Потерянный

Бывают такие дни в которые он не может уже понять за что сражается. Уже нету сил находится в сознание и понимать что твоё собственное тело вот сейчас абсолютно тебя, не слушая, истязает очередного бедолагу на пыточном столе. От криков жертвы звенит в ушах, но он даже над речью своей не властен. Интересно, а если бы он сказал своим подданным кто на самом деле находится в его теле 95% всего времени? Верно, они не могут это знать. Он сам с трудом способен говорить то что хочет. Бог Пустой слишком умен для того чтоб позволять своей марионетке больше воли чем достаточно для того чтоб он не сошел с ума. Ведь, сознание столь хрупко... А жить в теле сознание, которого не подавлено, а напросто разрушено... пустому богу это слишком много мороки доставило бы! И сейчас император Аскольд, испачканный в чужой крови стоял на палубе воздухолета слегка облокотившись грудью о перила. Растрепанные светлые волосы плясали в воздухе захваченные проказливым ветром. Обычно у него есть несколько дней на то чтоб почувствовать, каково это дышать, набирать воздух в легкие, и просто чувствовать тепло или холод. «Почему ты дрожишь мой маленький зверек? Почему так жаждешь этих глупых мгновений мнимой свободы? Ты так хочешь того, что тебе абсолютно не нужно!»- шелестит в сознание этот ненавистный голос, но ему остается лишь молчать, закусив до крови губу. И плевать на то что он уже не может это слышать. Просто, с каждым разом когда ему предлагают добровольно сдаться пустоте, раствориться стать частью... он боится что может не выдержать. В такие моменты он вспоминает мелкого тощего пацана с кроваво-красными криво обрезанными волосами и решительным взором синих глаз. Сын лучшего друга. Последнее что осталось от того кто хоть что-то значил для тогда еще принца Аскольда. Именно он... именно от его руки, от руки ЕГО сына он должен умереть. И умрет, надежда призрачная как туман ранним утром но именно она помогает жить. Помогает верить и не сдаваться. Именно эта надежда еще держит его в шаге от отречения. «Глупый маленький зверек... неужели ты думаешь что это дитя способно меня убить?» - шелестит у него в сознании но, пока это не важно. Аскольд просто молчит отлично понимая что как бы уверен Пустой не был, а он не может знать главного... Того почему тогда тридцать лет назад он силой воли заморозил собственное тело когда на обряд Пустоты случайно попала группа детей во глее с красноволосым ребятенком. - Ты умрешь Пустой! И поверь мне я смогу сделать так что мы будем гореть вечно!- почти безмятежно улыбается Аскольд поправляя светлые волосы и глядя вдаль. Он сам не уверен в своих силах и в то же время, все что он может это верить... Случайно прошедший мимо Третий изумленно застыл глядя на обычно жестокого правителя который улыбался глядя в пустоту за горизонт. Никогда он еще не видел на этом лице такой светлой, нежной и щемяще-грустной улыбки. Монстр не способен так улыбаться. Монстр который уничтожил целую нацию и подавно. Киан. Мы застряли. Мы застряли перед дверью с разъемом для артефакта, но никто из нас не мог вставить его туда. Раз за разом случались всякие глупости. Например из рук Терри, Рика и Грасты он банально выскальзывал в последнюю секунду. Я до этой побрякушки даже дотронуться не мог. Ну, мы хотели уже повернуть к дверям Ская, а вдруг он уже понял о чем речь? Но нет. Вместо того чтоб вернуться назад нас вывело на здоровенную шахматную доску. Огромная комната с шахматными фигурами в человеческий рост. И стоило нам блин ступить на эти клетки как стоящие рядом с нами плотными шеренгами фигуры зашевелились и с клеток ушло семь фигур. Конь, ладья, слон и четыре пешки. В тот же миг у меня в руке появилась крохотная ладья. У Рика, Тэрри, Зоэна и Сэла пешки. У Грасты конь а у Ская – слон. Весело. - Там за белыми фигурами дверь. Нам предлагают сыграть на наши жизни чтобы получить право повернуть назад.- понятливо хохотнула Гарри поправляя топик и занимая место ушедшего коня... Игра проходила неплохо... если считать что все мы пока были живы, чего нельзя сказать о прочих черных фигурах. Ну не знаю что было бы дальше если бы с той стороны дверей вдруг не появилась Робин со здоровенным свертком в руках. В тот же миг белые разошлись в разные стороны пропуская нашу принцессу к нам. В свертке оказался Сиур. Жутко злой и в сознании но очень слабый. Когда мы попытались укорить девчонку в том что она принесла больного в столь опасное место, нам заявили что это приказ шефа. Я подумал что Криоллес давно не был сусликом и решил превратить его при следующей же встрече. - Киан... император сам меня отпустил...- отрывочно заговорил Сиур, присаживаясь прямо на пол, мы последовали его примеру... - Так что ты хочешь сказать? Зачем этому выродку было тебя отпускать? - Киан... Твоего отца звали Киану Грасс?- вдруг осведомился приятель поднимая на меня взгляд карих глаз. Киану Грасс? Тот самый парень из моего сна? - Да его отца звали именно так.- резко говорит Граста устав от моей тупости. - Э? С каких это пор ты знаешь моего отца, если я сам о нем ничего не ведаю?! - Киан это сейчас не важно! Его величество... он отпустил меня... черт Киан он издевался надо мной столько времени, и вдруг стал совершенно другим! Он плакал! Киан он плакал и просил меня, чтобы я нашел тебя и сказал, он будет ждать тебя на великом поле битвы в назначенный день войны, он позволит тебе себя убить. Даже не так... мне показалось, что для него очень важно, чтобы его убил именно ты!- зачастил парень то и дело срвыясь на кашель. Но мне было не до того... Почему? Как такое вообще возможно?.. Впрочем, я, шустро стряхнув с себя замешательство, поспешил подхватить приятеля под руку и потащить к тому самому коридору, в котором мерзостная дверь не хотела нас впускать. Но стоило только пальцам Робин коснуться того-самого артефакта её княжества как он сам засверкав множеством граней, взмыл в воздух и, покружив вокруг принцессы, вошел в разъем. А на дверной пластине уже весьма привычно возникли строчки аккуратного почерка. Но ни Сиур ни Робин такого не ожидали. «Ты сильный дух в столь хрупком теле, душа что рвется ввысь подобно птице... нет у тебя тайн от тех кто тебе другом стал, пройти желаешь? Проходи! Коль хочешь и друзей с собой веди!» Стоило только нам это дочитать, как я едва со смеху не лопнул. Вот это финт ушами! А парням бедным пришлось ТАКИЕ откровения разводить! Моя тролльская душа ликует! Дверь ушла внутрь. А мы двинулись вперед. Я как всегда возглавлял шествие. Мдямс и сколько уже можно мотать нас по этим коридорам?!