О Гарри...

На следующий день Снейп во время обеда принес пакет с одеждой. К удивлению Гарри, вещей в черной цветовой гамме оказалось мало, больше в серых и синих тонах и вполне открытых, без безумного количества пуговиц или воротников-стоек. — Вабер нарастил вам массу, чтобы компенсировать то, что вы сбросили за время поиска крестражей и болезни, поэтому вам теперь нужна одежда немного большего размера, чем обычно. А те обноски, что с вас сняли, только на половые тряпки и годились, — Снейп натягивал на него трусы и говорил без остановки — видимо, чтобы не думать о том, к чему прикасается. Гарри был ему благодарен, хоть и видел — Снейп кривится из-за того, чем пришлось заниматься. Давно надо было попросить хоть какую-то одежду. Как только ткань прикрыла бедра, Гарри почувствовал себя гораздо увереннее — он даже смог улыбнуться продолжавшему говорить Снейпу. — Как только вы освоите руки и хоть немного торс, отпадет необходимость в фиксации, и я закажу вам маггловское кресло-каталку — мы введем в график прогулки. Снейп, надевая носки, ласково поднимал стопы Гарри — сначала левую, потом правую — и почти невесомо касался металлических шарниров между пальцами и на подъеме. Вроде бы ничего такого, но ткань и руки Снейпа, скользя по выступающим щиткам и креплениям тела, заставляли его гудеть. Гарри казалось, что каждое созданное нервное окончание тоненько дрожит, как перенапряженная струна. Он чувствовал себя заласканным. Почему у него возникала такая реакция именно на прикосновения Снейпа — непонятно. Вечером Гарри изнывал от желания продолжить играть в вопросы-ответы, но всеми силами старался сдерживаться. Несмотря на то, что от безделья можно было свихнуться, показывать, насколько его зацепила возможность узнать нечто личное у Снейпа, не стоило — тот мог передумать и отказаться отвечать на вопросы. Поэтому Гарри, опять будучи связанным, терпеливо ел все, что ему предлагали, молчал и ждал подходящего момента. Чтобы как-то себя занять, он разглядывал стены спальни и Снейпа. В мягком свете свечей комната казалась непривычно уютной, причем Снейп — неожиданно — тоже. Есть Гарри не хотелось, но он покорно слизывал с ложки капли соуса, глотал кусочки телятины и овощей. Еда и раньше не была чем-то важным для него, а теперь, учитывая, что он не двигался... Когда ужин наконец закончился, Снейп убрал грязную посуду и, откашлявшись, сел рядом на табурет. Может, он выбирал для себя такую неудобную мебель, чтобы не забывать о времени? — Ну-с, Поттер, вы продумали вопрос? Кроме умственной деятельности у вас сейчас все равно не так много занятий. Спина Снейпа напряглась. «Интересно, понимает ли он, насколько это заметно?» — мелькнула мысль у Гарри. — Почему вы мне помогаете? Раньше у меня была цель — такая же, как и у вас — уничтожить Волдеморта. Это я понимаю. А теперь? Почему вы все это делаете: не спите ночами, терпите посторонних людей в своем доме, ухаживаете за лежачим? Зачем? — Гарри затаил дыхание, когда Снейп медленно опустил голову и начал неторопливо поглаживать губы кончиком пальца, словно такие незамысловатые движения позволяли сформулировать ответ лучше. — Привычка вас спасать? Хорошее денежное вознаграждение от Министерства? Желание сохранить жизнь сыну своей подруги? Понимание, что за отказ лечить героя попаду в Азкабан? — тихо ответил Снейп, после чего его голос стал совсем сиплым: — А может, профессиональная гордость или нежелание отдать вашу жизнь Темному Лорду? Выбирайте любой вариант или несколько, они все подходят для ответа и являются правдой. — Спасибо, — пробормотал Гарри, чувствуя, что есть еще что-то, но Снейп вряд ли об этом расскажет. — Сегодня я задам вам встречный вопрос: зачем вы защищали Люциуса Малфоя на суде? Вы же не строите на его счет иллюзий? Даже такой неисправимый гриффиндорец, как вы, должен понимать, что быть правой рукой Темного Лорда — это быть даже не по локоть, а по горло в крови. Однако он — мой друг, и я рад, что так получилось, но вот зачем вы это сделали? — Да, я помню, как он издевался над магглами на Чемпионате Мира по квиддичу, помню дневник с крестражем, подброшенный Джинни, и его ненависть к Дамблдору и магглорожденным. Помню... Что уж... Но, окажись я на его месте, — неизвестно, что делал бы сам. Я много об этом думал и решил действовать так, потому что его знаю. Звучит глупо, наверное, просто... ну вот потому же, почему заступился за Драко. Он — придурок и редкостный сноб, но если бы я его не защитил, то потом чувствовал бы себя паршиво — это точно. Объяснить, почему — не смогу, извините, — Гарри потупился; он действительно совершал те или иные поступки, просто зная: это правильно. — М-да, Люциусу невероятно повезло, что вы — это вы. Всей их семье повезло, — Снейп разглядывал его, неверяще качая головой. Гарри пожал плечами и улыбнулся: ему ли жалеть о спасенных им людях. — Довольно на сегодня. Знаете, Поттер, предлагаю вам попробовать более легкое снотворное. Пора возвращаться к нормальной жизни... *** Гарри перекладывал опостылевший пестик из одной руки в другую. Он изучил его весь: от шероховатой трущей части до гладкой ручки. Даже крошечный скол был столько раз ощупан пальцами, что казался уже какой-то неотъемлемой частью жизни, — еще бы! — трогать его по четыре часа в день. Наступил Сочельник. Снейп и уж тем более бурно выражающий свои восторги Олаф были довольны прогрессом. Гарри же изнемогал — хорошо, что веревками его больше не связывали. Руками он продолжал иногда непроизвольно взмахивать, но гораздо реже. И все было бы неплохо, если бы не обстановка в доме, словно раскалившаяся добела. Олаф настаивал, что ему просто необходимо остаться подольше с Гарри в Рождество, и это никак не пара часов, отпущенная до ужина. Снейп шипел, что в этом нет необходимости: праздновать Рождество в таком состоянии — это форменное издевательство, и нарушать график ради такой ерунды он не позволит. Да и если бы в этом доме и праздновали, то Корвус был бы последним человеком, которого он, Снейп, пригласил бы к ним. Гарри слушал их перепалки и практиковался с пестиком, мечтая посидеть в тишине. И подумать, почему ему хочется не на Олафа смотреть, а задать следующий вопрос и понаблюдать, как кончики снейповских пальцев очерчивают контур его губ. Хотя Гарри уже узнал все, что его интересовало и на что мог получить ответ. Задавать провокационные вопросы он никак не решался и не был уверен, что сможет сделать это сегодня. Победил в перепалке, конечно же, Снейп. Ворча и ругаясь себе под нос, Олаф все-таки подчинился и ушел в шесть вечера, как и всегда. После обычного, ничем не примечательного ужина Снейп полтора часа рассказывал о свойствах отложенных проклятий. Его лицо иногда освещала довольная ухмылка, и Гарри подумал, как мало человеку надо для радости — всего лишь победить в споре с более слабым противником. Характер Снейпа оставался неприятным, но за последнее время сильно изменился сам Гарри: болезнь сделала его совершенно другим человеком не только внешне, но и внутренне. И теперь он не мог понять, почему раньше так остро реагировал на подколки. Скорее всего, он просто повзрослел, но, несмотря на некоторое напряжение, со Снейпом ему было легко. Легче, чем с кем бы то ни было. Всерьез задумываться об изменении своего отношения Гарри не спешил — просто жил, стараясь найти точки соприкосновения с этим сложным человеком. — Знаете, Поттер, ведь сегодня действительно Сочельник. Я его не праздную, но... для вас внесу небольшое изменение в наше расписание. Снейп вышел из комнаты и вернулся с подносом, на котором стояли две дымящиеся чашки и вазочка с имбирным печеньем. Гарри, не стесняясь, втянул ноздрями воздух. Корица, имбирь, какие-то травки — в это почти не верилось, но Снейп принес глинтвейн. Пусть он не озаботился елкой и мишурой, но только от одного поплывшего по комнате аромата уже повеяло духом Рождества. — А мне можно? — Гарри блаженно зажмурился от предвкушения. — За кого вы меня принимаете? Я бы не принес, если бы вам было нельзя, — сварливо буркнул Снейп. — Спасибо, сэр, — Гарри широко улыбался, глядя на Снейпа, подносившего чашку к его губам. Он никогда не пил такой вкуснятины: терпкий, тягучий, душистый. Наверное, стоило изучать зельеварение, чтобы уметь варить такое. — Ну, задавайте ваш вопрос. Снейп положил Гарри в рот ломтик печенья, совсем крошечный, и тому пришлось прихватить губами чужие пальцы, чтобы кусочек не упал. Снейп отдернул руку и пробормотал: — Мне кажется, вы можете попытаться действовать самостоятельно. Вы тренировались достаточно, с чашкой я вам помогу, чтобы вы не облились. И у него получилось! Ему удалось медленно взять печенье и, не раскрошив, донести его до рта. — Вы видели?! Вы видели, сэр, я смог! — Гарри был поражен: одно дело — схватить крепкий пестик, и совсем другое — справиться с хрупким предметом. — Видел, — Снейп зачарованно смотрел на пальцы Гарри — настолько внимательно, что тот смутился. — Это означает, что с завтрашнего дня я начну давать вам зелья для движения торса. Будете не только тренировать руки, но и поворачивать корпус, — Снейп ухмыльнулся как-то зло. — Чем раньше вы все освоите, тем быстрее избавитесь от моего общества. «Но мне нравится ваше общество!» — хотел ответить Гарри, но осекся. Он думал о себе, а ведь был еще и Снейп, который наверняка чертовски устал и просто мечтал отделаться от него. И Гарри покорно сказал: — Я постараюсь... приложу все усилия. — Вы мне зададите сегодня вопрос, наконец-то, или нет? — Снейп сделал глоток из своей чашки, и крошечная капля вина скатилась вниз по его острому подбородку. Гарри поймал себя на мысли, что ему хочется не вопросы задавать, а стереть эту каплю пальцами, почувствовать металлом тепло и мягкость кожи. — Нет, сэр, не задам. Прошлое пусть остается в прошлом. Вам неприятно его вспоминать, мне не так уж и интересно. Да и мы можем просто поговорить. Снейп облизнул уголок рта и вытер ладонью текущую по подбородку каплю. Это незамысловатое движение снова отозвалось в металле приятной вибрацией. Вероятно, все дело было в вине? Гарри вообще поймал себя на дурацкой мысли, что, если бы мог, он бы придвинулся к Снейпу, прижался, чтобы ощутить живого человека рядом. — Я для вас не очень интересный собеседник, но попробуйте. Снейп наколдовал подушку, положил ее на спинку кушетки у ног Гарри и откинулся слегка назад. Теперь он полусидел, прижимаясь бедром к колену Гарри. Это было сюрреалистично, странно, почти безумно. Гарри хмыкнул, представив, что бы он сказал о таком еще год назад. Говорили они ни о чем — о политической ситуации в стране. На самом деле Поттера это не интересовало, Снейпа, очевидно, тоже. Но тема была безболезненной, и разговор удался. Медленный, с перерывами на глинтвейн и молчание, однако по-своему приятный и спокойный. Уютный. Они как-то незаметно пропустили время вечерних процедур, и когда Снейп опомнился и удивленно посмотрел на часы, оказалось, что давно пора спать. Пока Снейп накладывал очищающие, помогал с зубной щеткой (хотя Гарри сам смог поднести щетку ко рту, провести ею по зубам, не причинив себе боли, у него не получилось), переодевал его в пижаму, Гарри думал, что у него давно не было такого приятного вечера — хорошо бы его повторить. Глинтвейн, конечно, пить необязательно, а вот общения без ненужного напряжения очень хотелось.