Отель "Элеон". Продолжение

В этой части используется песня Шуры Кузнецовой «Молчи и обнимай меня крепче» «Это конец» — констатировал факт мозг. «Не все потеряно» — уверенно шепнуло сердце.       Но, как известно, когда человек немного выпил, мозг отключается, а сердце, радуясь, что его наконец — то послушали, начинает творить и вытворять.       Павлу Аркадьевичу быстро надоело пить, голова еще с прошлого раза не прошла. Он наскоро оделся, плеснул на лицо холодной воды и вышел из номера почти что трезвый.       Спустился вниз, к горничным и увидев рыжую крикнул: -Эй, как там тебя, Юля, — он жестом подозвал девушку к себе, — Ты Дашу не видела?       — Она сейчас мимо пробегала, зареванная вся. В туалете закрылась, не открывает. А что случилось- то? Но вопроса Паша уже не услышал. Быстрыми шагами он направился к уборной. В это же время Даша.       Черт! Черт! Черт! Как глупо! Я там чуть ли ему в любви не призналась, а он с этой фифой! Тоже мне, нашлась престарелая красавица, мужиков чужих уводить! Не помню, как оказалась внизу, кажется, ко мне подлетела Юлька, начала что — то спрашивать, но говорить с ней сейчас совсем не хотелось. Я закрылась в туалете, включила кран на полную мощность так, что брызги полетели во все стороны, и теперь ревела в голос. Вот как можно было так ошибиться с выбором… Он же никогда не изменится. Так и будет пить, водить новых девок каждый день и врать всем подряд. Как я могла увидеть в нем что-то хорошее? Ну рассказал он мне про тот случай из детства, но не может же это его полностью оправдывать. Паша — просто заигравшийся мажор, купающийся в тетиных деньгах.       Хотя… Кому я вру. Он добрый, просто разглядеть это не просто. Да, своеобразный, совершает глупые поступки, как тогда, пару дней назад, когда меня уволил. Но ведь он же хотел, как лучше. Назвал меня своей девушкой. А когда мы целовались… Все на свете бы отдала, только бы вернуть все назад. Может быть, что-то и вышло бы, а теперь… Что же делать? Понятное дело, в отеле она не останется.       Можно устроиться на работу, поближе с домом. Начать все заново, забыть Его. Только просто так меня теперь никто не отпустит. Миллион то того, тю — тю. И я в этом виновата… Ладно, что — нибудь придумаю.       Вдох — выдох. Горсть ледяной воды в лицо. И вот ты уже почти похож на нормального человека.       Даша уже схватилась за замок, но тут по двери стали неимоверно стучать и послышался голос: — Даш, открой, давай поговорим, пожалуйста, я все объясню! Она не отзывалась. Паша застучал еще сильнее, но поняв, что это бесполезно, сел на пол и прислонился спиной к двери. Молчи и обнимай меня крепче. Молчи и обнимай меня крепче. Молчи и обнимай меня крепче. Просто молчи, просто молчи. -Хорошо, поговорим так, все равно тебе никуда не убежать. В ответ снова включился кран, заглушая звуки. Ну что ж, хотя бы понятно, что она там. Ничего, нужно набраться терпения, Павлик. — Я буду говорить ОЧЕНЬ ГРОМКО! Так что даже не пытайся! — рявкнул он. За дверью кажется колебались. Потом неуверенно ослабили поток воды. — Я знаю, что заслуживаю этого. Конечно, я не достоин тебя. Ты такая… добрая, нежная. Тебе нужен кто — то хороший, но уж прости, как распределили. Я полный идиот, приревновал тебя, напился и… ты сама все видела. Я тысячу раз уже пожалел об этом, но разве это поможет — он замолчал. Даша тоже села на пол, прижавшись спиной к стене. Слезы все еще лились из уставших глаз, но уже спокойней, она прислушивалась и не знала, что делать. Мой милый, день прошел мимо, А мне б упасть в ладонь к лету. Вот только б сохранить твое имя, Внутри больных клеток. — Знаешь, я не сразу разглядел тебя. Обычно, уж прости, горничные не очень далеки. Но ты, — слабо улыбнулся, — Помнишь, ты буквально спасла меня от тех амбалов? Так оприходовала, думаю, они тебя до сих пор вспоминают. А когда ты вошла в лифт, в этом черном облегающем платье.       Ммм, как же мне хотелось, чтобы ты была со мной. Даже подругу твою подговорил, но ты ведь умнее, все поняла. Кстати, ты обещала сломать мне палец, если буду к тебе приставать, он вроде бы на месте… Даш… выходи, а? Все тускло мне все сном мнимым, Цветною чередой чужих тряпок. Мой милый, нет больше силы, Ох вот бы ты, меня спрятал.       Она колебалась. Сердце разрывалось на части, но она все еще боялась обмана. Некстати вспомнилась Кристина… Павел разозлился. Коньяк не вовремя ударил в голову. -Ах вот так значит, да? Я тут весь наизнанку перед ней, весь такой виноватый, а ты — то сама белая и пушистая? — Он начал вспыльчиво говорить, иногда переходя на родной сербский, — Сколько можно, я ведь тоже не железный, постоянно слышать отказ. Мы ведь даже целовались, я тебя пригласил, все серьезно, как ты и хотела, а ты пришла? А потом объяснила хоть что — то вразумительное? Нет? То — то же, — он устало вздохнул, а потом неожиданно крикнул, — А я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, ДУРА! Люблю, понимаешь! И ничего поделать с собой не могу!       Она чувствовала, что он говорит правду. Дашка поняла, что была не всегда справедлива, через чур груба… Открывать или не открывать? Вот в чем вопрос. Молчи и обнимай меня крепче. Молчи и обнимай меня крепче. Молчи и обнимай меня крепче. Просто молчи, просто молчи. На самом главном моменте я прерываю свой рассказ. Знаю, знаю, у кого —то нервы накалились до предела, но что поделаешь. Кофе закончился.