Марионетка.

Тихое сырое подземелье. — Эмма? — от скуки король обернулся к девушке и взглянул на нее глазами, полными слез. Губы дрожали, лицо было грязным, выражавшим усталость. Несколько синяков. Кровь. Вот он — измученный Ромео. Бывший царь этого королевства. — Да? — Тут довольно романтично. — Пиковая усмехнулась. — Ага. Эмма долго думала. Ей в голову пришла странная мысль. Довольно давно, когда она посмотрела на царя в первый раз. Он показался ей… привлекательным? Разумеется, она отгоняла от себя эту мысль. Как она может влюбиться в какого-то шовиниста-тирана. Но еще позже ей пришла в голову не менее странная мысль. Ведь она сама решила, что он такой плохой. Девушки же были счастливы. Не все, но большая, подавляющая часть. И они не были под гнетом, они наслаждались. Может, зря она так? Но некогда думать. Самое время нести еду. Она притащила седьмому какую-то кашу и протянула ему тарелку. — На. Тишина. Эмма впервые не вышла из — за решетки, за которой сидел Ромео. Она закрыла дверь и присела рядом. Тишина. — Знаешь, тут в потолке дыра. Скоро наступит ночь, и будут видны звезды. — Улыбнулся романтик. — Правда? — дружелюбно спросила Эмма. — Ага. — Он обернулся и взглянул в ее глаза. Алые, как кровь. Такие красивые. Снова тишина. — Я хочу посмотреть. — Наконец сказала Эмма. — Тогда тебе придется остаться тут. — Прыснул розовый. — Ну и что? Тут вполне удобно. — Она врала. Было сыро, солома была мокрая, а стены острые. — Ну ладно. — Странно, но Ромео не испытывал ненависти к этой девушке. Она захватила его государство. Ну и что? Зато он чувствует нечто, когда смотрит на нее. Приятный ток прошибает насквозь. Это… симпатия? Да, он долго не мог смириться с мыслью, что до этого часто чувствовал симпатию. Только ее. Ему нравились девушки, но он никогда не влюблялся. Это был его страшный секрет. Но сейчас ему казалось, что чувства овладели им. Он любил Эмму, вот и все. — Совсем скоро появятся звезды.