О Гарри...

Гарри заехал на кресле-каталке в ванную комнату и бережно пристроил на полочку пузырек с зельем, призванным вернуть ему половую функцию. Он не был уверен, что стоит пробовать зелье именно сегодня — слишком неудачно складывался день, — но Снейп настоял, мотивируя тем, что чем быстрее Гарри восстановится, тем лучше. Подъехав к краю ванны, он открутил краны и заткнул слив пробкой. Пришлось неудобно перевеситься через борт, металл рук звякнул об эмаль, но, черт возьми, Гарри был счастлив, что теперь моется сам, пусть и с трудностями. Пока наливалась вода, он распустил узел на голове, наконец-то закрученный им самим. Волосы рассыпались по плечам, щекоча кожу. Гарри с удовольствием размял пальцами шею, стараясь отрешиться от неприятностей дня. Атмосфера в доме накалилась: Снейп язвил больше обычного, переходя все границы, Олаф в противовес ему улыбался, как будто выиграл кубок по квиддичу, а Гарри… а Гарри не мог избавиться от мыслей, что что-то он делает не так. Слишком долго он был зависим от Снейпа и Олафа, просто плыл по течению, принимая их решения за свои. И теперь не знал, как забрать у них бразды правления и самостоятельно распоряжаться собственной жизнью. Каждый из его надсмотрщиков тянул одеяло на себя, якобы лучше зная, что нужно Гарри. Они спорили по любому поводу. Когда Гарри уезжал в ванную комнату, они все еще переругивались, и он не был уверен, что его исчезновение заметили. Увидев, что старомодная ванна наполнилась, он закрутил краны и, с трудом ухватившись за чугунный край, рывком перебросил свое тело внутрь. Вода с шумом выплеснулась на пол к бронзовым ножкам. Гарри печально вздохнул. Мылся он теперь сам, но каждый раз испытывал неудобство, прося Снейпа убрать за ним. Как же Гарри, наверное, ему надоел. Думать об этом не хотелось, но невеселые мысли постоянно возвращались к тому, что он обуза… вечная обуза для Снейпа. Откинув голову на бортик ванны, он прикрыл глаза, решая, стоит ли пить лекарство или все-таки вылить его в умывальник. Хотя нет, конечно, он выпьет — не пропадать же чужим трудам. Но как же его все достало! Гарри вспомнил напутствия Снейпа, и его затрясло. «…обязательно опишите свои ощущения. Я улучшу формулу, чтобы добиться максимальной чувствительности…» «...выпьете и на пару недель вернетесь в свои пятнадцать лет, так как эрекция будет возникать несколько раз в течение дня...» «...мастурбируйте аккуратно, ваш член достаточно крепкий, но помните, что у вас металлические пальцы...» «...если вы привыкли удовлетворять себя стимуляцией ануса и простаты, то можете делать все так, как обычно…» Гарри вспыхнул: черт возьми, он полдня обсуждал со Снейпом, как будет дрочить. Унизительно. У него и так отобрали все личное, и даже то, что большая часть испытаний уже позади, не избавляло его полностью от таких неприятных моментов. Гарри взял пузырек. Удивительное ощущение. Его пальцы чувствовали гладкость и прохладу стекла, двигались плавно, удерживая хрупкую вещь… Надо решиться. Он ещё раз посмотрел на свою руку: пусть она была странной, но работала прекрасно, может, и с членом все получится. Гарри мысленно отвесил себе пинка — пора прекращать откладывать неизбежное. Становилось понятно, почему Снейп всегда сам вливал зелья — просто он слишком хорошо знал Поттера и его нерешительный характер. Гарри выпил зелье — впервые за все время употребления сваренных Снейпом снадобий приятное на вкус. Сладкая карамель. Таким и должно быть возбуждающее средство, ведь глупо делать его мерзким: вдруг человек, принявший его, захочет целоваться. По телу Гарри разлилась истома, ноги, которыми он по-прежнему почти не управлял, дернулись и, расслабившись, обмякли. В паху знакомо потяжелело. И Гарри с каким-то болезненным любопытством наблюдал, как его ослепительно-белый член начал увеличиваться. Наверное, стоило закрыть глаза. Но Гарри не смог, продолжая пялиться на себя. Кровь — вернее, ее заменитель (или что там было?) — толчками наполняла член. Он дергался, медленно поднимаясь под водой, становясь больше, из-под крайней плоти показалась такая же белоснежная головка. Наверное, стоило опустить руку и начать то, ради чего он это затеял. Сознание оставалось четким, если Гарри что-то и ощущал, то только на физиологическом уровне. В мыслях был полный раздрай. Он всё-таки прикрыл глаза, чтобы не видеть свой белоснежный орган, который совсем не настраивал на сексуальный лад. Пытаясь не думать о том, что таким он никогда никому нужен не будет, Гарри представил Олафа. Стало немного лучше. У Олафа были пухлые губы, голубые глаза и в целом достаточно привлекательная внешность. Мысль, что тот мог бы так же положить руку на член Гарри, возбужденно поблескивая глазами и облизываясь, была весьма приятной, но не более. Гарри чувствовал металл своих пальцев — теплый, чуткий, но все равно жесткий и непривычный, член в руке тоже ощущался слишком инородно. Стало совсем не по себе, когда образ прижимающегося с лаской Олафа растворился от осознания того, что придется еще и описывать свои эмоции Снейпу. Интересно, а сам Снейп дрочит? Эта мысль буквально поразила Гарри. Думать о том, что тот делает это, вспоминая его мать, было как-то дико и отдавало безумием даже для Снейпа. Нет. В голову пришло понимание, что за столько лет уж наверняка тот хотел кого-то ещё. Воображение Гарри уплывало явно не туда. Он продолжал ласкать себя и размышлять, на кого и как дрочит Снейп. Почему-то эти фантазии находили живейший отклик в его теле. Гарри виделось, как вечно застегнутый на все пуговицы, чопорный профессор медленно раздевается и ложится под одеяло… Нет! Лучше в этой же ванне, вот так же под водой. В воображении Гарри Снейп уверенно и крепко собрал мошонку и член в горсть. Гарри не старался представить все в деталях. Вот ещё! Вряд ли в теле Снейпа было что-то привлекательное. Но вот образ... Как он откидывает на бортик голову, как намокают его волосы, прилипнув к вискам и шее… острый кадык на ней... Как кожа, обычно бледная, розовеет от горячей воды… Гарри тяжело задышал, представляя, как Снейп сильно и быстро водит рукой, как под водой в кулаке мелькает головка его члена. Распаленное воображение не потрудилось приукрасить хотя бы что-то во внешности Снейпа, и это подкупало. Гарри понимал, что делает что-то неправильно. Наверное, он стал окончательно ненормальным. Но мысль о том, что профессор так же, как теперь Гарри, удовлетворял себя здесь, будоражила и толкала за край. Он вспомнил, что Снейп говорил про стимуляцию ануса… В его фантазии тот раздвинул колени и, не прекращая трахать свой кулак, ввел сразу два пальца в задницу… Гарри застонал и кончил. Он часто дышал, сердце стучало, как сумасшедшее. В воде растворялась белесая жидкость. А в голове осталась одна мысль: «Я дрочил на Снейпа!». Гарри вдруг с ужасом понял, что Снейп — легилимент; конечно, он вряд ли полезет к нему в мозги, но вспоминать образы, на которые дрочил, при нем все же не стоит. Тяжело вздохнув и признав себя окончательно съехавшим с катушек извращенцем, Гарри вынул затычку из ванны, спуская воду, и взял лейку душа. Теперь это тело, пусть механическое, но все еще сохраняющее приятную посторгазменную истому, все-таки необходимо было вымыть. *** Гарри медленно брел вдоль стены дома Снейпа, не оглядываясь по сторонам. Да, усилия принесли свои плоды, и он постепенно начал ходить. И пускай Снейп продолжал пичкать его зельями, а ноги еще слушались недостаточно хорошо, но аккуратно передвигаться он теперь мог. Он осторожно присел на корточки и сорвал молодой побег мяты. Профессор отправил его за травами — мол, для чая, но Гарри понимал, что трав у Снейпа полно, просто тот придумал ему очередное полезное занятие для ног: приходилось наклоняться и приседать, срывая зеленые ростки. Отерев рукой выступивший на лбу пот, он разогнулся и положил ладонь на стену дома, в котором жил последние полгода. Ему было грустно. Снейп не говорил и никак не намекал на переезд, Гарри, разумеется, тоже не поднимал эту тему. Если бы имелась такая возможность, он бы остался тут навсегда. Но Олаф все время обсуждал будущее Гарри, и там, по его мнению, места для Снейпа не было. Гарри тяжело вздохнул. Наверное, он поступал нечестно, но Олаф не вызывал у него желания — его объятия и поцелуи оставались приятными, но не более. Надо было сказать об этом и закончить так толком и не начавшиеся отношения, но Гарри не мог: как ни стыдно это признавать, Олаф оставался единственной причиной, не дающей погрузиться с головой в уныние. После третьей фантазии во время мастурбации — со Снейпом в главной роли — и нескольких мокрых снов (с его же участием), Гарри сдался. Врать себе не имело смысла: Снейп оказался именно тем человеком, от которого все внутри замирало в предвкушении, чего так и не удалось добиться Олафу. Гарри подозревал, что влюбился уже давно: как ещё можно было объяснить свой интерес к профессору, реакцию на его прикосновения, постоянные мысли об удобстве и мнении этого человека? Просто возвращение способности к возбуждению расставило все на свои места, и интерес стал совершенно понятен. Гарри мрачно дернул очередной побег из земли. Ему никогда не ответят взаимностью. И даже если бы такое случилось (ну вдруг!), Гарри не был уверен, что со Снейпом можно встречаться в обычном смысле этого слова. Наверняка тому это совсем не нужно. Ведь пришлось бы пустить кого-то в личное пространство. А Снейп и так терпел Гарри из последних сил. Из открытого окна кухни на первом этаже весенний ветерок выдул тюлевую занавеску, она наполнилась воздухом, как парус, и ласково погладила Гарри по голове. Убедившись, что собрал достаточно мяты, он хотел уже вернуться в дом, когда услышал знакомые голоса. Снейп и Олаф опять спорили: — Что вы вцепились в Гарри? Ему пора переезжать. Или вы думаете, что перенапряжетесь, если пришлете оставшиеся порции зелья по почте? — Олаф обнаглел окончательно, его голос был требовательным. Гарри замер. — Вы прекрасно знаете, почему Поттер все ещё здесь, — шипел рассерженной кошкой Снейп. — Пока опасность не устранена, он должен оставаться под защитой. Он даже колдовать не пробовал и может пострадать, а вы безответственны и необязательны. Заметьте, я не препятствую вашему общению, хотя имею полное право выставить вас из своего дома! Я понимаю, что вы логичный вариант для его первого любовного контакта. Гарри затаил дыхание: ни о какой опасности он не знал, и о чём говорили Олаф и Снейп, было непонятно. — Я смогу его защитить. А вы просто тянете время. Еще бы вы препятствовали! Гарри не в тюрьме и может выбирать, с кем ему общаться. И он выбрал меня. — Смотрите не лопните от радости. У него не такой большой выбор. Не обольщайтесь по поводу своих достоинств. И, Корвус, если вы причините ему вред, то пеняйте на себя, я вас предупредил. Видимо, Снейп вышел, потому что до Гарри донеслось ворчание Олафа: — Как же ты мне надоел, старый ублюдок. В доме было прохладно. Гарри снял резиновые сапоги и отнес траву на кухню, где и наткнулся на все ещё что-то бурчащего Олафа. — Олли, привет. — Привет, — Корвус улыбнулся и забрал у Гарри мяту, после чего слегка наклонился и поцеловал его в щеку. — Рад тебя видеть. Что-то тут душно, может, прогуляемся? Душно не было. Но Гарри согласился — кое-что хотелось прояснить, и делать это лучше было на улице. — И что за опасность мне угрожает? — в лоб спросил Гарри, когда они сели под дубом на старую лавочку, местами покрытую мхом. — Подслушивал? — Нет, случайно получилось. Ну так что? — Гарри почувствовал, как напряглась рука обнимавшего его за плечи Олафа. — Может, ну его? Займемся более приятными вещами? — Корвус потянулся за поцелуем. Гарри упрямо мотнул головой и поднял руку, преграждая Олафу путь. Сдвинуть металлическую ладонь тот был не в состоянии и отступил. — Ладно, скажу. Но если Снейп узнает, то пустит меня на ингредиенты. Ему и моему мастеру какой-то придурок шлет письма с угрозами. Мол, они создали монстра, и надо тебя уничтожить. И если они не сделают этого сами, то он будет вынужден убить тебя, невзирая на все твои звания и заслуги. Псих, в общем. Снейп считает, что только он за тебя так переживает и сможет защитить. Но я тоже смогу тебя защитить, что бы он там ни думал, — Олаф прижался губами к виску Гарри. — Не говори ему, что я тебе рассказал. — Я понял, — Гарри радостно зажмурился. Кажется, переезд откладывался. Ему даже перед Олафом не было стыдно за свое желание еще пожить рядом со Снейпом. Почти.