Аромат ванили

      — Нет.       С плотно сжатых губ слетело одно слово, разрушившее звеняющую тишину, способное расколоть небеса и низвергнуть демона, что пошёл против воли Владыки, в зияющую бездну нечеловеческих страданий.       Он отказал.       С мрачной решимостью, суровой и непреклонной, ни на мгновение не сомневаясь в правильности принятого решения.       Тусклого света, исходящего от оплывших восковых свечей, было недостаточно, дабы осветить восседающего на костяном троне. Геральд видел лишь длинные когтистые пальцы, постукивающие по залитому кровью подлокотнику. Барабанящий глухой звук вторил истошным крикам, что доносились из преисподней, сплетался с ними в единое целое и образовал своеобразный ритм.       Мелодию смерти.       Отбрасываемые свечами тени падали на мраморный пол, отражаясь в багровых лужицах. Голос Сатаны был схож со змеиным шипением. Затаённым и зловещим, не предвещающим ничего хорошего.       — Ты ведь знаешь, что бывает с демонами, нарушающими условия моих контрактов.       — Знаю. Я не сделаю этого.       Владыка не соизволил ответить. Игнорируя подобную дерзость, он вскинул руку, жестом подзывая к себе одного из верных прислужников. Безропотно подчинившись, бес поспешил к господину. Геральд увидел, как из воздуха материализуется исписанный ровными рядами скрученный пергамент.       Его контракт, подписанный кровью.       Сатана небрежно взмахнул рукой, и контракт вспыхнул адским пламенем. Под влиянием огненной стихии выведенные символы ожили, расплетаясь и зримо меняясь местами.       — Соглашение нарушено! Соглашение нарушено! — бес подхватил из рук Владыки тлеющий пергамент и бросился к выходу, перекидывая его из ладони в ладонь.       Геральд распахнул тяжёлые двери и сделал шаг. Холодный пронизывающий ветер ударил в лицо.       Он знал, что бывает с демонами, нарушающими условия контрактов.       Осталось так мало времени.       Совсем.       Мало.       Времени.

***

      Он не помнил, сколько так простоял. Упёршись руками в стену и подставив голову под холодные струи воды, Геральд не чувствовал холода. Лишь неотвратимое приближение неизбежного. Ледяные капли стекали по нахмуренным бровям, на мгновение задержавшись на чёрных ресницах и продолжая свой путь по напряжённым скулам. Замирая на волевом подбородке, они срывались вниз и разбивались о холодный кафель. Демон прикрыл глаза, позволяя воде бежать ручейками вниз: по плечам и обнажённой груди, к обожжённому, лихорадочно бьющемуся сердцу.       В висках жаром пульсировало осознание. Один шаг к свободе. Последнее кровавое задание, которое он не сможет выполнить. Никогда.       Геральд взял полотенце, вытирая мокрые волосы. Вперившись невидящим взглядом в своё отражение, он накинул чистую рубашку на обнажённое тело. Отточенным до автоматизма движением демон застегнул пуговицы, возвращаясь в свою комнату.       — Что, плохое настроение, Геральд? — в дверях показался Люцифер. Он расплылся в улыбке, опершись рукой на дверной косяк. — Скверно выглядишь.       Сын Сатаны заметил глубокую складку, что залегла между сурово сдвинутыми бровями. От его любопытного взора не укрылись тёмные круги под глазами и плотно сжатые губы, что свидетельствовало о недостатке сна и сильном внутреннем напряжении. Словно внутри — концентрированная, закупоренная ярость, напоминающая клокочущий вулкан, готовый извергнуться в любой миг, уничтожив всё живое на своём пути.       — Тяжелая ночка?       — Катись к дьяволу, Люцифер. — процедил Геральд, смерив его ледяным взглядом. Выдержать этот взгляд — задание не из лёгких, но демон не отвёл глаз, усмехнувшись в ответ.       — Я бы с радостью, но каждый день питаю все меньше радости от встречи с горячо любимым отцом. Знаешь, в последнее время мы не шибко ладим. Могу войти? — не дожидаясь ответа, Люцифер зашёл в комнату и плюхнулся в кресло, пачкая кровью дорогую обивку. Он изучающе пробежался взглядом по изгибам шёлковой простыни, рабочему столу и отодвинутому кожаному креслу, на мгновение задержавшись у книжного шкафа и возвращаясь к распахнутому настежь окну.       — Мрачновато тут у тебя. Прямо как в аду. Жаль, без музыкального сопровождения.       — Чего тебе? — не скрывая раздражения в голосе, бросил Геральд, отбрасывая мокрое полотенце на стул.       — Да так. Любопытно, — его взгляд упал на маленькое пуховое перо, лежащее на подлокотнике кресла. Люцифер взял его, рассеянно покрутив в руках. — Например, почему с твоего окна спустилась Уокер, раскинув свои маленькие прелестные крылышки, украшенные пёрышками, подобными этому?       — Оставь свои шутки для тех, кто не обладает достаточной силой, дабы в случайном порыве вырвать тебе язык.       Геральд опёрся бедром о край стола, сложив руки на груди. Люцифер хмыкнул, прикрыв глаза, и устало откинул голову на спинку кресла. Сын Сатаны вздохнул, отбрасывая притворство и позволяя боли исказить выражение его лица.       — С ним бы я расставаться не хотел бы. А вот крылья… — он приподнялся и поднял дрожащее крыло, демонстрируя необратимые изменения. — Поможешь?       От проницательного взгляда не укрылись багровые отяжелевшие перья, покрытые тёмно-бурыми пятнами засохшей крови. Они слиплись между собой, образуя единый комок, не позволяя оценить характер увечий наглядно. И только маленькие капельки, застывшие на кончиках крыльев, оставляли свежий кровавый след, свидетельствуя о масштабной кровопотере.       — Покажи.       Люцифер встал, приподымаясь. Он попытался расправить правое крыло, но, неестественно вытянутое, словно кто-то нарочно разорвал связки и вывернул корни, оно задрожало, безвольно обмякнув и рухнув вниз. Левое выглядело гораздо хуже. Держась на повреждённых сухожилиях, обтянутых кожей, оно не среагировало на команду, вбитую на уровне рефлексов. Единственное, что свидетельствовало о жизнеспособности, — регенерация, что продолжала действовать. Маленькие перья прорывались сквозь предназначенные для них отростки, покрывая неоперённые участки.       Геральд закатил рукава рубашки, обнажая руки по локоть, и подцепил пальцем хрустальный флакон. Ловко вынув пробку, он вылил содержимое на руки, растирая его в ладонях.       — Здесь нет инструментов. То, что я вижу — это ампутация.       — Я понимаю. Хоть и чувствую их, но впервые боль такая… — Люцифер нахмурился, подбирая слово и не показывая свою слабость. — Неприятная.       Геральд прикоснулся к позвоночнику, прощупывая через ткань залитой кровью рубашки его кости. Убедившись в том, что позвоночник не повреждён, демон поднялся к основанию, приподымая крыло и проверяя его подвижность. В месте соединения он обнаружил глубокие разрывы и патологическую подвижность там, где её не должно было быть.       — Возможно, нужно удалять корни. Напомню, что действую радикально, без излишеств и обезболивающего.       — Помню. Но судя по тому, что Уокер всё ещё с крыльями, тебя не претит подобная экзекуция над ней.       Люцифер усмехнулся, но тотчас же болезненно поморщился от резкой боли — Геральд вытянул крыло, осматривая его на наличие повреждённых костей.       — Ещё одно слово о ней — и у тебя не будет права выбора.       — А сейчас оно у меня есть?       — Разумеется. Можешь обратиться к тому, кто знает толк во врачевании. Например, к Мисселине.       — Не хочу, — Люцифер зашипел, грязно выругавшись, а после скривился, зажмурившись. Геральд услышал судорожное рваное дыхание, словно каждое движение здесь, у основания, причиняло нестерпимую боль. Он приподнял оперение, замечая обширное кровоизлияние. Сосуд разорвался, и алая жидкость залилась под кожу, образуя кровавый волдырь.       — Потому что она сразу поймёт, откуда они?       — В том числе, — сын Сатаны усмехнулся, скрывая за ухмылкой свою боль. — Ты ведь знаешь, как он карает за непослушание.       Геральд молча кивнул, заканчивая осмотр. Он отстранился и потянулся к полотенцу, вытирая залитые кровью руки.       — У тебя раздроблены все кости. Со смещением отломков. Некоторые из них вросли в мышцы. Ещё — обширное внутреннее кровотечение. И вот здесь, — Геральд подошёл ближе, отложив перепачканное полотенце. — Всё неправильно. Выровнять невозможно, поможет только ампутация. Болит при нажатии?       Демон надавил указательным пальцем на проблемный участок, и Люцифер шумно втянул в себя воздух, стиснув зубы.       — Относительно, — на мгновение зажмурившись, сын Сатаны потёр пальцами переносицу. Ему понадобилось несколько мгновений, дабы решиться на дальнейшее происходящее, состоящее не только в избавлении от переломанных крыльев. — Хорошо. То есть, плохо, но… Приступай.       — Постарайся не потерять сознание.       — Слышал, у тебя истекает контракт, — Люцифер почувствовал, как напряглись руки Геральда. Его слова достигли цели, бередя зияющую кровоточащую рану. — И слышал, что ты отказался выполнять последнее задание.       — Не усваиваешь уроки, Люцифер. — сквозь зубы процедил демон, не скрывая раздражения в своём голосе. Рука легла на плечо, принуждая сына Сатаны опуститься на колени. — Я преподам ещё один. Не пытайся укусить того, кто может тебя съесть.       Люцифер вновь зашипел, предприняв попытку вырваться, но тщетно. Геральд сжал его плечо железными пальцами, лишая малейшей возможности двигаться и подчиняя своей воле.       — Поэтому ты… Не прикасался к ней? Думал, что обретешь свободу и сможешь быть с ней, позабыв о прошлом?       — Ты. Ничего. Не знаешь. О моём. Прошлом, — он сказал это угрожающе тихо, медленно отчеканивая каждое слово. Казалось, словно весь мир затих, на мгновение замер, опасаясь гнева, что застыл в ледяных глазах. Из глубоких сокрытых ран хлынула чёрная, тёмная кровь, грозясь утопить всю его сущность в липкой, вязкой жидкости.       — Он снова обыграл тебя, сам того не ведая. Уокер — твоё задание. Её смерть — последнее из условий, что он прописал в твоём контракте. Ты лишь цепной пёс, что ждёт своего наказания. Столько лет преданного служения — и всё напрасно. Неужели ты готов перечеркнуть всё ради Уокер, Геральд? Что она значит для тебя? Ответь, что?!       — Всё! — прорычал демон, упёршись рукой в спину. Одним выверенным движением он обхватил крылья, зафиксировав их в одном положении. Геральд резко дёрнул на себя, нещадно ломая кости, выдирая наружу плоть и оставляя в спине две глубокие зияющие дыры. Кровь брызнула на лицо, затем потекла по рукам, обагряя их до локтевого сустава. Тяжело дыша, демон отбросил вырванные крылья, на мгновение задержав взгляд на устланный багровыми перьями пол, наблюдая за тем, как нём образуются новые и новые лужицы тёплой жидкости.       Люцифер сцепил зубы, пытаясь сдержать выжигающую боль в спине. Перед глазами всё поплыло, сливаясь в одно бесконечное размытое пятно.       Геральд отстранился, не видя ничего, кроме кровавой пелены, застилающей глаза. Он сделал шаг назад и наткнулся на стол, задевая всё стоящее на нём. Что-то со звоном упало на пол, разлетаясь на осколки. Демон обхватил руками голову, пытаясь подавить чувства, вышедшие из-под контроля. Он говорил с видимым усилием, резко, хрипло и неестественно.       — Никогда. Не лезь в то. Что тебя не касается.       Люцифер встал, едва удержавшись на ногах. Боль, терзающая его, вспыхнула с новой силой, и демон ухватился за ту же поверхность, что и Геральд, судорожно и рвано дыша. На свободу рвались новые крылья, и от адских мучений захотелось взвыть.       — Дьявольский абсолют.       — Что?       — Абсолютная власть. Вот что ему нужно. Пробуждение Властителя породило предрекаемые катаклизмы. Неужели ты не слышишь, как воют псы, чуя своего истинного владельца? Пока он не убьёт Уокер, не обретет дьявольский абсолют.       — Откуда ты… — Геральд осёкся, чувствуя резкую, давящую боль в груди. Словно чьи-то когтистые руки разрушали рёбра, вскрывая грудную клетку в намерении прикоснуться к сердцу. Демон задержал дыхание и прикрыл глаза, пытаясь усмирить разбушевавшихся внутренних монстров, учуявших кровь и желающих явить его истинный облик.       — Ты отвлекся лишь на минуту. На непризнанного. Тогда, у камня распределения.       Люцифер стиснул зубы, задыхаясь и выпуская новые крылья, идентичные предыдущим. Отдышавшись, он обессиленно сполз вниз, осев на пол.       — Я направил гончих по неверному следу. Сейчас они мчатся на другой конец пылающей преисподней. Он не знает, что Владетель — Уокер.       Геральд мазнул рукой по лицу, не замечая, что растирает кровь. Алые капли стекали по шее, пачкая ворот рубашки. Голос по-прежнему звучал хрипло и отстранённо, словно и вовсе не принадлежал ему.       — Сколько у меня времени?       — Его нет.       — Он уничтожит тебя, как узнает. Сломает каждую кость в твоём теле, наслаждаясь её хрустом и дикими криками агонии. А после — снимет кожу для демонстрации в виде устрашения. И никто, никто более не осмелится пойти против его воли. Он сломает тебя, Люцифер, наблюдая, как сочится кровь из твоих ран.       Сын Сатаны усмехнулся, поднимая взгляд на демона. В его глазах Геральд прочёл ответ.       Он знал, на что идёт.       — Зачем тебе это? — демон нахмурил тёмные брови. — Это не похоже на твою очередную выходку. Какую цель ты преследуешь, так рискуя?       — Она того стоит, не так ли? — Люцифер встал, расправляя свои новые крылья.       — Не только ты готов уничтожить весь мир ради свободы одного птичьего сердца. Да, Геральд, я тоже… — он отвёл взгляд, замечая маленькое невесомое пёрышко, что подхватил ветер, ворвавшись в распахнутое окно. — Я тоже её люблю.