Предложение

День начался просто отлично. Отабек предложил осмотреть местные достопримечательности и просто прогуляться. Сказать по правде, прогулки по новым местам, в особенности таким необычным, лучшее, что могло сейчас произойти. Я был только "за", еще бы, ведь нашёл родственную душу. Я неплохо откатал программу, можно и расслабиться. С этим парнем легко и весело, он не заносчивый Лерой, не тупой, как свиная котлета. Самое главное - он не придурковатый пидор, которого я слишком часто вижу теперь рядом. Я все еще не мог отойти от заявления о помолвке Виктора. Хотя, если судить объективно, это неудивительно. Он со всеми мягок и улыбчив, но мне это кажется напускным. Выдают глаза, холодные, как лёд, и до неестественности острые. Давно подозреваю, что это линзы. Конечно, Виктор круто катается и был для меня кумиром некоторое время, но сейчас все поменялось. Я уже не тот, больше похожий на девочку, парень с мечтой завладеть его вниманием, нет. Я теперь совсем другой человек. - О, Юрик! Как хорошо, что я тебя встретил. - меня передернуло, за спиной нежданно-негаданно материализовался объект моих размышлений. Хорошо хоть не очередная бешеная фанатка и белыми кошачьими ушами наперевес. Приходится скрываться, проходить по стеночке в людных местах. Я обернулся и выжидательно посмотрел на него. - Знаешь, мы ведь с Юри вместе... - я закатил глаза. Достали они уже. С самого начала было понятно, что у них и как. Пидоры, так сидели бы и помалкивали в тряпочку. Особенно удивительно было, когда они никого не стесняясь, шатались по улицам России-матушки, пидарасничая по полной. Местные отморозки, видимо, даже руки марать не захотели, сплевывая себе под ноги и матерясь. Я тоже так делал, втихомолку, а то ведь и за "нетерпимость к народам другой нации" достаться может. У нас не Америка, к уголовной ответственности не привлекут, (а судя по голливудским супер-мега-лауреатам на премию Оскара фильмам, там ситуация довольно жесткая, даже если поделить на десять) но неприятный нагоняй получить вполне реально. Однако Виктор не может усидеть на месте, надо всем показать ху из ху. - А мне теперь румбу станцевать, радуясь за вас? - Никифоров нисколько не обиделся. Тряхнул головой, смахивая мешающую чёлку с глаз и улыбнулся. Будто за свою очередную фанатку меня держит. По-хорошему, надо бы валить, пока он мне почти ничего не успел сказать. Помню еще тот инцидент с Яковым. Мне, конечно, в ученики этого японца не дадут, но Виктор может и что-нибудь похуже придумать. - А ты все такой же язвительный ребенок. У меня к тебе небольшое предложение. - глаза у парня сверкнули сталью, а на губах заиграла неприятная ухмылка. Я внутренне подобрался, готовясь к худшему, даже не смея предполагать, в чем заключается предложение. Проблемы, занимавшие меня прежде, нервно смахивая пепел с тлеющей сигареты, поспешно ретировались в кусты. Прямо разом вылетели, освобождая место Виктору. Что поделать, не так уж часто он подходил ко мне с неизвестным предложением. И слишком сильно было мое к нему влечение. Виктор выдержал драматическую паузу, а затем продолжил. - Я давно хотел попробовать втроем... - если бы я что-либо жевал, непременно поперхнулся бы и проглотил слишком большой кусок, застрявший в горле, и умер. А если это жвачка, то она могла еще приклеиться к гортани, застрять, а я начал бы задыхаться, потерял равновесие, упал и, опять-таки умер, никто не узнал бы, что от стыда. Вот только я ничего не ел и не собирался. А это значит, что не спасет меня вредный заменитель зубной щетки или кусок дедушкиного пирога, придется слушать до конца, хоть я примерно и представляю следующую часть этого странного недодиалога. - ...и хочу пригласить тебя третьим, к нам с Юри. Я же знаю, что нравлюсь тебе. – хоть я и знал это заранее, все равно чуть не упал от такого заявления. Вот так, просто, приглашать к себе в постель третьего парня, да еще и к двум парням! Постыдился бы произносить такое на улице, днем. Черные дела нужно вершить под покровом ночи, а не в открытую, почти голосить, приглашая меня. Я, между прочим, несовершеннолетний подросток, даже ОГЭ не сдал. Да у меня простого секса не было, не то, что такого. Одна радость была - надрачивай в ванне, думая о симпатичных девушках. Вообще, девушки гораздо привлекательнее, педики вот член в жопу суют и, кхм, нужду через известное место справляют. Самим не противно? А что, если парня в неожиданном месте нагнут и вставят? Это же, получается, у него все по ногам потечет... Я содрогнулся от такой перспективы. - Нет. - Мой голос прозвучал достаточно уверенно, но Виктор не спешил отвечать. Надеется, что передумаю? Хуй там. Не хватало еще свою девственную задницу на растерзание извращенцам отдавать. И, даже если я буду активом, это ничего не изменит! А вообще я очень смутился от всей этой ситуации и уже минут десять стоял, разглядывая носки кроссовок. Щеки и кончики ушей горели, как атомная электростанция, а ладони вспотели. Последний факт бесил больше всего, ведь я всегда считал, что руки потеют только у противных жирных гангстеров и педофилов. Предрассудок, оказывается. В кармане очень кстати завибрировал телефон. Нужно как-то разряжать обстановку. - Уверен? - голос Виктора прозвучал раздраженно и презрительно. Хотя я и был уверен, захотел вдруг подумать еще. Телефон недовольно жужжал, я поспешно прислонил трубку к уху, попутно переводя мигающий значок вызова на зеленый фон. - Да? - Юра, сколько можно ждать? Я уже час сижу на скамейке и порядочно продрог, а местные косятся, и кажется, та совсем не милая женщина с ребёнком набирает номер полиции! Я улыбнулся. Виктор поморщился и, сощурив глаза, ждал, когда я закончу разговор. - Когда кажется креститься надо. Через десять минут буду. Я отключил телефон, развернулся на сто восемьдесят градусов и пошел в сторону парка. Но далеко уйти не удалось - Никифоров схватил меня за рукав толстовки и потянул назад. - Ты не ответил. - Я начал раздражаться из-за его назойливого поведения. Сказал нет, значит, нет. Глупо считать, что если он пару раз махнет ресницами и дотронется до меня, я резко поменяю решение. Руку я выдернул и пошел дальше. Виктор, конечно, тот еще педик и баран, но я никогда не подумал бы, что он может предложить мне переспать с ним и Кацуки. Я думал, что люблю его, однако ошибался. Невозможно любить в четырнадцать лет мужика, который в два раза старше. Одно дело - понимать это и совсем другое - чувствовать. С тех пор прошел год и я могу с уверенностью сказать, что Кацуки появился очень вовремя, полностью развеяв мои сомнения. В последнее время стал ловить себя на мысли, что если уж я гей, то буду скорее с Отабеком. А что? Он вполне красивый, веселый и умный. И не пытается покрасоваться, словом, идеальный. За те дни, что нахожусь здесь, я понял, что он может стать мне настоящим другом, может, кем-то большим. Но сколько я ни старался убедить себя, что мне нравится этот казак, мысли все равно возвращались к Виктору. Оставшийся день пролетел незаметно, мы с Отабеком прогулялись, поели мороженого, и я почти уговорил его проехаться на черных, высоченных лошадях. Я почти забыл о предложении Никифорова. Вру. Ничего я не забыл. Да я готов был биться головой о стену, лишь бы понять, что за ерунда происходит у него в мозгах! Кожа около ногтей казалась лучшей для покусывания и практически на всех пальцах кровоточила. Сами ногти я грызть не стал, неудобно, когда за одежду цепляются. Глаза упорно искали стройную фигуру с серебряными волосами в пестрой толпе. Весь на взводе, я вернулся домой и лег спать, через силу переодевшись в домашнее. Но выспаться удалось - через четверть часа, (по крайней мере, мне так показалось) раздалась дребезжащая трель звонка. Постонав от безысходности, я пошел открывать. На пороге стоял Виктор, широко улыбаясь, я даже решил, что он только стоматолога, слишком блистали зубы. - И чего ты приперся? - я с удивлением посмотрел на фигуриста. Если опять начнет склонять на коварную голубую сторону, сбегу. И не важно, что я в своей квартире! Он нервно облизал губы и, приоткрыв рот, уставился на меня. - Юра, ну давай попробуем! - жалобно-то как! Будто бабушка с шерстяными носками на вокзале - вроде жалко, а вроде и не надо. - Давай вдвоем. Честное слово, тебе понравится! - снова рот приоткрыл и в ожидании пялится. Даже не по себе от этого стало. Раз просто отделаться не получается, попробуем сложно. - Как же мы попробуем, Витенька? У тебя же насморк! А если я заражусь, чихну и упаду на выступлении? Нет, мне так рисковать нельзя. - Воспользовавшись недоумением парня, быстренько вытолкнул его за порог и уже хотел закрыть дверь, да пойти дальше досматривать замечательные сны, но он поставил ногу в проем. - Какой ещё насморк? - Ну как какой? Ты ж вон, с открытым ртом стоишь, дышать, по ходу дела нечем. Я снова попытался закрыть дверь, на что Виктор возмущенно зарычал и влетел в квартиру, долбанув ни в чем не повинную дверь о стену. Пока я прибывал в культурном шоке, он опомнился и уже гораздо спокойнее закрыл дверь. Причем на два замка. Теперь все пути отступления были отрезаны, я же не самоубийца, прыгать с девятого этажа! Хотя с Виктором любая идея может воплотиться в жизнь, при должном оформлении. - А знаешь что, Витя? Я совершенно кстати вспомнил, что мой дедушка через десять минут придет с работы. - Конечно, я нагло наврал. Один я оставался сегодня как минимум до восьми. Сейчас же не было еще и пяти, судя по большим настенным часам, прямо напротив дверей. Но Никифоровому знать об этом необязательно. Особенно, если учесть, как он сейчас смотрит на меня, будто я не я, а торта кусок. - Десять минут - это очень много, если правильно распределить... - тут я отчетливо понял, что хочу стать тортом. Или петрушкой. Да хоть говна куском, лишь бы подальше отсюда! Если он съест меня в любом другом виде, это будет чистым каннибализмом, мое тело не заслуживает такой участи. - Я не умею распределять, - пискнул я, прячась за широкий шкаф, удачно поставленный в коридоре. Раньше он меня дико бесил, ведь я постоянно ударялся об него. Но в этот момент допотопная коричневая махина показалась мне образчиком искусства. Военного, между прочим. Виктора шкаф останавливать и не думал, (если вообще умел совершать какие-либо действия) но дал немного времени, чтобы я сайгаком ускакал в свою комнату. Парень матюгнулся и побежал следом. К сожалению, бежать было недолго - в лучшем случае два метра. Так что я за доли секунды оказался упертым лицом в стену. Сзади Виктор подозрительно зашоркался, а я с грустью понял, что он полный извращенец и это не лечится. Он погладил меня по голове и прижался, трясь стояком о мои ягодицы. Я только фыркнул и попытался ногой отпихнуть его. Но, по закону подлости, ничего не вышло, и я оказался прижат к стене еще сильнее, чем раньше. Виктор втянул воздух около моей шеи и лизнул. Язык у него, как и у всякого другого человека был горячим, влажным, и не вызвал бы особенных чувства, но парень погладил мой член сквозь домашние треники. Член начал твердеть и я с грустью подумал, что приятно мне, по большей части, именно из-за того, что это Виктор ласкает меня. Я выгнулся, стараясь уйти, но подставляясь еще больше и заорал, как резаный: - Аааа! Помогите! Насилуют! Виктор, кажется, до встречи со мной пребывал в анабиозе, ибо вел себя он сегодня крайне заторможено. - Кто? - вот, действительно, такого вопроса я от него не ожидал и на некоторое время вылетел из реальности, а фигурист снова лизнул меня в шею. - Так ты ведь... - мой голос звучал совсем неуверенно, как у двоечника на экзамене. Виктор сжал мои бедра руками и вновь потерся. - Тогда почему у тебя стоит? - он переместил руку на яички и немного сжал. Я непроизвольно застонал и подался назад. Никифоров на этом не остановился, передвинул руку вверх, поглаживая мой член через тонкую ткань домашних штанов, а второй забрался под футболку, обводя пальцами ореол соска. Я решил все же предпринять последнюю попытку в освобождении дорогого тела: - Я еще несовершеннолетний и ты, вроде, жениться собрался... - А ты когда на меня дрочил, тоже думал, что несовершеннолетний? И не собираюсь я жениться! - ответить мне не дали, накрыв мои губы своими, Виктор нетерпеливо протолкнул язык мне в рот, сплетая с моим. Губы у него не были мягкими, скорее упругими, настойчивыми. Он сжал меня в объятиях, проводя языком по небу, а я и забыл сказать, что в жизни не дрочил на него. Правда, проскользнула мысль, что если он не женится, то, очевидно, выходит замуж. Виктор отстранился, повернул меня лицом к себе и втолкнул спиной в комнату. Я, уже ничего не соображая, повис на нем и сам лез за поцелуем. Парень уложил меня на постель и навис сверху, в очередной раз целуя, проводя языком по верхней губе, зубам, сплетая с моим. Я обнял его ногами и руками, как можно ближе прижимая к себе. Внизу живота нещадно тянуло, я уже был готов на стенку лезть от возбуждения. Виктор оторвался от моих губ и отодвинулся, стараясь отдышаться. Я заворожено смотрел, как он стягивает с себя куртку, а за ней тонкую футболку. Рельефные мышцы, подтянутый живот... я облизнулся и, не удержавшись, провел рукой по его груди. Виктор слащаво улыбнулся и поторопился стянуть с меня растянутые штаны. От своих он избавился незаметно, вместе с трусами. В общем, я и оглянуться не успел, а он голый и возбужденный уже нависал надо мной. Я, собственно, тоже, большой одетостью не отличался, разве что футболка осталась на мне, да и та, задернутая чуть выше сосков. - Я так понимаю, твой разум совершил временную миграцию в понятную область, а потом ты на меня наорешь, я же, типо, соблазняю парня в отношениях? - я криво усмехнулся, провел кончиками пальцев по груди. Еще один плюс - она без волос. А то бывают всякие шерстяные субъекты, смотреть противно на пляже. Виктор наклонил голову набок и пристально посмотрел мне в глаза. - Похоже, пуш-ап бывает не только для груди. - В твоем случае - да. Ты что, хочешь быть снизу? - он недоуменно выгнул бровь, всем своим видом показывая, что пассивная позиция - удел таких мальчиков, как я. - И про клизму ты не слышал? - парень хлопнул себя по лбу и полез в сумку, которую я раньше не заметил. Мне стало дико стыдно, причем, по большей части, за него. В ванну я удалился, силясь скрыть покрасневшее лицо за светлыми прядями. А вот в ванной пришлось краснеть и пыхтеть за двоих. Такого стыда я не испытывал еще никогда. "В следующий раз сам его нагну" - подумал я, а потом спохватился, что следующего раза, скорее всего, не будет. Виктор находился в той же позе, как и когда я уходил. Я мялся в дверном проеме, не решаясь пройти внутрь. Вся решимость разом улетучилась, оставив неприятный осадок. Сам факт того, что сейчас должно произойти, казался теперь бредом. Но Виктор больше рассусоливать не хотел, буквально подтащил меня к кровати, вновь нависая сверху. Прошелся ладонями по животу, спускаясь ниже, обхватил рукой полувозбужденный член, провел несколько раз вверх-вниз. Я невольно застонал и подался бедрами вперед, прося о большем. Он бесцеремонно потянулся к своей одежде. Я хотел уже возмутиться, но прикрыл рот, увидев, что он достал квадратную упаковку презерватива и небольшой тюбик с лубрикантом. Так и подмывало спросить: готовился? Но я сдержался. Виктор выдавил полтюбика себе на пальцы и приставил их моему анусу. Мне показалось, что я покраснел, но отодвигаться не стал. Он несколько секунд массировал дырочку, а потом резко вставил палец. Я рвано выдохнул и прикусил губу. Было не больно, скорее неприятно. Раньше я не задумывался, что у Виктора может быть опыт с парнями, но сейчас эта мысль, как ножом, резанула по нервам. Он не спеша поглаживал мягкие стенки ануса, а я чувствовал себя не в своей тарелке. Прикосновения его рук всегда были запретными и страшными. Я боялся, что скажут другие и сейчас не знал, стоит ли мне заранее опасаться этих самых "других". Второй палец был гораздо ощутимее. Попытался отодвинуться, но Виктор не дал, свободной рукой с силой давя мне на бедро. Я был уверен, что парням приносит наслаждение заниматься сексом друг с другом, оказывается, ошибался. Боль распирала изнутри, обжигала. Смотря на лицо Виктора, я видел, что он еле сдерживается, сводя и разводя пальцы. Мое же возбуждение спало на нет. Будет приятно, говорил он. Видимо, имел в виду себя. Приятно сейчас только ему, я же, как безвольная кукла, лежу и ничего не делаю. Никифоров развел пальцы особенно широко и вытащил. Я облегченно вздохнул, но рано. Несколько секунд передышки, пока он раскатывает презерватив по члену - не время. Почувствовав, что в попу упирается головка возбужденного пениса, снова попытался отодвинуться. Он, больше не медля, вошел наполовину. Я вскрикнул от боли и неожиданности, а Виктор, обхватил меня, сильно сжимая. Теперь все происходило куда быстрее и совсем не нежно. В него будто бес вселился. Не давая мне привыкнуть, он стал двигаться в рваном ритме, до синяков сжимая мои ребра. Я кричал, ибо больно было адски, уже миллион раз успел пожалеть, что согласился на это. Виктор будто выпал из реальности, двигался и двигался, попеременно меняя угол. Я думал, что еще немного и потеряю сознание. Как всегда, я ошибался. С очередным толчком он вырвал из меня не крик, стон. Возбуждение тягучей волной распространилось в паху. Виктор прижал меня к себе плотнее и снова подался вперед, теперь не так резко. Я неосознанно двинулся ему навстречу и застонал, когда он дотронулся простаты. Меня как будто подменили, наплевав на все, заткнув мысли о гран-при и Кацудоне, я бесстыдно стонал, извиваясь в руках любимого мужчины. Именно любимого, потому что, чтобы там не говорили про разницу в возрасте и содомию, все это брехня, по сравнению с тем упоительным удовольствием, которое я сейчас получал. Натренированные мышцы перекатывались под белой кожей Виктора, а я, как маньяк, следил за этим, постоянно облизываясь. Парень притянул меня за волосы к себе и поцеловал, языком проходясь по губам. Мне снесло крышу окончательно, на очередной толчок я не выдержал, особенно громко застонал, кончая. Виктор рыкнул, совершая еще несколько фрикций, вышел из меня. Весь мир виделся как через легкую дымку, а потом и вовсе попал, теряясь в тумане и ярких вспышках. - Юр. Юра. Юрий, проснись, в конце то концов! - я открыл налитые свинцом глаза и с ужасом уставился на лежащего рядом Никифорова. - Я, что, не спал? - Нет, как видишь. Сильно болит? - он провел рукой по моему обнаженному бедру и слабо улыбнулся. Болело сильно, тупой болью пробираясь к позвоночнику. Но от прикосновения захотелось урчать. Я еле сдержался от желания снова поцеловать его. - Прости, не сдержался. - В следующий раз, я сверху. - В следующий раз? Я покраснел, пряча глаза. Я больше не собираюсь молчать о своих чувствах, и следующий раз будет, определенно! И не один, а много. Я сумею доказать, что лучше японца!