Трудовыебудни

Do you understand who I am Do you wanna know Can you really see through me now I am about to go The Pretty Reckless, «Just tonight».

***

      «Господи, мать твою, опять», — Джон тоскливо вздохнул и закрыл глаза, откинув голову на спинку кресла, в котором сидел, пытаясь нормально прочитать «Daily Mail». К слову, он сидел так, раскрыв газету лишь на первой странице, уже около получаса, но совершенно не мог сконцентрироваться на новостях, постоянно отвлекаясь на мельтешение Шерлока перед глазами.       О, у того сегодня, как и все предыдущие шесть дней, в целом составляющие неделю, был день особый, который Джон с превеликой радостью отметил бы на календаре красным цветом и подписал: «ОПАСНОСТЬ». Миссис Хадсон как-то поинтересовалась, почему он не может уйти на работу, на что Уотсон, дернувшись, угрюмо проинформировал домохозяйку:       — Если я вдруг решу поменяться сменами с Джейн, то «эти дни» Шерлока обязательно выпадут на тот момент, когда я не работаю!       Так что, если дни, в которые он сидел на работе, в блоге и в голове у него назывались «Трудовые будни», то шерлоковские дни вынужденно обзывались «трудовыебуднями». Ну, потому что и смешно, и не обидно, и, к тому же, исключительно точно описывает всю ситуацию в целом.       Подняв мрачный и какой-то несколько обреченный взгляд на неуемного «единственного в мире консультирующего детектива», Джон увидел, как тот берет с пола револьвер. Вероятно, с целью выстрелить в смайлик на стене в очередной раз. Затем, восхищенный шерлоковской наглостью, Уотсон наблюдал, как Шерлок поднимает его любимую диванную подушку и прикладывает к дулу оружия. Замысел был очевиден. Такого доктор стерпеть уже не мог.       Вскочив и отбросив газету, Джон одним слитным движением оказался возле Шерлока, выбил у дезориентированного детектива из рук револьвер, подушку. Заломил Холмсу руку за спину и навис над ним, рухнувшим на колени, опалив злобным разгоряченным дыханием его шею. Шерлок дышал загнанно, иногда во вздохах проскальзывали тихие стоны, больше похожие на подвывания.       — Шерлок, ты меня заебал, — прошипел Джон и сильнее заломил руку. Шерлок ругнулся сквозь сжатые зубы и рыкнул. — Просто сядь ровно на задницу, иначе тебе придется вспомнить, что я был на войне.       — Но ты был врачом! — сдавленно рявкнул Холмс, не делая, впрочем, ни единой попытки вырваться из захвата. — И ты лечил людей!       — Иногда мне приходилось убивать людей, представь себе, — Джон весь вдруг как-то сдулся, отпустил друга и отошел к креслу. Поднял газету, всю измятую и покоцанную из-за их небольшой потасовки. Его глаза невидяще проходились по строчкам статьи, заглавие которой было на первой странице.       Шерлок минуту наблюдал за доктором, сидя на полу в позе лотоса, а потом легко поднялся, отряхнул халат и подошел к дивану. Лег на него и уставился равнодушно-задумчивым взглядом в потолок. Потом, будто что-то вспомнив (или вдохновившись какой-то восхитительной идеей, пришедшей ему в голову, что вероятнее), повернул к Уотсону голову и позвал:       — Джон, будь добр, подойди, пожалуйста.       Джон замер. Шерлок редко говорил ему «пожалуйста», а уж таким учтиво-вежливым тоном и подавно, чаще от него можно было дождаться не просьбы, но приказа или небрежно брошенной пары слов, потому что вся натура Холмса противилась что-то у кого-то просить. Джон покосился на Шерлока, который все еще ждал, пока он подойдет. Тот смотрел выжидающе и как-то по-особенному, отчего Уотсон вдруг почувствовал, что в данный момент решается что-то настолько важное, что, сделай он неправильный выбор, рухнет Вселенная.       Тихо выдохнув, доктор приблизился к Шерлоку, отложив прежде газету на столик. Холмс пару минут посмотрел на Джона, у которого в момент почему-то опустели глаза, потускнели, стали сиять ровным ледяным светом, отражая самого Шерлока каким-то размытым пятном. И, когда Джон уже хотел нетерпеливо попросить Шерлока «говорить или отстать от него», Шерлок протянул руку и дернул Джона на себя.       Уотсон, чертыхнувшись, рухнул прямо на Холмса, вовремя подставив руки и только чудом не столкнувшись с ним лбом. Шерлок повернул голову и оказалось, что их носы почти соприкасаются. Глаза детектива в этот момент были цвета грозовых туч, мрачным пологом текущих над Лондоном.       — Шерлок, — предупреждающим тоном прошептал Джон и приподнял бровь. — Что ты творишь?       — Я лежу, мне скучно, — доверительно сообщил доктору Холмс и чуть кривовато ухмыльнулся.       — Я это понял, — Джон нахмурился. — Я это понял еще в начале недели, когда ты взорвал эксперимент и, вместо того, чтобы приняться за очередной, лег на диван. Сейчас ты что делаешь? Со мной?       — С тобой — ничего, — Шерлок вдруг опустил взгляд, и Джон неожиданно понял, что Шерлок смотрит на его… губы. Блять.       Холмс повернул голову к спинке дивана и равнодушно продолжил:       — Я хочу так полежать.       — Миссис Хадсон, — Уотсон вздохнул и уткнулся Шерлоку носом в шею, — вернется через…       — Час, — перебил его Холмс и, мягко надавив Джону на спину, заставил того целиком лечь сверху. Нога Шерлока совершенно случайно оказалась зажата между ногами Джона, и тот выдохнул сквозь сжатые зубы, когда она коснулась паха. Все-таки, он не очень любил такого прямого вторжения в личное пространство. — Она придет через час, а то и позже. Она у подруги.       — Ладно, — Уотсон вдохнул свежий запах фиалок, которыми почему-то пахли волосы Шерлока, устроился удобнее и зевнул. — Но это?..       — Это все эксперимент, — подтвердил Шерлок, закрывая глаза и кивая одновременно и Джону, и своим мыслям. — И только.       — Замечательно. Когда закончишь его, скажи мне.       — Конечно.       — Спасибо.

***

      В сером пасмурном небе кружили птицы. Они садились на провода, кричали друг другу звучными голосами, игрались и, в общем, жили.       И ни одна из них не знала, что в квартире на Бейкер-стрит совсем неожиданно решилась судьба «единственного в мире консультирующего детектива» и его доктора.       Никто не знал.       Но им двоим и не нужно было, чтоб знали.