Мемориал

Урок алгебры проходил довольно спокойно. Настя решала уравнения, как и сидящая рядом с ней Анджелина, и в этот момент Юля Сорокина подняла голову, глядя на доску – там как раз алгебраичка объясняла, как решать то, что Настя прошла дома. -У вас неверное решение, – в полной тишине произнесла Сорокина, указывая на доску. Несколько одноклассников обернулись, глядя на неё. – В ответе получается пять, а не семь. Алгебраичка тяжело вздохнула и стала объяснять по-новой. -Но у вас ошибка! – всё равно не сдавалась Сорокина. Кто-то шикнул на неё, кто-то что-то недовольно пробормотал, а потом в классе снова стало тихо. -Там будет семь, – вдруг произнёс Саша Мартынов, никогда раньше не отвечавший на уроках алгебры. В классе повисла мёртвая тишина, все смотрели на своего одноклассника, шокированные его ответом. Сорокина послала в него уничтожающий взгляд, и он счёл нужным объяснить ей свою точку зрения. -Если привести к общему знаменателю, то получится дробь, после сокращения которой в числителе останется два икс минус игрек, а в знаменателе икс минус два. Если подставить цифры, то получится семь, а не пять. Это уже все давно поняли. Класс затих, словно оглушённый этими словами. Анджелина с Алакарой во все глаза глядели на Сашу. Потрясённая алгебраичка нашла среди своих учеников Брант. -Тебе есть что сказать, Елена? -В ответе и правда семь, – громко произнесла Брант, пожав плечами. -Похлопаем Елене! – улыбнулась алгебраичка, и класс разразился аплодисментами. – Несколько месяцев она пыталась обучить Сашу математике, и её старания были не зря. Настя захлопнула открытый от удивления рот и заметила, как улыбается Анджелина. Будто их ссоры с Сашей и вовсе не было, будто после звонка они вместе выйдут из класса и по пути в столовую будут, смеясь, обсуждать этот момент. Когда урок закончился, Анджелина догнала Сашу в коридоре. Ей нужно было с ним поговорить. -Это было великолепно! – сияя, сказала она однокласснику, надеясь, что он наконец оставит попытки игнорировать её, потому что это причиняло ей сильную боль. -Знаю, – ответил Саша, собираясь уйти. Он не видел смысла в разговоре с ней. -Эй, подожди, – она остановила его, не дав сдвинуться с места. Внутри всё разрывало от боли, но она заставляла себя улыбаться, делая вид, что всё хорошо. Лишь бы он не заподозрил неладное. – Саш, мы можем обо всём поговорить? Это же не конец света, в самом деле, – она сделала шаг вперёд, качая головой. – К тому же, ты сам этого хотел. -Прошу, оставь меня, – сказал он. – Я спешу. Смотря в его глаза, она просто сходила с ума. Это была жажда – невероятная, поглощающая её с головы до ног, и она понимала, что готова сейчас на всё, готова на повторение того, что делала с ним. Ей хотелось, чтобы это повторилось вновь. -Прошу тебя! – она резко поцеловала его в губы. – Давай спрячемся в туалете… -Нет! – он оттолкнул её от себя довольно грубо. – Этого не будет, слышишь, не будет! -Пошёл ты! – она со слезами в голосе толкнула его в грудь. – Я ненавижу тебя за твою трусость! Ты трусишь, ты боишься, и я ненавижу в тебе это! -А я ненавижу тебя, – язвительно ответил он, – а твою пошлость особенно. Ты просто невыносима, когда показываешь, что хочешь всех парней и сразу. -А тебя особенно, – в её голосе звучал намёк. Она облизала губы и, подавшись вперёд, снова поцеловала его. На этот раз он уже не сопротивлялся, и через минуту они поднялись на пятый этаж. Анджелина шла впереди и вела Сашу за собой, держа его за руку. Он на миг оторвался от её губ, а потом поцеловал снова, резко и настойчиво. Через несколько секунд они, целуясь, ворвались в туалет, и Саша захлопнул за ними дверь. -Саша… – шептала она, подставляя губы его губам. – Саша, чёрт… как хорошо… Они поспешно срывали одежду с друг друга, даже не пытаясь сопротивляться желанию. Саша снял кофту с девушки и швырнул её на унитаз, после этого подхватил Анджелину под ноги и опустил на кофту, не переставая целовать. Он вошёл в неё, и её словно ударили током. Она крепче обхватила его ногами, издавая какие-то непонятные звуки – удовольствия, смешанные с удивлением. За всеми переживаниями она уже и забыла, как ей было хорошо с ним в прошлый раз. Их языки переплетались, а тела двигались навстречу друг другу. Для Анджелины не существовало ничего, кроме этого странного парня, который в один момент кричал на неё, а в другой уже дарил ей такие приятные ощущения. Она не могла его понять. Через несколько минут он оделся и вышел из туалета, оставив её одну. Анджелина вздохнула, потянувшись за своими вещами. Ей хотелось выскочить отсюда и догнать Сашу, заставить его наконец поговорить с ней нормально, но она не могла сдвинуться с места. Через несколько минут она покинула туалет и отправилась на поиски Саши, но его нигде не было. Он словно испарился, куда-то исчез, пропал. Когда началась химия, он вошёл в класс после звонка и, проходя мимо парты Анджелины, незаметно положил на стол записку. Девушка схватила её и развернула. На листе было написано всего несколько предложений: «Извини, что то, что я скажу, окажется банальным, но… Это было здорово, но я не решил, чего хочу, и потому должен оставить попытки быть с тобой, даже если этого хочет моё сердце». Анджелина смяла листок и обернулась, глядя на Сашу, но он сделал вид, что не замечает. Она готова была расплакаться, но большим усилием воли сдержала слёзы. Он отвернулся, с тоской глядя в окно, но она была уверена, что это не тоска, а ликование, иначе зачем он так поступил с ней, зачем просто воспользовался? На лице Саши по-прежнему была тоска, когда девушка посмотрела на него пять минут спустя. И вызвана она была вовсе не бурным сексом в туалете, а тем, что он был вынужден сомневаться в себе. Тем, что проведя с девушкой несколько приятных минут и всё-таки любя её, он не смог сделать шаг навстречу, и от этого их связь приобретала оттенок идиотизма. Они вроде любят друг друга, но вместе быть не могут. -Итак, – сообщила химичка недовольным тоном, – контрольную вы написали очень плохо. Настя Гусакова… Только три, к сожалению. Алакара, Кузнецов – четыре, Джонсон – два, Мартынов – два, Воробьёва – три, Сорокина – три, Брант – пять. Самая идеальная работа, между прочим. Молодец, Елена, – похвалила она улыбнувшуюся Брант, любимыми предметами которой были как раз химия и алгебра. – Вам стоит брать пример со своей одноклассницы. Кира Говорова, у тебя три, Смирнова – два, Комарова и Алексеева – два, Вика Кузнецова – четыре, Юля Лангер – твёрдая тройка... Дальше пошли одни двойки и тройки. Пятёрка, несомненно, пострадала в битве против контрольной, как и бо́льшая часть класса, но мало кто унывал по этому поводу, кроме Сорокиной, которая сидела с недовольным лицом, вероятно, снова полагая, что ей несправедливо занизили оценку. -Ужасные работы! – химичка швырнула пачку работ на стол. – Ужас какой-то! Смирнова, Лебедева, Комарова, Мартынов и Кузнецов – к доске! Саша нехотя выполз из-за парты, больше не чувствуя себя в безопасности. На уроках химии, в которой он ничего не смыслил, его вызывали довольно часто, и каждый раз он садился на место с хорошо натянутой тройкой. И если Таська Лебедева что-то в химии и понимала, то Полина Комарова и Марина Смирнова представляли собой полный ноль. Чуть позже, садясь в машину Катрин, Настя чувствовала себя уставшей и разбитой. -Ты слишком бледная, – отметила Лоулт, бросив быстрый взгляд на подругу. – Настя, что случилось? -Плохой день, – вздохнула Гусакова. – Он ничем не отличается от вчерашнего, просто я, когда слишком устану, начинаю хотеть сдаться. Но как только я позволяю ей чуть больше, даю свободу, она тут же выходит из-под контроля. -Тебе нельзя молчать об этом, Настя. Нужно говорить о том, что мучает, выговариваться, даже если ты будешь делать это в сотый раз. Тебе это нужно. Про себя Настя с ней согласилась. Но ей казалось, что если она снова начнёт об этом говорить, то сойдёт с ума. Девушка и так каждую секунду думала о Соньке, пыталась понять её, пыталась понять, как себя с ней вести, но до сих пор не нашла ответ. -Если захочешь поговорить, обращайся в любой момент, – предложила Катрин. – Я знаю, что тебе нужно выговориться. Я чувствую, как тяжело тебе это проходить. -Да, точно не легко… – выдавила слабую улыбку Настя. – Интересно, когда-нибудь это вообще кончится? Когда-нибудь я верну сестру, разберусь с нашими врагами? -Я думаю, что да, – кивнула Катрин. – Я верю в тебя. В тебе столько храбрости, сколько ты не можешь и представить. Я не перестаю восхищаться твоей стойкостью. -Просто у меня нет выбора, ведь я хочу жить, – пожала плечами Настя. – Возможно, однажды и правда наступят времена, которые будут лучше, чем эти, но не скоро. У нас куча врагов и незаконченных дел, куча ошибок, которые теперь не исправить... -Со временем всё как-нибудь наладится, – успокоила подругу Катрин. – У нас есть будущее, даже несмотря на то, что сейчас в это верится с трудом. -Да, ты права, так и есть, – кивнула Настя. – И ты тоже потеряла сестру, как и я. Надеюсь, что мы сможем вернуть их обеих, иначе ради чего продолжать бороться? -Нельзя прекращать бороться, Настя, – покачала головой Катрин. – Даже если они не вернутся к нам и не будут в нас нуждаться, нельзя прекращать бороться. Я не уверена, что смогу добиться любви Кэтрин, но это не значит, что всё сразу кончится. Нет, жизнь продолжится дальше, просто она слишком дорога мне, чтобы не попытаться. -Да, я понимаю… – согласилась Гусакова, с грустью глядя в окно. – Сейчас Кэтрин слишком подавлена тем, что ваша мать оказалась не такой, какой она её себе представляла. Я рассказала, что хотели сделать Хлоя и Гусаков через год после пожара на теплоходе. Я пришла к выводу о том, что ей всё-таки нужно это знать. -Я не против, что ты рассказала. И тебя никто не заставляет любить Кэтрин, она приложила руку к тому, чтобы испортить тебе жизнь. Я не буду возражать, если в ней хоть на секунду поселится чувство вины, но зная Кэтрин, могу сказать, что этого не будет. -Она полагает, что слишком хороша для чувства вины, – вздохнула Настя, вспоминая, как впервые встретилась с Кэтрин и была шокирована их внешним сходством. До сих пор она так и не поняла причины этого безумного сходства, но дала себе обещание, что обязательно узнает. А для этого нужно было покопаться в прошлом двойника.

***

-Revenge is a dish best served cold (Месть – это блюдо, которое подаётся холодным). Загородный дом Мелиссы Мерт не пустовал. Она и её подруга, продумывающая план мести, сидели в гостиной с бокалами вина. Взгляд Кэтрин был хмурым, и Мелисса, украдкой посматривая на неё, пыталась выяснить, в чём дело, путём применения интуиции. -Как же я её ненавижу! – прошипела Кэтрин, смяв зажатую между двумя пальцами сигарету. – Они никогда не были и не будут нам друзьями. Половина нашей чёртовой деревни вымерла из-за них, и сейчас там, наверное, никто уже не живёт. -Успокойся, – Мелисса была спокойна, как удав. – Кэтрин, много нервничать вредно, ты это знаешь? Сейчас каких болезней только нет, и все они – от нервов. Что касается Катрин… Мы уже сняли заклинание, и тебе ничего не угрожает. Просто забудь о ней. -Забыть? – лицо Хайс искривилось в гримасе. – Ты вообще соображаешь, что говоришь? Как я могу забыть, когда на меня отовсюду смотрят её глаза, даже с той стены? – она кивком головы указала на противоположную стену, поморщившись. -Хватит, – Мелисса резко поставила свой бокал на стол. – Ты и правда себя так доведёшь. Я знаю это состояние вечного напряжения, оно не доведёт тебя до добра. Что ты задумала? -Что я задумала? – переспросила Кэтрин тоном, будто ответ был очевидным. – Например, убить Катрин. Давно хочу посмотреть, как она дёргается, умоляя меня её пощадить. Думаю, что смерть ей будет к лицу. Как и в принципе всем вампирам. -Может, не стоит этого делать, всё-таки? – тихо спросила Мелисса, словно ожидая, что Кэтрин разозлится и выплеснет всю жидкость из бокала ей в лицо. Она отлично знала, что Кэтрин способна и не на такое, хоть и прикидывается иногда хорошей. -Да что с тобой такое, Мелисса, ты спятила?! – воскликнула Хайс. – Ты хоть понимаешь, что несёшь? Вампиры отняли у нас всё, а ты предлагаешь мне об этом забыть? Может, у тебя не было родственников и друзей в Англии, которых убила Элена? Что с тобой, если ты так легко это забыла, будто ничего и не случилось?! -Я не забыла. Но не все вампиры должны расплачиваться за Англию. А лишь те, на чьей совести лежат эти жестокие убийства. Ты узко смотришь на ситуацию, Кэтрин. -А вот и ошибаешься, – Хайс вытащила из пачки свежую сигарету и снова затянулась. – У них в крови убивать. Или в голове. Я не знаю, где, да это и не важно. Ты смирилась с тем, что твоя семья мертва, и даже пожала бы руку Элене, если бы тебе это было выгодно, а я так и не увидела тела своих родителей. Я понятия не имею, что с ними случилось, как долго они оставались живы и кто их в итоге убил. -Ты живёшь прошлым, – сообщила Мелисса небрежно, будто говорила о погоде на завтра. – Я же осознаю, что прошлое осталось в прошлом, и его уже не вернуть. Месть тебе не поможет, убийство родной сестры тебе не поможет. И других вампиров – тоже. Тебе не станет легче, пока ты не осознаешь, что пора отпустить то, что было. -Ладно, считай как хочешь, – Кэтрин махнула рукой и взяла свой бокал. – Но лично я не хочу жить в мире, кишащем вампирами. Это не то будущее, которого хотели для нас наши семьи. Рекомендую и тебе подумать о том, к чему это может привести. -Что ты нервная-то такая? – поинтересовалась Мелисса. – Я буквально чувствую твоё раздражение. И подозреваю, что тут дело не просто в неприязни к вампирам, так? -Неважно, – буркнула Кэтрин. Она думала о Егоре, который так и не открыл ей дверь. И теперь она не знала, что вообще происходит между ними и кто они друг другу. -Нет. Рассказывай, – потребовала Мелисса. – Я всё равно не отстану, пока не скажешь. -Тогда я тебе не завидую, – ответила Кэтрин, пуская дым и глядя в стенку напротив. Выражение её лица было мучительным. Она еле скрывала режущую её на части боль. -Серьёзно, Кэтрин! – Мелисса повысила голос, обращая внимание подруги на себя. -Ладно, – сдалась наконец Хайс. – Это Егор. Всё начиналось как невинное развлечение. Я познакомилась с ним, когда пришла к нему домой, чтобы рассказать, что я существую, что я – не прикрытие Насти, чтобы отделаться от него. Мы немного развлеклись пару раз, а теперь я поняла, что влюблена в него. И когда это произошло, он вдруг отдалился от меня и теперь даже не хочет разговаривать. Если бы только она не пришла к нему, потому что искала меня и хотела, чтобы я ответила на её вопросы, сейчас бы он смотрел на меня по-другому, и мы с ним могли бы… -Она же его бывшая. Не удивительно, что он не может привыкнуть к вашему сходству. Дай ему время, если этот парень действительно тебе нравится. А если нет, то забудь о нём. Ты всё равно ничего не сможешь с этим сделать. Чем больше усилий приложишь, тем дальше от тебя он будет оказываться. Возможно, что он любит её. -Я это и без тебя знаю! – Кэтрин с грохотом обрушила бокал на тумбочку, и осколки полетели в разные стороны. – Ты что, специально мне напоминаешь?! Я хочу, чтобы он смотрел на меня так, как смотрит на неё! Я хочу быть любимой, я заслуживаю!.. -Да, ты заслуживаешь, – спокойно сказала Мелисса. Кажется, вопли Кэтрин её не испугали. – Но ты не можешь указывать, кого ему любить, а её он встретил раньше… -И как это относится ко мне?! – Хайс была в ярости. Она готова была крушить всё вокруг, и причиной этому была резкая боль в груди. – Я не хочу быть всю жизнь её копией! -Ты похожа на неё, этого не скрыть… -Иди к чёрту, Мелисса! – Кэтрин вскочила со своего места. -Прости, что? -Я сказала – иди к чёрту, – устало выплюнула Кэтрин и выскочила из гостиной. Ей следовало немного привести мысли в порядок, прежде чем она вернётся убрать стекло.

***

Болотники оказались довольно большой деревней. Настя и Катрин обошли целую половину, стучась в жилые дома и показывая фотографию Риты, но жители деревни либо не знали о девушке с фотографии, либо просто не хотели об этом говорить. -Нет, я эту девушку не знаю, – покачала головой полная женщина лет пятидесяти из домика, окрашенного в жёлтый. – Но у нас тут хватает событий. Две передозировки за месяц, и всё наркотики. Катя попала в больницу, а потом её отец в город забрал. Он какой-то бизнесмен, сумел повлиять на то, чтобы это дело не раздували. А её ровесница Маргарита встречалась с парнем, который и подсадил её на эту дрянь. -Спасибо за помощь, – вздохнула Настя и убрала фотографию в карман, потом повернулась к Катрин. – Пойдём, походим ещё по домам. Может, её кто-то тут знал. -Мы обязательно всё найдём, – утешила подругу Катрин. – Домов ещё много, а значит, у нас есть шанс, что мы приехали не зря. Не может быть, чтобы никто не знал, где жила её семья. О случившемся пожаре, наверное, много было разговоров. -Пожалуй, – согласилась с ней Настя. – Не хочу возвращаться с пустыми руками. -Я же говорю, что ещё есть шанс. Кто-нибудь обязательно поможет. Большинство дачников уже разъехалось, но есть те, которые тут живут. Пойдём, поспрашиваем их. Настя шла за Катрин, которая с лёгкостью определяла, жилой дом или нет, и думала о том, что же случилось в тот день. Она пыталась представить, что на самом деле произошло с семьёй Риты, но догадки не помогали, а только рождали новые вопросы. -Да, я помню её, это же Рита… – в одном из домов довольно милая старушка, покрутив в руках фотографию, наконец узнала изображённую на ней девушку. – Она жила вместе со своими родителями на другом краю деревни, но после того как они пару лет назад погибли в пожаре, Рита куда-то исчезла, и её больше никто не видел. -Не знаете, чем был вызван пожар? – спросила Настя, надеясь, что у старушки найдётся ответ, но она лишь покачала головой. -Сказали, что несчастный случай, но никто не знает, как было на самом деле… -А где можно найти дом, в котором жила Рита? – улыбнувшись, спросила Настя, и старушка рассказала, в каком направлении им нужно идти. -Спасибо, – кивнула Гусакова, пряча фотографию сестры в карман. Пока что она больше была не нужна. Никто в этой деревне, судя по всему, не знал, что произошло на самом деле. Можно было бы походить ещё по домам, но Настя не видела в этом смысла. И Катрин полностью разделяла её точку зрения и поддерживала в любом решении. -А кто вам Рита? – спросила вдруг старушка, когда Настя решила развернуться и уйти. – Для чего вы ищете её? Как я и сказала, девочку не видели уже несколько лет. -Она наша старая подруга, – ответила Катрин, видя замешательство Насти. – Пропала куда-то, а мы волнуемся. Пытаемся выяснить, что произошло в тот день, вдруг это поможет понять, что с ней стало, – врала Лоулт, и старушка кивала, веря каждому её слову. -Что это было? – спросила её Настя, когда они прошли несколько домов. – Может, не нужно было столько секретности и лжи? Может, эта старушка любила Риту, как свою внучку. Может, Рита дружила с её внуками, а мать Риты – с её дочерью? Уверена, что не нужно было говорить о том, что с Ритой всё в порядке, и она живёт со мной? -Уверена, что их это не касается, – Катрин свернула на тропинку, срезая дорогу. Настя вздохнула, направляясь за ней. Она рассчитывала на то, что они найдут тут ответы, а не обгоревший дом. Кто-то же должен знать, что тогда здесь случилось. -Ладно, пусть так, – согласилась с подругой Настя. – Рита единственная, кто может дать мне ответ, но она ничего не помнит. Как такое вообще возможно? Что, если она просто врёт? -Почему? – Катрин остановилась, повернувшись лицом к подруге, и Настя чуть не врезалась в неё. -Почему у моей сестры есть причины врать? – нахмурившись, Настя уточнила вопрос. – Слушай, я хотела бы знать, но могу только строить предположения. -И какие же? -Кат, я не знаю. Ей может быть неприятна эта тема. Может, здесь произошло что-то, о чём она не хочет говорить ни с кем. Хорошо, что мать занята собой, а папа не хочет давить ей на раны, иначе Рита уже давно посещала бы психолога вместо прогулок с друзьями после школы. Ей и не нужен никакой психолог. Ей просто нужно принять это. И отпустить всё, что осталось в прошлом и больше никогда её не потревожит. -Ладно, разберёмся, – Катрин прибавила шаг, свернула за поворот и остановилась, глядя на дом, вернее, на то, что от него осталось после пожара. Настя остановилась рядом с ней, вглядываясь в пустые рамы, провалившуюся крышу и обгоревшие доски. Ей не верилось, что тут когда-то жила её сестра, что тут она потеряла родных. -Ужасно… – прошептала Настя, не отводя взгляда от дома – он притягивал её, словно какое-то завораживающее зрелище, хотя смысл в нём был только один – сломанные судьбы. – Мне не верится, я не могу представить, что она жила тут… -Она жила, но не в таком доме, каким он выглядит сейчас, – Катрин бросила обеспокоенный взгляд на подругу. – А тебе и правда нужно больше спать. Выглядишь паршиво. Если не будешь отдыхать, то превратишься в привидение. -Почему в привидение? – нахмурилась Настя, изучая каждый угол дома взглядом. -Такие же бледные, как и ты, – ответила Катрин, усмехнувшись. -Ну, значит, я отлично впишусь в обстановку, – кивнула Настя, сделав шаг вперёд и оставляя Катрин позади, но Лоулт схватила её за руку. -Куда ты собралась? – с удивлением спросила она. – Тебе приключений мало? -Я должна туда пойти, – упрямо покачала головой Настя. – Она там жила и чуть не погибла. Если я доберусь до сути, если я узнаю, что за этим всем скрывается… -Настя, посмотри же! – Катрин сильнее сжала руку подруги. – Взгляни наверх. Крыша провалилась, но не целиком. Дом горел, там был пожар! Что, если ты зайдёшь, и вся эта конструкция, которая держится непонятно на чём, вдруг рухнет на тебя? -Я стою тут, и она по-прежнему не рухнула, – Настя освободила свою руку и уверенно двинулась к дому. Катрин, чертыхнувшись, пошла за ней. Вдруг подруге будет нужна помощь. Настя зашла в дом, пригнувшись в проходе и недоумевая, почему он такой небольшой. Можно было залезть и через окно, но она не стала рисковать. На подоконниках может быть много стекла, о которое так легко порезаться, не заметив. Дом был в ужасном состоянии, это сразу бросилось девушке в глаза. Она переступила через несколько горелых досок и прикоснулась к стене. Поднеся руку к глазам, она заметила, что палец окрашен в чёрный – следствие того, что когда-то тут всё горело. Горело всё и все. Почти. Здесь погибло как минимум двое людей. -Настя… – предупреждающе начала Катрин, но Гусакова проигнорировала её, сделав ещё несколько шагов. Она осматривала помещение осторожным взглядом, пытаясь представить, что тут происходило. Как жили эти люди, ладили с друг другом или нет, любили ли друг друга. Ответов не было, и обгоревшие доски не могли их дать. -Ужасное место… – покачала головой Настя. – Оно выглядит так… жутко. Всё обгоревшее, словно подводившее черту этим пожаром. Рита чудом осталась жива. Если её родители застряли в этом доме и не смогли выбраться, и она могла тут застрять тоже… – Настя обернулась, глядя на улицу через пустые чёрные окна. -Она не застряла, – Катрин положила руку на плечо Насти, успокаивая её. – Она выбралась, это главное. Возможно, что однажды она сможет вспомнить тот день… -У меня есть идея… – Настя, к удивлению Катрин, сделала шаг к двери. -Идея? Но какая? -Я привезу её сюда, – повернувшись к подруге, ответила Настя. – На это место, где случилось что-то ужасное. Возможно, что это поможет ей вспомнить. Я попытаюсь, по крайней мере, а если не получится, буду искать в другом месте. Но у меня есть крошечный шанс, что она вспомнит, когда окажется здесь и увидит эти обгоревшие доски.

***

Когда Настя вернулась домой, Рита и Лила сидели в Ритиной комнате. Лила переписывалась с подругой, Рита листала какой-то журнал. Они выглядели вполне счастливыми, и Настя, пройдя в свою комнату, решила отложить разговор с сестрой до завтра. Устав быть в ссоре с Кирой, она набрала её номер, но Говорова снова не брала трубку, и Настя оставила идею дозвониться до неё. Можно было сделать проще, спустившись на этаж ниже, но Настя поймала себя на мысли, что не очень-то и хочет сейчас видеться с Кирой, а позвонила она ей просто от большого отчаяния. Стуча каблуками по лестнице, домой вернулась Сонька, попрощавшаяся с Эттлс у подъезда. Раньше Сонька ни за что не надела бы туфли на каблуках, но обращение её сильно изменило, и она могла ходить в любой обуви. Настя была благодарна сестре за то, что она не пригласила свою подругу на чай. Это многое бы усложнило для всех. Утром Настю разбудил звонок от Анджелины. Подруга, скрипя зубами, в семь часов утра стала рассказывать Насте, какой же Саша мерзавец. Он занялся с ней сексом во второй раз, а потом продолжил игнорировать, отрицая, что они нужны друг другу. -Убила бы этого идиота! – орала в трубку Анджелина. – Что ему, чёрт возьми, надо, чего ему было мало? Поговорила бы ты с ним, а то зачем он меня так изводит?! -Анджелина, для него это ново, кажется, – вздохнула Настя, почему-то защищая Сашу, хоть и не одобряя его поведение. – Ему трудно к этому привыкнуть, но иногда, когда он становится лицом страсти, то начинает творить вещи, за которые ему потом становится неловко. -Но это нормально, – продолжила Анджелина, – между парнем и девушкой может быть… -Да, – перебила её Настя, – просто дай ему время. Возможно, ему оно сейчас нужно. -Мы встречались довольно долгое время, и это всего лишь наш второй раз за всё время? Почему он меня не хотел? – вздохнула Анджелина. Она была красивой девушкой, и Клеменко сразу заметил, насколько она горяча. Вздохнув, Анджелина попрощалась с подругой, извинившись, что разбудила её. Сказав, что скоро они увидятся в школе, она повесила трубку, а Настя упала на подушку. Часы показывали двадцать минут восьмого, но вставать у неё не было сил. Внезапно в голове что-то щёлкнуло. Настя села на кровати, резко откинув одеяло. Она кое-что поняла, но ещё точно не знала, с чем это связано, знала только одно – что это касается тех картин. У неё в голове крутилась какая-то догадка, которая ускользала, как только девушка пыталась её сформулировать. Она схватила с тумбочки телефон, листая фотографии и пытаясь найти те, что прислала Виктория. Через минуту поисков Настя наконец-то нашла то, что искала. Поднеся телефон к глазам, она рассматривала картину, на которой был изображён человек, протыкающий кинжалом лежащее на земле сердце. Присмотревшись, девушка поняла, что одну деталь она упустила. Деталь, которую не заметила сразу, потому что она была столь незначительной, что её можно было заметить только хорошо приглядевшись. На той картине, которую прислали Виктории, подорожник, растущий недалеко от места, где лежало сердце, был окрашен в красный. Капелька крови (по-видимому, это была кровь) замерла на краю листа, готовясь вот-вот упасть вниз, на землю. Настя зашла в интернет, найдя такую же картину, и поняла, что была права. Подорожник на ней был зелёного цвета, без единого намёка на кровь или краску. Настя замерла, поражённая своим открытием. Она ещё раз внимательно рассмотрела оригинал, убедившись, что ей не померещилось спросонья. Но нет, отличие было явным, и его было сложно не заметить, однако девушка по-прежнему не знала, что с этим делать и о чём говорит это отличие. Может, кто-то угрожает Виктории? Отбросив свои мысли, крутящиеся вокруг загадки картин, Настя заставила себя подняться с кровати и отправиться в ванную. Душ немного взбодрил её, так что к завтраку она уже чувствовала себя выспавшейся. И пусть она не разгадала загадку картин, но хотя бы сдвинулась с мёртвой точки, а это уже был хоть какой-то прорыв. Соньке с утра нездоровилось. Она осталась в постели, жалуясь на плохое самочувствие. Рядом с ней вызвалась побыть Лила, несмотря на предупреждения Насти. -Я знаю, что ты хорошая, – сказала она, когда Настя ушла в школу, – просто тебе нужно время, Соня. И ещё… – она склонилась над сестрой, словно боялась, что её услышат. – Настя ведь любит тебя, но она очень беспокоится и поэтому всеми силами пытается тебя расшевелить и привести в себя. Мы все за тебя беспокоимся. И мама понимает, как тебе тяжело… – ей казалось важным донести это до Соньки. -А Настя… ей и правда так важно… важна я?.. -Конечно, дорогая, – кивнула Лила, и её голос не дрогнул ни на секунду. – Чаще всего мы ссоримся с теми людьми, на которых нам не наплевать. Она ссорится с тобой, кричит, плачет – потому что чувствует вину за произошедшее с тобой. Она отчаялась настолько, что берёт над тобой власть злостью и грубостью, потому что другое не помогает… Её можно понять, потому что ты не подпускаешь её близко к себе. -Почему она так… со мной? – немного помолчав, спросила Сонька. -Ты её сестра, Соня, – ответила Лила, – и для неё это многое значит. Она беспокоится. Знаешь, какая она сильная? Она не показывает всех чувств, потому что знает – это ничего не изменит. В это время Настя была на пути к школе. Она снова вернулась к мыслям о картинах и их отличиях от оригинальных. Что это могло значить? Стоит ли это рассматривать как угрозу, направленную на Логинову, или же художник просто вносит небольшие поправки в каждую копию? Ответов на эти вопросы у неё не было, поэтому девушка вздохнула, остановившись у перехода. Загорелся красный, и Настя снова вздохнула. -Здравствуй, Настя, – послышался голос справа, и Гусакова, повернув голову, встретилась взглядом с Еленой Владимировной Воскобоевой. От неожиданности испуганная девушка даже и не сразу сообразила, что стоит поздороваться в ответ. -Здравствуйте, Елена Владимировна, – наконец пробормотала Настя, отвернувшись и глядя на дорогу. Ей казалось, что они не общались уже очень давно, хоть она и помнила, что это не так. И теперь надеялась, что Елена скажет: «Увидимся в школе», оставит её и пойдёт своей дорогой, но кажется, Воскобоева не собиралась уходить. -Как у тебя дела? – спросила Елена, когда зажёгся зелёный, и они стали переходить дорогу. Именно в тот момент Настя осознала, что до школы им придётся добираться вместе. -Нормально, – ответила Настя, не вдаваясь в подробности. Она знала, что если не удержится, то будет рисковать жизнями родных и друзей, например, Соньки. Елене ни за что нельзя знать, что её сестра – вампир. Никому чужому не следует это знать. -Да? – Елена развернула девушку к себе лицом, когда они перешли дорогу. – Настя, скажи правду. -Почему я должна вам что-то рассказывать? – Гусакова была не в настроении и не желала откровенничать перед человеком, который может быть опасным для сестры. Губы Елены зашевелились. Она была расстроена и что-то хотела сказать, но явно не то, что произнесла: -Потому что я знаю тебя и могу помочь, – на её лице появилось отчаяние, но Настя его проигнорировала, напомнив себе, что для того, чтобы играть какую-то роль, не нужно актёрское образование. Скорее всего, Елена просто пытается войти в доверие. -А что вы скрываете, Елена Владимировна? – усмехнулась Настя. – Не говорите, что мне показалось. Она не была уверена, что у Елены есть какие-то большие тайны, просто нужно было срочно вывернуть диалог в безопасное русло, иначе Елена уже никогда не отстанет. -Я ничего не скрываю, Настя, и я прошу тебя… -Да? – на лице Насти появилась улыбка. Она надеялась, что это собьёт Елену с её мысли. – И как часто вы знакомитесь в баре с шестнадцатилетними девчонками? Эту историю ей рассказала Катрин, когда они возвращались домой из Болотников. Оказывается, она и Елена Владимировна познакомились в баре, куда Катрин пробралась, внушив охраннику на входе, а потом и бармену, что ей уже давно есть восемнадцать. И Елена, когда узнала, что это не так, только посмеялась над хитростью любящей риск девушки. Разумеется, она не знала о внушениях, Катрин сказала, что охранники довольно глупы и что они просто поверили ей на слово. -Так что, Елена Владимировна? Может, я всего лишь жертва?.. -Обстоятельств – да, но не… -Хватит об этом, – прервала её Настя, понимая, что честного ответа не добьётся. Елена не желает открывать ей свои карты, тогда почему она должна? -Что тебя мучает? – Елена взяла Настю за руку, снова разворачивая её к себе лицом. – Я же вижу, что с тобой что-то не так. Уже который день. Что с Соней, Настя? Гусакова лишь покачала головой. -Это слишком сложно и запутано, не лезьте в это. Я не могу об этом говорить, по крайней мере, не сейчас, – про себя девушка добавила: «Скорее всего, никогда». Елена хотела сказать что-то ещё, но они уже подошли к школе, и Настя, бросив ей: «Увидимся на уроке, Елена Владимировна», скрылась в здании. Воскобоевой ничего не оставалось, кроме как пойти за ней. Она беспокоилась за эту девушку, но понимала, что допросами ничего не добьётся. Успела убедиться в этом на собственном опыте. Саша Мартынов пришёл в школу под руку со своей подругой Еленой Брант, чем взбесил и без того нервную Анджелину. И пока она кричала ему какие-то ругательства, он спокойно разговаривал с Еленой, делая вид, что Анджелины вообще нет. Это взбесило несчастную девушку ещё больше. Она терпеть не могла, когда её игнорируют, и Саша знал её слабое место. И посмел этим воспользоваться. А она просто любила его и именно поэтому реагировала так остро, пытаясь хоть чем-то привлечь его внимание. Настя улыбнулась, вспоминая, как между ней и Максом всё началось. Она убеждала себя, что не любит его, но когда он целовал её, она не могла устоять – слабость в коленках и непонятное чувство полёта в груди. О, она прекрасно знала, что чувствует – когда он целовал её, и её сердце прыгало где-то на уровне живота. На перемене после урока биологии Настя заметила странную вещь – вечно страдающая по Саше Анджелина о чём-то болтала с каким-то симпатичным одиннадцатиклассником. Он, улыбаясь, что-то говорил ей, а она смеялась, и её смех не был фальшивым. Настя подошла ближе, и до неё долетел голос парня: -Давай после геометрии сегодня, если хочешь, я тебе всё объясню? – что-то предложил он девушке. -У тебя хорошо с математикой? – немного с удивлением спросила Анджелина. -Да, у меня пятёрка, но твоя одноклассница Елена, возможно, разбирается в этом лучше меня. -Нет! – резко ответила Анджелина. – Она сволочь, потому что подбирается к моему бывшему. -А, ну ясно, – ответил он, пожимая плечами. – Бывшие это серьёзно. Ну, всего хорошего, Анджелина. Ещё увидимся, – сказал он и, улыбнувшись ей, ушёл. Посмотрев ему вслед, Анджелина развернулась и, заметив Настю, подошла к ней. -Кто это? – поинтересовалась Гусакова. -Это… – Джонсон, кажется, пыталась сосредоточиться на вопросе Насти. – Так, просто знакомый один. Лёша. -Лёша? -Да, есть такое имя. Что ты на меня так смотришь? – с раздражением бросила подруге Анджелина. – Он мой хороший знакомый, и я радуюсь возможности дружить с парнем без всяких идиотских ситуаций. -Может, дело совсем не в дружбе? – Настя не могла заставить себя остановиться. – Может, ты просто хочешь заставить Сашу ревновать, глядя на вас вместе? -Тошнит от твоих рассуждений, – сказала Анджелина и пошла в противоположную сторону. Настя вздохнула, не понимая, почему Анджелину так раздражают её вопросы. Но если это и правда лишь способ заставить Сашу ревновать, то пока что он не сработал, поскольку Мартынов даже не видел их вместе, занимаясь в это время списыванием контрольной у Елены, которая была совсем не против помочь своему другу. Подняв голову, Настя увидела Киру Говорову, которая как раз направлялась в её сторону. Отлично помня, что они находятся в ссоре, Настя подумала убежать прочь, пока они не встретились, но Кира, приблизившаяся к подруге, неожиданно заговорила сама. -Как дела? – улыбнувшись, спросила она, и Насте стало немного легче. Возможно, что Кира больше не злилась на неё или же просто устала от их ссоры и начала скучать. -Э-э… хорошо… – пробормотала Настя, удивившись, как странно прозвучал её голос. -Прости, я виновата, – сказала Кира. – Ты ничего не сделала плохого, это моя вина. Во всём, что произошло с Сашей, его вина и моя частично. Я не разобралась сама, да и не хотела разбираться… Наверное, не стоило что-то пытаться начать с ним. Он был мне больше другом, чем парнем, который нравится. И я ненавидела его за то, что он разрушил дружбу. -Он сам не знал, как лучше… Не вини его, – покачала головой Настя. – Для него это было трудно – сделать выбор. Анджелина сделала ему больно, и он стал искать, кем её заменить… -Ей он заменил тебя, – усмехнулась Кира, глядя в окно. – Хорошо, что так получилось у нас. Благодаря этой ситуации я разглядела Кирилла и смогла дать ему шанс. -Правда?! – радостно воскликнула Настя. -Да, – кивнула Кира. – Мы встречаемся, это так. Не думала, что до этого дойдёт, но он милый парень и, кажется, нравится мне. Надеюсь, что с ним у меня всё сложится. Улыбнувшись, Настя пожелала Кире счастья с её новым парнем и отправилась в столовую на поиски Пятёрки. Один парень из параллельного класса опять заигрывал с Мариной. Когда она и Полина Комарова сидели за столиком и о чём-то болтали, он подошёл к ним с видом официанта и стал что-то предлагать. Настя видела, как Маринка прогнала его, крикнув, что он мешает ей разговаривать с подругой, и парню пришлось уйти. Мимо столика, за которым сидела Настя, прошла Брант, подруга Саши. Хотя в этом Настя уже сомневалась, подозревая, что между ней и Сашей есть что-то большее. Он не признавался в этом, даже когда она спрашивала прямо, но девушка чувствовала, что что-то не так, что между ними что-то изменилось с момента, когда он отверг Анджелину. Немного подумав, Елена остановилась рядом со столиком Насти. -Видок у тебя не очень. Опять кого-то убили, или тебе приснился кошмар? – обратилась она к однокласснице, и Гусакова почувствовала острое желание убить её. -Тебе-то какое дело? – огрызнулась Настя. Она помнила, что именно Брант посоветовала Чешири выкачать из неё всю кровь, чтобы помочь спасти Элю. -Решила посочувствовать, – ответила Елена с самым невинным видом, на какой только была способна, но Настя в это не поверила. Её нервы были на пределе, и она снова вспомнила, что Брант советовала её убить, но сама Елена, кажется, находила это забавным. Её улыбка лишь вызывала бешенство в Насте, и всё, чего она хотела – вцепиться ногтями ей в лицо, чтобы сорвать с него эту отвратительную улыбку. -А что ты хмурая-то такая? – продолжала допытываться Елена. Интуиция не подсказала ей, что лучше молчать. – Опять Мартынов послал твою подружку, или же она… Закончить эту фразу Елена не успела – Настя резко выставила руку вперёд, и Брант упала на пол. Тут и там к их столику поворачивались головы, произошедшее привлекло внимание. -Ничего страшного, – Настя попыталась сделать так, чтобы голос не дрожал от возмущения, – моя одноклассница просто споткнулась и упала. Туфли надела неудобные, вот и… Заканчивать фразу не было необходимости – поднявшаяся с пола Елена объяснила всё своим видом. Смахнув с волос пыль и крошки, она бросила взгляд на Настю. -Отойдём? – она кивнула в направлении выхода. Её голос звучал напряжённо, и Настя поднялась, закинув сумку на плечо. Вместе они вышли в коридор. -Что ты творишь? – накинулась на неё Елена, когда они оказались вне досягаемости десятков ушей. – А если кто-то о тебе узнает? Что, если кто-то узнает, что ты маг? -Ну, знаешь, это уже моя забота, – отрезала Настя. Она не хотела, чтобы Брант вмешивалась в её дела. -Ты швырнула меня на пол при свидетелях, и если бы они видели твою поднятую руку… -Какая разница?! -Не беспокойся, никто ничего не заметил, – словно не слыша её, продолжала Елена, и её глаза сузились. – Когда ты стала меня ненавидеть? Я пропустила этот момент. -Когда ты дала Чешири совет убить меня, – ответила Настя, и её передёрнуло. – Зачем ты это сделала, зачем дала такой совет, понимая, что она не в себе из-за сестры?! -Настя, есть ситуации, когда… Когда люди отчаиваются, всегда находятся те, которые любят играть. Ну, знаешь, с коварной улыбкой на губах и ямочками на щеках. -Ты просто сволочь… – выдохнула Настя и, развернувшись, ушла в столовую. Она не хотела больше разговаривать с Еленой, которая радовалась чужим страданиям, и не желала видеть эту улыбку, которая могла раздавить даже счастливого человека.