреплённому в планшетке. Карин быстро что-то помечала, изредка на мгновение задумываясь и прикусывая карандаш. Несмотря на все приказы заткнуться, Суйгецу продолжил: — Как думаешь, может, свалим отсюда и отправимся на свиданку? Прямо сейчас! Только ты, я, ночное небо, звёзды… — Последнее повышение напряжения, — сама себе скомандовала Карин, повернула регулятор и потянулась к рубильнику. У Суйгецу оставалось меньше секунды, чтобы приготовиться к тому, что за этим последует. Он глубоко вдохнул, судорожно сжал зубы до еле слышного неприятного скрипа и зажмурился. Вместе с электрическим разрядом пришла боль — ещё хуже, чем в прошлый раз, ещё жарче и мучительнее. Суйгецу казалось, что его тело разрывает на мельчайшие клочки, и каждый из них сжигают дотла. Он держался изо всех сил, но вытерпеть это было невозможно, и он снова закричал, оглашая своим воем подземелье. Карин наблюдала за тем, как он корчится, и на лице её играла мрачная улыбка. Суйгецу видел эту улыбку сквозь кровавую пелену в глазах и не мог отвести взгляда. Выждав нужное время — а скорее всего, чуть больше нужного — Карин опустила рубильник. Электричество перестало разрывать Суйгецу на части, и он обессиленно повис в толще воды, не в силах пошевелиться и с трудом проталкивая воду с воздухом в лёгкие. Карин снова принялась что-то чёркать в своих бумагах. — Ка… кха-кха! Карин… — позвал Суйгецу. Она подняла на него раздражённый взгляд. — Так что насчёт свиданки? — выдавил он. — Не хочешь сегодня, я подожду до завтра! Давай, натяни уже сладкую улыбку на своё личико и скажи «да-а-а-а-а-а-а»!.. Карин молча подняла рубильник, и по подземелью снова разнеслись вопли. *** Вода в аквариуме нагревалась медленно, но неотвратимо. Суйгецу уже тяжело было дышать, тёплая вода жгла трахею, но он продолжал мужественно скалиться в отчаянной улыбке. — Как ощущения? — пропела Карин. — Волшебно! — сквозь зубы процедил Суйгецу. — Как будто на пляж выбрался! О, Карин, давай с тобой на пляж сходим, чистый песочек, шум прибоя, мороженое!.. Да и не откажусь взглянуть на тебя в купальнике!.. — Разбежался, — фыркнула Карин. Она наблюдала за мучениями Суйгецу с искренним любопытством. Он чувствовал, что изображать беззаботность выходит всё хуже с каждой минутой, но прекращать не собирался. — Ладно, давай по-честному, — поблуждав мутным взглядом по лаборатории, Суйгецу попытался заглянуть Карин в глаза. — Я знаю, тебя просто заставляют делать всё это, но на самом деле ты от меня тоже без ума. — Он прижался щекой к прохладному стеклу. — Не можешь сказать напрямую… Если я тебе нравлюсь, дай мне какой-нибудь знак! — Ты мне не нравишься, — равнодушно бросила Карин. — Другой знак, — попросил Суйгецу. Карин сделала какие-то пометки в своих бумагах и снова подняла на него взгляд. — Как-то медленно закипает, не думаешь? — пробормотала она. — Может, увеличить нагрев? Жар плавил мышцы и кости, соображать получалось всё хуже, Суйгецу с трудом концентрировался на мыслях. Если Карин поднимет температуру ещё выше, то ему станет ещё хуже. Но может, тогда пытка закончится быстрее? — Тоже считаешь, что в наши отношения надо добавить теплоты? — едва ворочая языком, выговорил он. — Я считаю, — Карин наклонилась ближе, почти касаясь стекла носом, — что это будет очень здорово: вскипятить тебя, выпарить досуха, а потом посмотреть, сможешь ли ты собраться из конденсата! А если сможешь, то знаешь, что я буду делать с тобой завтра? Я заморожу тебя! И разобью на куски! А потом буду смотреть, как ты будешь постепенно оттаивать! А если и это получится, то я добавлю к тебе яда или кислоты! Ждёшь завтра, а, каппа?! — Ты сумасшедшая стерва… — оскалился Суйгецу. — Какого чёрта ты так хороша?!.. Его колотило, глаза закатились, всё тело покрылось мелкими пузырьками. Вода в аквариуме закипала, а вместе с ней закипал и он — это ощущение распирало изнутри, как будто каждая клетка тела набухла и болезненно пульсировала. — Ты ещё сдашься, — почти беззвучно бормотал Суйгецу, не зная, слышит его Карин или нет. — Сдашься… Я подожду… Не сегодня, так завтра… Пойдёшь со мной и на свиданку под звёздами, и на пляж, и на какой-нибудь дурацкий фестиваль, и ещё… Ты признаешься, что я тебе нравлюсь, а я тебя поцелую… Если не сдохну прямо сейчас… Ему стоило огромных усилий открыть глаза, но он всё-таки сделал это и даже попытался улыбнуться, хоть челюсть и сводило судорогой. Он почувствовал, что спасительное забытьё — обморок или всё-таки смерть? — пришло так вовремя, даря надежду, что самых худших ощущений он всё-таки сегодня не испытает. И было ли это галлюцинацией агонизирующего мозга или правдой, но последним, что он увидел, прежде чем отключиться, была Карин, посылающая ему воздушный поцелуй.