Этот странный любовный треугольник

Самолёт совершил посадку в одиннадцать тридцать по Гринвичу, в аэропорту «Heathrow». Сойдя с трапа, Йен первым делом, после поселения в номер, решил съездить к своей двоюродной сестре, которая, к слову, была одной из самых знаменитых художников современного времени в мире, да ещё бетой в придачу. Во время полёта он писал ей, что прилетает, чему Анджела очень обрадовалась. Когда бета был маленьким, он вместе с родителями летал часто в Лондон, поэтому всё было довольно-таки знакомым. Дом сестры располагался в самом уютном районе столицы Великобритании. Не смотря на то, что сестре Йена было тридцать два года, выглядела она лет на двадцать восемь максимум. Всегда улыбчивая и жизнерадостная, Анджела всё время ассоциировалась у беты с летом. Он не мог представить её грустной или расстроенной. — Привет, моя роскошная жизнь! — Анджела частенько называла Йена именно так, потому что как раз его красивому личику она была обязана своей жизнью. По крайне мере так считала сама хозяйка, на что бета был абсолютно не согласен с ней и говорил, что сестра сама заслужила всё это, а то, что его портрет оказался самой первой проданной её картиной — чистой воды совпадение. — Здравствуй, солнце, — с этими словами Йен протянул ей её любимые конфеты, за которые Анджела (образно говоря) могла и глотку перегрызть. — Проходи. Будешь чай? — Не откажусь, особенно если его мне сделает истинная британка. — Йен подмигнул сестре. Анджела родилась в Англии, когда её мама, будучи уже в положении, вместе с отцом переехали жить в эту страну. А её любви к чаю, могли позавидовать коренные англичане, поэтому друзья и семья часто называли «истинной британкой», хотя отец по крови был немцем. — Давай рассказывай как ты. Как долетел? — Долетел отлично, ты же знаешь, я люблю летать на самолётах. — Что верно, то верно. — Родители живы, здоровы. Передавали тебе привет. Планируют в скором времени прилететь тоже. — А ты сам или по работе? — По работе. У тебя то как? — Словно в тихой гавани, всё стабильно. Слушай, ты как раз во время прилетел. — Это почем же? — Ты вряд ли помнишь моего первого и с тех пор постоянного покупателя. — Совсем не помню. — Так вот, он хочет твой портрет в стиле «Ню». При этом он заплатит не только мне за работу, но и тебе. Соглашайся — Ты же знаешь, я был не очень рад тому, что мой детский портрет теперь висит у кого — то в комнате. А это уже вообще перебор. Я же надеюсь, что ты не дала ему однозначный ответ? — Нет. — Вот и хорошо, потому что я не буду позировать. — Да брось, мы все твои прелести прикроем, если ты об этом. К тому же, если хочешь, можно прикрыться тканью. Ну, пожалуйста, малыш. Это очень прибыльный клиент, и он надеется, что ты всё же дашь согласие. — А можно я подумаю до завтра и дам тебе точный ответ? — Вот и отлично! — Только прошу тебя, не делай больше своих коронных щенячьих глазок. Оставшийся вечер они провели за разговорами о семье и в воспоминаниях о детстве. После чего Йен поехал к себе в гостиницу. Завтра нужно было сходить на встречу с возможным клиентом. Если всё пройдёт гладко, то бета вернётся в Америку адвокатом уже совершенно нового уровня. И можно тогда будет подумать над тем, чтобы открывать собственное агентство и становиться во главе. Перед сном он позвонил родителям и Джону, после чего принял душ и лёг спать. Но мысли о картине не давали ему покоя, из — за чего уснул Йен уже за полночь.