пройденное. любовно.

— Блять, поохуели в конец, твари. Женщина ворвалась в гримерку, прикуривая на ходу тонкую сигарету из плотной коричневой бумаги. Земфира, Рената и Ульяна ошарашено повернулись в сторону энергии, сравнимой сейчас со стихией. Надежда откашлялась, стряхивая пепел прямо в загорелую руку с единственным кольцом на правом безымянном. — Прошу прощения. Но я не могу, и ещё этот твой, Андрюша, бегает от меня… жучара, найду расстреляю. Сколько раз говорила не надо брать площадки с баром. Нет, блять, мы и на аренде хотим сэкономить, и без говна обойтись. — Надя, Наденька, Надежда, не ругайся. Бокал вина и продолжишь раздавать… эмм… замечания. Певица широко улыбнулась и, быстро налив белое сухое почти до края, протянула бокал, забирая сигарету. Затянувшись сама, потушила окурок в небольшую пепельницу на тумбе. — Боже, Надечка, ты видишь как она бдительность усыпляет, вот так всегда… шаманка. Литвинова потянулась к своему бокалу, чуть приподнимая руку в знак солидарности. — Кстати, пойдём сходим с нашим дяденькой хорошим поздороваемся. И не говори, что ты забыла. — Надя, ты посмотри на её довольное лицо, эта женщина ещё накатит и вообще про всё забудет. Рамазанова подмигнула вскинутым в возмущении бровям блондинки. — Рената, давай по-быстрому, договоритесь там и свалим отсюда. Сил никаких, я уже подыхаю в этом сраном клубе. — Слушай, а можно, ну ты сама сходишь, я же тебе полностью доверяю, все дела там, решения. — Если бы я жила с твоим фейсом, то тогда конечно. А так, встаём и за мной. Залпом выпила вино и, вернув бокал, утянула режиссёра в коридор. После негромкого звука закрываемой двери, молчавшая до этого Ульяна прикрыла смешок ладонью, тут же находя ответную реакцию в зелёных глазах. — Уль, иди сюда, моя хорошая. Девочка, улыбаясь, осторожно присела на колени певицы, обнимая за шею. — Скучаю по тебе. Гладила тёмные волосы, наслаждаясь родным теплом. — Улька, я тоже очень скучаю. Видишь, мы с мамой молодцы, почти всю работу сделали, теперь будем отдыхать. Ты сегодня у кого? — Господи, там папа с бабушкой не могут решить, ещё и мама свои три слова вставляет. Короче, я не знаю. Если честно, то даже как-то грустно, что они так спорят. — Короче, мама едет к бабушке, с Лёней я договорюсь, а ты останешься со мной. Девушка вновь тихо засмеялась. — По-моему, идеальный план. Я согласна. — Вот и круто. Блин, Надя прям моё спасение. Вот я сейчас тупо сижу и отдыхаю, вообще не парюсь ни о чем. — Мама рассказывала, что когда у них жила в Майями, то даже на пробежку каждое утро вставала, потому что Надежда Юрьевна ей сказала, что без спорта она через десять лет будет выглядеть… в общем, плохо. — Не поверишь, мама твоя чудесная за декабрь уже целый один раз со мной в зале была. Новую волну смеха прервала открывшаяся дверь, режиссер вошла и увидев дочь, сидящую на коленях подруги, цокнула в возмущении. — Ну здрасте, совсем уже, Уля… такая девица взрослая, куда… Девочка смущённо поднялась, поправляя свитер. — Литвинова, ты девица не менее взрослая, так что не надо тут. Нет, ты безусловно на спорте у нас, но… — Убью. Прищурила глаза, резко пресекая все дальнейшие шутки и просто какие-либо слова. Ульяна, чувствуя как уплотняется воздух в гримерной, теребила прядь волос, незаметно перемещаясь к выходу. — Вы собирайтесь, я к ребятам пойду. Ну, там буду ждать. Оставшись наедине, певица приблизилась, властно притягивая к себе не особо сопротивлявшуюся Ренату. — Поздоровалась? — Дааа… на днях подпишу контракт и стану лицом очередного алмазного фонда. Наклонила голову, мягко покусывая ухо с крохотной серёжкой и шепча сумму, обещанную за рекламу. Земфира сильнее сжала руками талию, млея от горячего дыхания на себе. — Литвинова, перестань, гримерка не закрытая… блять, как хорошо… Блондинка скользнула ладонью по пояснице, пытаясь пропустить пальцы под кожаный ремень. — Остановись, пожалуйста… Ульку выпроводила, меня задерживаешь. Режиссёр тяжело отстранилась, вытирая размазанную помаду с губ. — Рамазанова, ты знаешь, что ты самая жестокая на свете. — А ты? — А я самая счастливая. — Земфира… сделай что-нибудь, умоляю… мне плохо. — Я только уснула, чтоб ты здорова была. — Ну, Зе… я сейчас погибну. Устрицы в салате были испорченные, я так и думала, да. — Ты еще Соловьевой позвони и скажи, что она хуевый ресторан для ужина выбрала. Я обещаю, тоже нажрусь в говнище на твой юбилей и буду блевать дальше, чем видеть. Сокрушенно поднялась с постели и помогла встать тихо стонущей половине. Отвела в ванную, включив воду, оставила женщину там. — Всё, приводи себя в порядок хоть всю ночь. — И ты вот так просто возьмешь и уйдешь? — Блять, я недалеко от тебя буду. Давай, дорогая, дыши глубже. Ободряюще погладила по плечу и вышла из ванной. В висках неприятно затяжелело, как будто вся усталость за весь год случилась именно в этот момент. Не сразу услышала тихий стук. Ульяна осторожно заглянула в спальню. — Земфира, можно? Чуть приподнялась на локте, кивая. — Заходи, конечно. — Что-то случилось? — Ничего нового. Рената гульнула на все деньги, вот теперь будет спать в ванной. Блин, что на тебе? Девочка опустила глаза в пол, прикрывая руками откровенную комбинацию с кружевными вставками. — Я свою не нашла и вот, мамину вязла. — Не нашла, да? Ямочки на щеках украсили лицо певицы. — Да поздно уже было, не хотела копаться долго. — Ясно всё с вами, девушка. — А можно пока мама… умывается, я с тобой полежу? Поболтаем… — Можно, можно. Ульяна легла рядом, прижимаясь и крепко обнимая за талию, возвращаясь в свое далекое и по-настоящему счастливое детство под ровное дыхание и шум воды где-то в глубине квартиры. Блондинка по стене вернулась в комнату, чувствуя себя лучше, но не так, чтобы совсем хорошо. Не глядя упала на свою часть кровати. Три женских крика одновременно. — Блять/Блять/Блять. Секундная тишина. Истерический смех. — Боже, Уля, это ты? — Нет, Литвинова, я с кем-то посторонним тут прохлаждаюсь. — Мама, я просто вот пришла, пока тебя не было. — Дочь, ты меня в могилу сведешь, бедное сердце… — Я уже ухожу, можешь не… — Так, все остаются на своих местах и не двигаются. И не разговаривают. До утра. А то сейчас начнется опять. Услышали обе? Молчаливое согласие. — Спать. Пауза. — И дышать так выразительно тоже не надо.