the withering

Хосок возвращается домой довольно быстро. Возвращается в родную квартиру и тут же попадает в тиски маминой любви. А потом она вдруг собирает вещи и катит дорожную сумку в коридор, обняв напоследок и шепнув на ухо: — Он не так уж и плох. Хосок сначала ничего не понимает, но Юнги на пороге всё проясняет. Точнее не его присутствие, а наличие такой же сумки, как у матери. Только она уезжает в Пусан к своей сестре, погостить, а Юнги собрался жить вместе с ним. У Хосока глаза на лоб лезут от открывшихся перспектив. Он пытается захлопнуть дверь перед носом блондинистого чудовища, но Юнги сильнее и явно проворнее, успевает поставить ногу, проникая внутрь квартиры и уютного мира Хосока. Юнги складывает свои вещи в шкаф. Развешивает рубашки на вешалки, переодевается в домашнюю одежду. Хосок курит на кухне. Впервые после старшей школы, хотя клялся, что больше не сделает ни одной затяжки. Юнги садится напротив него и долго-долго смотрит прямо в глаза. Хосок смотрит в ответ, не мигая, решая для себя: правда или вымысел? — Ты ничего не ел, — констатирует факт блондин. Хосок хмыкает, выпуская из носа струю сизого дыма. Юнги морщится, тут же выхватывая сигарету из его пальцев. — Курение убивает, — цитирует он известную истину, а Хосок вдруг громко хохочет. То, что убивает, он давно уже познал. Юнги хмурится, встаёт и начинает хозяйничать. Роется в холодильнике, тарахтит тарелками. Хосок сначала следит за каждым его движением, а потом переводит взгляд за окно. Снег идёт. И солнце светит. Всё слишком сложно. И странно. Перед парнем ставят тарелку с горячим супом. Хосок пялится на золотистые капли жира, плавающие сверху. По идее, он должен хотеть есть. Но аппетита нет, и парень машет головой, отказываясь. — Ты уже пятый день не ешь, — щурит глаза Юнги. Хосок удивляется, а потом понимает, кто является виновником утечки информации — мама. — Ешь. Хосок пытается встать из-за стола, но его дёргают обратно, заставляя плюхнуться задницей на стул. — Я сейчас ремень возьму, — предупреждает Юнги. Хосок смеётся, отмахивается, вновь вставая. Глаза Юнги начинают метать молнии. Он звенит пряжкой своего ремня и резко вытаскивает его из шлёвок джинсов. — Последнее предупреждение, — говорит парень. — Если ведёшь себя, как ребёнок — будешь получать соответствующее наказание. Хосок криво улыбается, замирая на пороге, оборачивается, поднимает руку и оттопыривает средний палец. Юнги двигается резко и слишком стремительно. Хосок не успевает глазом моргнуть, как по его пояснице проходятся ремнём. Парень ойкает, и тут же чувствует ещё один удар пониже. — Ты!.. — визжит он, а Юнги распаляется, теснит его к столу и бьёт всё сильнее, добиваясь тихих всхлипов парня. Хосок прикрывается руками, ожидая очередного удара. Сердце стучит где-то в горле, а страх липким потом выступил на спине. Юнги тяжело дышит, бросает ремень на пол, подходит к парню и кладёт руки ему на плечи. Хосок дёргается, но замирает, когда слышит голос блондина: — Хосок-и… Поешь, пожалуйста… Я не могу смотреть, как ты чахнешь… Я… Хосок расширяет глаза, когда чувствует влагу на своей шее. Юнги плачет, а он удивлённо молчит. — Я не могу больше так… Не могу… — шепчет блондин, а у Хосока начинают дрожать руки от надломленности голоса парня рядом. Юнги отступает, стыдливо поворачиваясь к парню спиной. Он вытирает лицо тыльной стороной ладони, поджимает губы и слегка горбится. Хосок всё ещё чувствует горячие полосы ударов на своей заднице и спине. Но это кажется ничем, по сравнению с тем, что он чувствует, глядя на такого Юнги. Хосок садится за стол, берёт ложку и запускает в рот первую порцию супа. Есть всё ещё совсем не хочется. Он скорее давится, чем насыщается. Но, на звон, возникший от соприкосновения ложки с тарелкой, поворачивается Юнги. И тёплый взгляд, которым он одаривает Хосока намного важнее его нежелания нормально питаться. Он будет, если это поможет ещё раз почувствовать на себе такой взгляд.