Где живут мотыльки...

Отпив кофе, Станислав вернулся к изучению свежей прессы. Его супруга сидела напротив и задумчиво помешивала ложкой уже остывший чай. -Стас,-позвала она, наконец собравшись с духом. -Ты бы не давил так на Сашку, он все-таки твой сын. -Я на него не давлю,-пробормотал глава семейства, не прекратив своего занятия. -Угу. Только он с утра в мастерскую умчался, даже не позавтракав. Пропадает там целыми днями, не спит и не ест. Весь осунулся, мешки под глазами. -Оля, труд еще никому не вредил. Есть желание - пусть работает, только на пользу пойдет, поменьше дури в голове будет,а то хоккей ему подавай и бренчание на скрипочке. Это все твое воспитание, вырастила парня слюнтяем, потакала ему во всем. По твоей вине его на льду и сломали. -Стас,-вздохнула женщина,поджав губы. Ей до сих пор не давало покоя осознание того, с каким трудом сын отказался от любимого дела, и она действительно часто винила себя в произошедшем. Сожалела, что приобщила Сашу к занятиям хоккеем, а он травмировался по нелепой случайности, и теперь вынужден заниматься тем,к чему никогда не проявлял интереса, похоронив свою мечту. -Причем здесь это? -Ты ему эту блажь в голову вбила, а я выбью,-процедил сквозь зубы старший Костров, поднимаясь. Внеся половину суммы неустойки за Киру, Александр с головой окунулся в работу, чтобы выкупить девушку как можно быстрее. Брал заказов в два раза больше, чем обычно, и дома практически не появлялся, иногда даже засыпая в мастерской, а если выдавалось немного свободного времени, мчался к девушке на свидание, чтобы полюбоваться, убедиться, что с ней все хорошо. Ее нежная искренняя улыбка вдыхала в Кострова новые силы, когда казалось, что он окончательно сломался, и ради этой улыбки он готов был действовать дальше, не щадя себя, и греясь мыслями о том, что скоро желанная красавица будет всегда с ним рядом. О его планах Кира пока не знала, и не догадывалась, поэтому Саша рисковал, как обычно. Рисковал, в глубине души вновь опасаясь быть отвернутым. Он даст девушке свободу, но не решит ли она, получив ее, стать свободной от всего, и от него тоже? Не путает ли он симпатию с вежливой благодарностью? Об этом думать не хотелось. Еще один удар под дых убьет окончательно, растопчет веру в себя и других людей. А он испытывал обостренную потребность верить и доверять. Чувствовать, что вложенные силы и эмоции не растрачиваются бездумно, а приносят пользу, прорастая в девичьей душе и превращаясь в глубокие, крепкие чувства. Заведение госпожи Надежды Сидя на подоконнике, Кира смотрела в окно, попутно делая наброски на гладкой белой поверхности листа. Этот вид давно был ею изучен, но сейчас играл совершенно другими красками. Влюбленные люди всегда ищут способ выражения своих чувств, если по каким-то причинам не могут проявлять их открыто. Кто-то пишет стихи, кто-то поет. А девушка рисовала. Художественные навыки она имела весьма достаточные,и до попадания в публичное заведение, подрабатывала при помощи своего таланта - писала картины на заказ, помогала с оформлением вывесок и стендов. Оказавшись без жилья, стала уличным художником. Занятие не всегда приносило доход, но те небольшие деньги, которые Панова получала за свой труд, позволяли хотя бы не умереть с голода. После попадания в публичное заведение, девушка на долгое время забросила рисование - сказались депрессия и подавленность, но сейчас она снова чувствовала в себе силы творить, и все благодаря Саше. Он раскрасил серую будничность дней яркими красками, снова зажег в душе искреннее желание жить, а не просто выживать. Кира теперь засыпала без страха перед завтрашним днем, по утрам просыпаясь в бодром расположении духа, и даже освоение иностранного языка давалось намного легче. Ее спаситель словно разделил с ней свою силу, твердость и непоколебимость. Панова не переставала удивляться тому, сколько в этом совсем молодом парне было жизненной энергии. Казалось, из глубины его души бил чудодейственный источник, и его чистой водой он поил ее из своих ладоней, как ослабевшую птицу, наделяя безграничной силой, и даря возможность снова расправить крылья. Убрав карандаш, девушка закрыла глаза, и замечталась. Бабочки в животе - какое глупое словосочетание. Нет, это было нечто другое. Греющее, мощное и яростно трепещущее внутри. Огонь,но не обжигающий, а мягкий и ласковый, и гореть в нем было безумно приятно, и гореть хотелось вечно. Что нужно человеку, чтобы он не чувствовал себя беспомощным и одиноким? Вера. И тот, кто вдохнет ее, вложит в сердце,покажет,что можно преодолеть многое, если поверить. Кира верила. Искренне и безоговорочно, не ища окольных дорог и путей для отступления,но все же суровая действительность иногда напоминала о себе неприятным булавочным уколом, грубо вырывая из мечтаний и погружая в раздумия. А потом появлялся Александр. Снова затягивались душевные раны, утихала боль, по венам растекалось спокойствие, и дурные мысли отходили на второй план. Отвлекшись от размышлений, художница снова взяла в руки карандаш, добавляя недостающие штрихи к наброску. Получилась весьма романтичная и нежная зарисовка - молодая пара,держущаяся за руки, изображенная со спины, чуть поодаль скамейка и пара уличных фонарей, а на ночном небе диск луны, чуть затененный тучами. Быстро и точно двигая грифель карандаша по поверхности листа, Кира закончила рисунок и мечтательно улыбнулась. Здорово было бы нарисовать Сашин портрет, а потом подарить ему, но скромный парень вряд ли согласится позировать,а жаль. Его по юному нежные, но мужественные черты идеально подходили для того, чтобы запечатлеть их на бумаге. За дверью послышался смех и голоса. Панова поспешно убрала рисунок, повернувшись. Марина, Настя и Лена только что вернулись с тренировки, и все еще пребывали в оживлении. -Я первая в душ! - провозгласила Касаткина, и положив на край кровати стопку свежей прессы, умчалась в сторону душевой. -Вот коза, -прищурилась Гордеева, и сев на кровать, вместе со Смольской принялась изучать печатные издания. Кира присоединилась к соседкам, без особого энтузиазма пролистывая газетные полосы, в отличии от Елены, которая каждый номер местной газеты изучала от корки до корки, надеясь найти какую-нибудь информацию о том, что идут ее поиски. Но увы, такие события либо не разглашались принципиально, либо действительно никого не озаботила пропажа сотрудника. Лениво перевернув страницу, чтобы бегло изучить текст, Панова вдруг увидела то, что заставило ее вздрогнуть, покрывшись холодным потом. Пальцы, сжимавшие бумагу, задрожали, и девушка напряженно прищурилась, списав все на обман зрения. Но нет. Под броским заголовком "Борьба за изумрудное сердце" разместилась фотография Саши рядом с хрупкой миловидной девушкой. Обрывки предложений заплясали перед глазами. "Богатый наследник... Завидный жених... Новая избранница...". Отказываясь верить в изложенное,Кира раз за разом перечитывала текст, с каждым мгновением все сильнее ощущая, как рушатся идеалы, рассыпаются в прах надежды и мечтания. Он ей соврал! Нагло, бессовестно соврал! И таких, как она, у него были десятки,сотни... А она доверчивая дура, решила,что между ними все серьезно, что ее впервые кто-то действительно полюбил по-настоящему. Непрошенные слезы обожгли глаза. Молча положив газету на место,девушка встала и выбежала из комнаты, словно ей вдруг стало не хватать воздуха, словно не было сил дышать. -Что с ней? -удивленно поинтересовалась Смольская, проводив подругу по несчастью взглядом и затем посмотрев на Настю. -Похоже,к Кире сам изумрудный принц захаживает,-усмехнулась в ответ та, придвинув газету поближе к Лене. -Ктооо? -протянула любопытная Касаткина, к тому моменту вышедшая из ванной. -Изумрудный принц,-пояснила Анастасия слегка раздраженно, как будто этот факт был известен даже трехлетнему ребенку. -Он же Александр Костров, сын Станислава Кострова, хозяина ювелирной мастерской "Эмералд", что в переводе значит "изумруд". -Огоо...-тут же округлились глаза у Марины. -Лихо она. Елена посмотрела на девушек слегка укоризненно, и ни слова не говоря, отправилась вслед за Кирой. В ограниченном пространстве публичного заведения скрыться было негде. Практически всегда пустовала только библиотека, туда Кира и пришла, чтобы побыть в одиночестве. Миновав книжные полки, села на стул перед небольшим столиком из темного дерева, и вперив потухший взгляд в древесный узор,повторяла про себя: "Не плачь,не плачь", заклиная слабое сознание. Нельзя было позволить себе раскиснуть, ни в коем случае. Она давно разучилась плакать, подавляя эмоции, глуша их в себе, чтобы они не посмели вырваться. Не слабая,и если уж случилось так, что тело ее растоптано, душу растоптать никому не позволит. А все внутри противилось посылам разума, билось и выворачивалось, силясь выплеснуться в отчаянном, полном боли крике. Текст газетной статьи отпечатался в памяти,снова и снова встряхивая все существо, словно удары тока. Нельзя верить, нельзя верить никому кроме себя, чтобы потом не испытать мучений разочарования. Кира это знала, но сердце ее хотело любви, и поддавшись его велению, она поступилась своими принципами, за что теперь расплатится. Обиды на Сашу девушка не чувствовала, как ни странно, только недоумевала, зачем он пошел на вранье, зачем окрылил, дал надежду, если и без этого мог взять то, что хотел. Как и все. Бездумно, собственнически нагло, обязав отработать энную сумму. Зачем он так с ней? -Кира,-появление Смольской заставило прервать размышления. -Что случилось? -Все нормально,-чуть охрипшим голосом отозвалась Панова, не поднимая глаз. -Я...читаю, -взяв первую попавшуюся из лежащих на столике книг,она нервно сжала пальцами яркую твердую обложку и закусила губу. Сев рядом, Лена отодвинула в сторону том, и молча заключила девушку в объятия, от чего Киру внезапно прорвало. Сдержать в себе рыдания больше не получилось - она завыла в голос, захлебываясь слезами и беспомощно утыкаясь лицом в плечо и шею соседки, как слепой котенок. Смольская по-прежнему не проронила ни слова,не говорила шаблонных фраз и прочих банальностей, совершенно бесполезных, а просто позволила Кире выплакаться, вспоминая, как было тяжело ей самой после похорон Олега,а слезы первое время приносили хотя бы короткое облегчение. Привычное пятничное оживление достигло своего апогея после полуночи. В зале клуба было тесно - не протолкнуться, в воздухе висел удушливый смрад из смеси алкоголя и сигаретного дыма. Публика за столиками, возбужденная употреблением горячительных напитков, вела себя шумно. Раскатистый хохот и громкие разговоры сопровождались шлепками игральных карт о поверхность столиков, и последующими за этим возгласами ликования, или же напротив, разочарования. -Миша, остановись,-с усмешкой предостерег своего друга и партнера по игре широкоплечий шатен массивного телосложения с основательной растительностью на лице. -Ты все проиграл, я же тебя без штанов оставлю. -Я отыграюсь,-упрямо выпятил грудь Захаров, осушив залпом содержимое своего стакана. Его напарник покачал головой, щуря серо-голубые глаза и глядя на приятеля весьма недоверчиво. -Давай так, -оживился Михаил,-твоя машина против моей шлюхи. А? -выжидающе посмотрел он на друга и громко икнул. В ответ последовал громкий хохот. -Ты что, Захаров, бизнес открыл? Шлюхами торгуешь? -Играешь, нет? -нетерпеливо переспросил мужчина. -Я брезгую продажными женщинами,-поморщился его собеседник, и затянувшись, выпустил в воздух струю дыма. -Она вот такая, -потряс оттопыренным большим пальцем Михаил. -Блондиночка с кошачьими повадками, фигуристая, не тронутая никем. Алмаз! -А сам-то что не воспользовался? -хмыкнул мужчина с бородой. -Непривыкшая она, не обученная еще. Но хороша... -плотоядно причмокнул Захаров. -От сердца отрываю! -Да на кой черт она мне сдалась? - в голосе игрока послышалось раздражение. -Ты ничего не теряешь в случае выигрыша. Или что, в себе не уверен? -поддел его приятель. -Сдулся, Саня? Самодовольная усмешка в ответ. Александр Валерьевич Точилин, тот самый, кого хозяин Смольской называл Саней, был человеком в городе достаточно уважаемым. Но вместе со многими достоинствами, имел небольшой недостаток - пристрастие к азартным играм. В покере ему не было равных, и он ясно понимал, что обыграть старого друга труда не составит ,только вот зачем ему такой "приз"? -Обижаешь,-допив виски, и снова затянувшись сигаретой,произнес Точилин. -Я хочу взглянуть на женщину, ради которой свою машину на кон поставлю. Устроишь? Захаров молча кивнул. На встречу с клиентом Лена отправилась, преследуемая собственным страхом, твердо решив для себя: что бы не происходило там, чего бы от нее не потребовали, она будет терпеть. И этого терпения девушка мысленно просила у бога по пути к приват-комнатам. Знакомая обстановка, снова ожидание, и снова страх, скорее даже панический ужас, сделавший все тело деревянным. Шаги и голоса вызвали резкий выброс адреналина в кровь, сердце забилось быстрее, гулко стуча в висках. Стараясь сохранять невозмутимое выражение лица, журналистка повернулась к двери, приготовившись встречать того, кто за нее заплатил. Но, вопреки ее ожиданиям,мужчина был не один. За его щуплой фигурой возвышалась другая - мощная,сильная, крепкая, и Елена нервно сглотнула, подумав, что с таким великаном ей ни за что не справиться. Чего они хотят? Пришли развлекаться с ней вдвоем? Закрыв глаза и силясь подавить дрожь, Смольская сделала глубокий вдох, прожигая вошедших взглядом. Ее хозяин двинулся к ней. Врезавшиеся в память черты лица и исходящий от мужчины запах алкоголя, породили новый приступ паники, и девушке захотелось скрыться, забиться в угол, только бы не видеть своего мучителя. Но справившись с собой, она неотрывно смотрела ему в глаза. -Посмотри,-раздался голос,-разве не хороша? - обратился визитер к своему приятелю, и взяв Лену за руку, заставил ее повернуться, чтобы оценить фигуру со всех сторон. -Играешь? Второй гость молча пошел по направлению к ней, и с каждым его шагом дрожь била девушку все сильнее. Бесцеремонно оттолкнув хозяина Смольской в сторону, он сильными пальцами взял блондинку за подбородок, приблизив ее лицо к своему. Молодая особа вся тряслась, это чувствовалось, но свои зеленые, совсем кошачьи глаза, не отвела, и в ее взгляде мужчина потерялся. В нем не было вульгарности и вызова, присущих девушкам такого рода занятий - только страх, потерянность и покорность, как у лани, загнанной беспощадным хищником, знающей о своей участи, но не способной изменить что-либо. Склонившийся над Леной незнакомец выглядел суровым и угрюмым, но в его глазах она не видела той ненависти и злости, что была у ее хозяина. Ни отвращения, ни пренебрежения - он даже прикоснулся к ней осторожно и бережно, словно боялся причинить боль. Смотрел, своим взглядом проникая в самую душу, изучая и любуясь. Смотрел так, словно увидел в ней нечто необычное, неизведанное до этого момента. Зрительный контакт разорвал с трудом, и не оборачиваясь, коротко отрывисто бросил: -Играю.