Наше время

Казалось бы, такие кардинально отличающиеся друг от друга чувства, как любовь и ненависть, могу существовать довольно длительное время, не мешая друг другу. Между двумя вампирами именно это и происходило. Луи, получивший Темный Дар, а в придачу к нему сохранив человеческую душу, тем самым обрёк себя на длительные мучительные переживания. Лестат же, импульсивный и порывистый, злился на спутника, в душе переживая за него. В одну из своих одиноких ночей Луи вернулся в дом довольно рано. Он насытился какими-то отморозками, грабившими мирных горожан, тем самым хоть немного облегчив муки совести. Но сам факт убийства для него был невыносимым. Противоестественно — делать то, что приносит невыносимые страдания! Но Луи приходилось это делать. И именно в такие ночи медленно угасал, чтобы со следующей жертвой ненадолго возродиться. Как оказалось, и Лестат был дома. Из гостиной доносились звуки фортепиано. Луи медленно зашёл в комнату и тихо встал возле двери, боясь отвлечь его. Лестат играл превосходно. Луи узнал «Лунную сонату», перед ним мысленно вставали картины моря и лунной дорожки на воде. — Сядь, — неожиданно произнёс Лестат, небрежно кивнул в сторону стоявшего рядом с фортепиано кресла. — Не стой у дверей. Луи не стал возражать, тенью скользнул на указанное место и сел, скрестив ноги в лодыжках. Комната тонула в полумраке, лишь на инструменте стояли несколько канделябров со свечами. Лестата абсолютно не смущал мрак, он им наслаждался. — Кого убил на этот раз? — спросил он неожиданно. Луи вздрогнул и бросил быстрый взгляд на создателя, но Лестат не отрывался от игры. — Люди, — негромко ответил вампир. Лестат кивнул, в его лице не было ни насмешки, ни довольства. Он просто услышал ответ на свой вопрос. — Это были плохие люди, — негромко уточнил он. Луи повёл плечом и опустил голову. Ему было неприятно даже вспоминать об этом, не то что говорить. — Неважно. Я монстр, — выдохнул де Пон дю Лак. — Да, mon cheri, ты хищник. Таков был твой выбор, — Лестат поднял голову, смотря куда-то в пустоту, при этом его руки, не отрываясь от клавиш, продолжали играть. Вдруг он дёрнул головой, из-за чего белокурые пряди выбились из стянутого чёрной лентой хвоста и упали на его точёное лицо. Неожиданно он подвинулся, освобождая место на табурете и перестал играть, повернувшись к Луи: — иди сюда. Луи с непониманием взглянул на него, но Лестат приглашающее протянул руку и указал на место рядом с собой: — Сядь со мной, Луи, пожалуйста. Пришлось встать и нерешительно приблизиться к нему. Луи никогда не знал, что ждать в следующую минуту. Жизнь с Лестатом напоминала пороховую бочку. Никогда не знаешь, когда рванет в следующий раз. Но сейчас Лестат казался спокойным и настроенным вполне миролюбиво. Едва Луи присел на кончик табурета, как Лестат бесцеремонно подвинул его поближе к себе и взял за обе ладони. — Не играл никогда? Перестань думать обо всем, что произошло, Луи. Смотри только на руки, — Лестат неожиданно бережно поставил обе руки спутника на клавиатуру. — Пальцы не поднимай. Кисть должна быть свободна, но не свешиваться с клавиш. Вот так. Это не трудно. Я покажу. Лестат сыграл правой рукой несколько нот и выжидающе посмотрел на Луи. Собственно, последний не горел желанием даже сидеть здесь, но злить сейчас Лестата хотелось ещё меньше. Тем более, сейчас создатель казался невероятно живым, даже сочувствующим. Повторив движение, Луи незаметно выдохнул. — Молодец, — негромко одобрил Лестат. Он поставил свою руку рядом с рукой Луи и наиграл простенькую мелодию, не выходя за пределы одной октавы. — Доверься своим чувствам. Ты теперь не смертный. У тебя есть особые способности. Доверься им. Руки сами знают, что нужно делать. Луи осторожно, словно нажимал не на клавиши, а на лезвие ножа, повторил за ним. В награду ему досталась лёгкая улыбка. — Давай ты повторишь её ещё раз, а я буду тебе аккомпанировать? Готов? Тогда на счёт три… Через два часа Луи с удивлением осознал, что чёрные закорючки на тонких линиях больше не кажутся ему загадочном тайнописью, а вполне понятными нотами и в скрипичном и в басовом ключе. Лестат ни разу не посмеялся над ним, даже не язвил, что было для него удивительно. Он был сама вежливость и внимательность. Наконец Луи поблагодарил за урок и собрался встать, но в этот момент Лестат остановил его, обхватив пальцами запястье. — Уже уходишь? Останься, до рассвета ещё есть время. Не уходи, Луи, пожалуйста! — Я просто хотел почитать, пока не встало солнце, — неуверенно отозвался де Пон дю Лак, но Лестат смотрел на него с такой мольбой, что пришлось уступить: — хорошо… — Спасибо. Хочешь, я сыграю тебе что-нибудь? — Выбери что-нибудь сам. Лестат слегка улыбнулся. За это время он не отпускал запястье Луи, и непроизвольно касался выступающих из-под кожи вен на внутренней стороне руки. — Тебе было неприятно? — спросил он тихо. — О чем ты? Это самая спокойная ночь из всех, что мы провели вместе, — с лёгкой улыбкой сказал Луи. Это была правда, они постоянно ссорились. Лестат прислонился головой к его плечу и неожиданно тихо произнёс: — Хотел бы я, чтобы такие ночи были чаще. Луи смотрел на его профиль, белокурые волосы, изящными волнами обрамлявшими узкое лицо, и никогда ранее не появлявшееся чувство нежности к Лестату охватило его. Луи хотелось просто сидеть так, ощущая руки Лестата в своих ладонях, чувствуя приятную тяжесть у своего плеча. — Если ты хочешь поговорить, Луи, о чём угодно — приходи ко мне. Я, как никто другой, пойму тебя, — сказал де Лионкур, медленно поднимая ладонь создания к лицу. Луи знал об обмене кровью, и слегка напрягся, однако Лестат осторожно провёл пальцем по костяшкам и прижал его ладонь к своим губам. Этот жест был настолько неожиданным, что молодой вампир вздрогнул, чего не заметить Лестат, разумеется, не мог. Он тот час поднял голову и отпустил его. — Я не держу тебя, можешь идти читать. Луи охватил стыд. — Нет, Лестат, прости, просто я не привык… Позволь мне ещё побыть с тобой… Лестат пристально смотрел ему в лицо, потом встал и сделал жест следовать за ним. Подойдя к окну, он неожиданно ловко поднялся прямо по стене на крышу. Луи с лёгким волнением выглядывал наверх. — Не бойся, не упадёшь, — раздался звонкий смех с крыши. — Попробуй. Пришлось лезть следом. Это оказалось неожиданно легко, однако почти у самой крыши Луи не смог нащупать ногой на что можно опереться. В эту секунду Лестат схватил его за руки и втащил наверх. Луи оглянулся по сторонам, от внезапного ощущения высоты у него закружилась голова, и он, поскользнувшись, схватился за то, что было ближе к нему ближе всего — за Лестата. Две секунды понадобилось Луи, чтобы осознать — он крепко вцепился в плечи Лестата, а лицом уткнулся ему в грудь, при этом де Лионкур обхватил его обеими руками и прижимал к себе. — Все хорошо, я тебя держу, Луи. Луи поднял голову, непривычно глядя в его лицо снизу вверх, и внезапный прилив радости поднялся в его душе от одного только ощущения, что Лестат здесь, что он так крепко и надёжно удерживает его своими сильными руками, не давая упасть. — Я хотел показать тебе вид на город, — де Лионкур взял отпрыска за руку, переплёл свои пальцы с его и повёл за собой. — Смотри. Новый Орлеан светился огоньками в домах, а над домами огромным серебряным диском висела луна. — Красиво, — выдохнул Луи и повернулся к Лестату. Золотые волосы создателя ночью отливали серебром, а голубые глаза фосфоресцентным светом сияли на бледном лице. — Лестат, — негромко позвал его Луи, и дождавшись, когда он обернётся, продолжил: — ты ведь никогда меня не оставишь? Лестат чуть наклонил голову, сжал ладонь Луи чуть сильнее, и произнёс: — Я-то никогда не брошу тебя, mon cheri. Но чувствую, инициатором разлуки будешь именно ты. — Почему? — от этих слов сердце неприятно кольнуло. Луи подошёл к нему ещё ближе и потянул за руку, словно ребёнок, требующий внимание родителя. — Ты несчастлив, — коротко ответил Лестат. — Не счастлив со мной. Не именно сейчас, а вообще. Тебе нужно время. И оно будет у тебя, Луи. Столько, сколько потребуется. Я буду ждать тебя хоть вечность. Луи ничего не ответил, но от этих слов у него неприятно дрогнуло внутри. Он действительно часто задумывался о том, ⎌чтобы уйти, но сейчас, глядя на их крепко переплетённые руки, больше всего боялся разорвать эту связь. Уйти, бросить Лестата в этот момент казалось совершенно невозможным. Почему? Потому что именно сейчас к нему не было ненависти. Была всепоглощающая любовь, от чего неприятно слезились глаза. — Я люблю тебя, — твёрдо произнёс наконец Луи. — Чтобы я не говорил и не скажу тебе в будущем, моё сердце всегда будет принадлежать тебе, Лестат. Лестат обернулся к нему, губы его слегка дрогнули. — Я знаю, — просто ответил он. Они стояли почти до самого восхода солнца, пока Луи не почувствовал, что начинает засыпать. Тогда Лестат молча обнял его и на короткое мгновение поднялся в воздух, а после опустился вниз, к входной двери. — Приятных снов, Луи. — До завтра, Лестат, — Луи уже повернулся к двери, а потом вдруг неожиданно порывисто шагнул к нему, поцеловал в щеку и скрылся в недрах дома. Лестат смотрел ему вслед с лёгкой улыбкой и полным ощущением счастья в сердце.