Andante

В переулке темно, хоть глаз выколи, и в этом есть и плюсы, и минусы. Минус – он не видит лица Отабека. Плюс – Отабек не видит его лица, которое, уверен Юра, похоже сейчас на шар с японского флага, такое же красное. – Вроде бы оторвались, – говорит Отабек так невозмутимо, будто на банкете за бокалом шампанского обсуждает будущее фигурного катания, а не вжимает Юру в стену, тычется носом куда-то в ключицу, и это прикосновение щекотное и такое возбуждающее, что волоски на загривке встают дыбом. То, что Отабек сжимает ладони на его заднице, Юре тоже, конечно же, кажется. – Ага. Хотя лапать меня не обязательно. – Мне перестать? – Но руки не убирает. Да, перестать. Нет, не перестать. Улица – явно не лучшее место для подобных забав, даже если кроме них – вроде бы – никого нет, но плевать Юра хотел на уместность, когда по телу вместо крови бежит жидкий огонь. – Попробуй только, – наконец отвечает он, и слышит тихий смешок. – Все-таки твои фанатки бешеные. – Я же говорил, а ты не верил. Почему за тобой не носится куча полоумных девиц? Чем я хуже? – Скорее лучше, – Отабек перемещает ладони выше, задирает футболку, скользит ими по спине и животу, пересчитывая каждое ребро и косточку. Вот уж чего в Юре навалом, в росте он чуть прибавил, но как был тощим, так и остался. – Они бы еще больше тебя сталкерили, если бы увидели таким как сейчас. – Увидели? – тупо повторяет Юра. – Ты же меня не... – Вижу, – перебивает Отабек. – Я хорошо вижу в темноте. В детстве мама часто запирала меня в темной комнате, чтобы развить у меня кошачье зрение. Один из главных секретов в Отабеке – понять, серьезен он или шутит. Сам факт того, что Отабек умеет шутить, стал для Юры открытием не так давно. – Ты же прикалываешься? – на всякий случай все же спрашивает он, и вдруг чувствует, как Отабек бьется лбом о его плечо и трясется, как в припадке. Да он же ржет, скотина такая! – Ах ты!.. – шипит Юра, раздумывает, что лучше – стукнуть по голове или двинуть в живот, но молниеносно меняет решение. Гнется, гнется, как напряженная тетива лука, которой управляет умелая рука, трется об Отабека всем телом, забрасывает руки на шею и сцепляет пальцы в замок; кривит губы в усмешке, пусть Отабек видит и ее. – Юра, – в севшем голосе Отабека – предупреждение, но в его прикосновениях – жажда человека, месяцами блуждавшего по пустыне и вдруг наткнувшегося на оазис. Отабек больше не смеется. Он пьет возбуждение Юры, его желание, саму жизнь и черт знает что еще; Юру не волнует – он сам предлагает и готов дать больше, чем просят. Юра ерошит его волосы – короткие волоски колют ладонь – и сам лезет целоваться. Юрий Плисецкий на льду и Юра сейчас – два человека из параллельных реальностей, которые никогда не сойдутся. От несвоевременной мысли Юра смеется, не разрывая поцелуй. – Что-то не так? – Отабек отрывается от него, обводит пальцем горящие губы. Юра прикусывает подушечку, гладит ее языком, и Отабек быстро убирает руку. – Подумал, что сейчас "Агапэ" я бы стопудово завалил. – Зато "Эрос" откатал бы на ура. Если бы попробовал. – Вот еще, за свинкой повторяться. Он чувствует, как губы Отабека изгибаются в улыбке, когда тот прижимается ими к шее Юры. – Да, тебе не нужно повторяться. Ты уникален. В его голосе столько искреннего восхищения, что Юра тонет в нем и не хочет выныривать. Зато снова хочет поцеловать Отабека и делает это. Видимо, человек, блуждающий по пустыне, – он сам. Отабек вдавливается бедром, и Юра раздвигает ноги, позволяет скользнуть между ними коленом и снова сжимает. Дыхание сбивается, ну да и хрен с ним, он все равно забывает, как дышать. – Я хочу больше, Бека. – Мм? – Хочу, чтобы ты меня трахнул, – Юра тянет его ближе к себе, очерчивает пальцами скулы, брови – Отабек хмурится – прикусывает мочку уха. – Не сейчас и не здесь. – Лицо Отабека под его пальцами горит, Юра жалеет, что не может разглядеть лучше, но достаточно и блестящих глаз. Сколько раз он это слышал. Отабек, очевидно, считает, что они все еще на стадии держания за руки и поцелуев; сложно сказать, как это сочетается с такими откровенными прикосновениями. То, что нужно что-то менять, Юра понимает после очередного банкета, когда, освобождая горло от галстука, растягивает его в руках, пытаясь понять, выдержит ли, если связать им Отабеку руки. Но сейчас действительно не самое удачное время и место. Он трется напряженным членом о колено Отабека – и вздрагивает, когда слышит голоса совсем рядом, на соседней, кажется, улице. – Юрочка где-то рядом, я чувствую. – Да, я тоже. Пошли туда. – Только тихо, – вдруг говорит Отабек и опускает руку ему на пах, обхватывает член через тонкую ткань джинсов, сжимает и двигает ладонью. Да он издевается. Юра глушит стон, роняя голову ему на плечо, вдыхает острый запах кожаной куртки Отабека – это немного отвлекает, но ненадолго. – Бека, я сейчас. Почти… – Отабек кивает. Он тоже на взводе, понимает Юра, сейчас ему станет легче и тогда он поможет Отабеку… – Ой, – в его мир, сузившийся до горячей руки, вдруг врывается что-то еще. Следующее восклицание сопровождается щелчком и вспышкой. – Ой-ой-ой. Снова вспышка. Третья. Четвертая. Они оба поворачивают голову одновременно. От возбуждения не остается и следа. – Ты! – Не то чтобы Юра запоминал окружающих людей, даже фигуристов, если они не являются серьезными соперниками, но этого помнит. Пхичит, или как его там, вечно крутится рядом с Юри и фотографирует все, до чего дотягивается. – Бека, это он слил фотки с прошлогоднего банкета в сеть. Держи его, а я заберу телефон. Бегает Пхичит быстро, но все же не успевает. – Вовсе не обязательно вести себя так грубо, – он пробует сдуть волосы, упавшие на лицо, и пошевелиться, но Отабек держит крепко, пока Юра пытается сориентироваться в чужом телефоне. – Я никуда их не выложу. – Да ну? – Правда, – Пхичит чуть медлит, а потом говорит. – Хотя нет, лучше удали. Юра хмыкает, удаляет злополучные снимки, листает дальше. – А эту почему не выложил? – А что в ней забавного? – Ну не скажи, – Юра ухмыляется, сбрасывая себе спящего Джей-Джея с игрушечными оленьими рогами на голове, лениво клацает дальше, пропуская с десяток фоток полуголого Виктора, тискающего смущенного Юри. С такими друзьями… – Я же говорила, что Юрочка где-то здесь! От количества вспышек рябит в глазах. Юра бросает телефон обратно Пхичиту. – Валим. На следующий день новость о том, что герой Казахстана и русская фея взяли в плен надежду Таиланда, бьет все рекорды по лайкам и ретвитам.