Встретимся ночью

Думаю, вы догадываетесь, как я забывалась. Девушка выпивает бутылку вина в одиночестве. Сначала дико смеется и танцует под громкую музыку, а потом плачет навзрыд. И засыпает эмоционально истощенной. Если я была девушкой, то именно такой. Пачку орешков я открыла, наверное, во время угара, и по-любому подумала: «Вместо „Города орешков“, нужно показывать, как изготовители- жиды фасуют в пачки всего по пять штук». Орешков действительно было всего пять. Но, как я сейчас понимаю, этого вполне достаточно. Это как волшебные бобы Джека, главное не количество. Итак, я положила орешки в ровный рядок, сделала из них своеобразную наркоманскую дорожку, и решила есть их по одному. После первого я отключилась. Так и было задумано, это начало пути. Проснувшись, я ощутила, что лежу на чем-то жестком, холодном и сыром. Промерзла до самых костей. Вокруг было темно, но я чувствовала, что здесь не одна. Шорохи, тяжелое дыхание слышались где-то совсем рядом. Я попыталась приподняться, но тело меня предало: голова начала кружиться, в глазах потемнело. Хотя куда еще темнее? — Тише, я сейчас, — рядом со мной заерзали, я услышала, как чиркают спичкой.- Эй, ты живая? Кто-то зажег свечку. Несмотря на тусклый, мерцающий свет, я смогла разглядеть, что нахожусь в чем-то, напоминающее подвал. Кирпичные стены, вокруг полно досок, палок, бревен. Так холодно, почему бы не сжечь весь этот мусор, стало бы теплее? Свечу держала девушка. Её волосы отдавали рыжиной при свете свечи, в глазах будто играли тени. Она смотрела на меня с жалостью и выглядела очень обеспокоенной -Где я нахожусь? — я снова попыталась привстать, но на этот раз медленнее. Получилось даже сесть. — Тебе сильно досталось, — сказала девушка.- Скажи, что последнее ты помнишь? Хороший вопрос. Я помню, только то, что была дома. В помещении, помимо нас с девушкой, сидели двое мужчин. Интересно, они все попал сюда так же, как и я? Придется сказать правду, тем более придумать что-то я не в состоянии. — Я съела орешек и очутилась здесь, — самой смешно. Что это были за орехи? Тот кто мне их дал, знал о волшебных последствиях? -Какой к черту орешек? Ей, видимо, отшибли последние мозги, — сказал мужчина сидевший напротив. Я его почти не могла разглядеть. Видимо ему было под сорок, здешнее освещение не играло в его пользу, делая его морщины глубокими и выразительными. Он сидел скукожившись, засунув руки себе в подмышки, скорее всего в надежде сохранить хоть немного тепла. Смачно харкнув прямо на пол (Эй! Это, наверное, теперь наш общий дом, так что веди себя прилично), он отвернулся. — Прости Павла, он сильно расстроился, когда тебя задержали. Меня зовут Налта, -представилась девушка. —Это Леша, — парень, сидевший рядом с Павлом, смущенно улыбнулся и еле заметно кивнул мне.- А тебя зовут Тида. Меня не звали Тида. Никогда. Тогда я была в этом уверенна на 100%. А еще я помнила, что съела орешек дома, где было тепло и уютно. А сейчас я в подвале, где чертовски холодно. Но что поделаешь, именно так началась моя работа. Конечно, это был только испытательный срок. Смысл задания вроде бы привыкнуть к изменениям реальности и показать умение адаптироваться. Один важный секрет: на первом испытании не меняют сразу всё. Например, тебя погружают в другую обстановку, но оставляют внешность, или, наоборот, ты оказываешься дома, но совсем с другим лицом. Я только поэтому думаю, что в прошлой жизни была девушкой, — на задании мне поменяли окружение, а значит, внешность у меня была приблизительно такой: средний рост, темные, длинные волосы и женский пол. — Раз ты ничего не помнишь, может, прогуляемся? — сказала Налта, она накинула капюшон на голову, взяла меня за руку и потушила свечку. В подвале мы передвигались почти на ощупь. Когда мы вышли из подвала, в лицо ударил яркий свет. Солнечные лучи отражались от белоснежного снега. Сугробы были метровыми, и лишь узкие протоптанные тропинки указывали на то, что здесь есть люди. Из снежных завалов выглядывали кроны деревьев. Эхом доносился звук бензопилы (?). Мы пошли вперед по тропинке. -Рядом лесопилка? — спросила я. — Да, это единственный источник дохода. Иногда мы воруем от туда дрова, и тогда спим в тепле и уюте. Так же живут и по левую, и по правую сторону этой улицы. Да и вообще везде, где ты видишь снег, люди живут одинаково. Я оглянулась посмотреть на сооружение, из которого мы вышли. Что ж, скорее всего раньше это была Хрущевка, но сохранилось только два этажа. Окна выбиты, стены потрескались. Да и на всей улице дома были полуразрушены. — Что здесь произошло? Почему городом никто не занимается? — Здесь ничего не происходило. Не было ни войны, ни переворотов, если ты об этом. Но и каких-то восстановительных работ тоже не было. Мы простые рабочие, трудимся на благо государства, а оно нам не платит. -Почему вы ничего не потребуете? Если мы просим денег, одежду и нормальное жилье, нас стыдят. Большая половина этого города зомбированны! — Налта обернулась и посмотрела мне в глаза. — Мы хотим добиться справедливости, но нас никто не слышит.  — Вы устраивали митинги? — я не знала, что сказать, Налта смотрела на меня горящими глазами, в них была надежда, что я хоть что-то вспомню, но это было не возможно. Она тяжело вздохнула. — Мы устраивали акции протеста. Но народ не особенно это поддерживал. У нас нет средств для пропаганды. А люди мерзнут в своих окопах и лишний раз не показываются. Нас можно собрать вместе, только, когда к нам приезжает прочистить мозги мэр. — Налта, не отчаивайся, мы что-нибудь придумаем. Знаешь, я прочитала много антиутопий, и, хотя они все заканчивались плохо, я думаю, что могу извлечь от туда полезные выводы. Ты не боишься действовать по-другому? -Я уже ничего не боюсь, -уверенно ответила Налта.-А что такое антиутопия? -Кажется, это наша жизнь.