Приговоренные жить

Как-то незаметно для всех рабочий кабинет и гостиная Назира в эти дни стали местом общего сбора. Вот и теперь в креслах и на диване собрались почти все участники анти заговора, как остроумно обозвал их разношерстную компанию Лель. Все выглядели действительно уставшими. Марика и Рон неважно чувствовали себя после кровавых экспериментов, да и по-прежнему немалое беспокойство вызывал у обоих так и не пришедший в сознание Ральф. Вот уже полных два дня ослабленный ядом оборотень был без сознания, сердце его билось замедленно, словно при глубоком сне, а проекция Рона показывала установившееся в организме хрупкое равновесие, когда любой, самый малый шаг, может перевесить как к жизни, так и к смерти. Ральфа решено было не трогать и оставить в спальне султана. Сам Назир только вздохнул, привыкая к чужому самоуправству. Впрочем, ему все равно было, где ночевать, лишь бы рядом был столь драгоценный и непредсказуемый Лель. Лель был непривычно бледный и тихий, чаще всего лежал на кровати или спал, свернувшись беззащитным клубком. Новый яд был силен, и даже частичная подмена крови не могла сразу побороть его. Назир очень беспокоился. Его любимый красавец-демон отказывался от винограда. Еще несколько дней назад султан не поверил бы, что такое возможно. Но больше всего доставалось самому Назиру. Кроме беспокойства за здоровье Леля, он ежедневно управлял операцией по устранению заговора. Витор в качестве начальника стражи был безупречен, желая доказать своему правителю собственную полезность. Маркус же оказался человеком слабым и самолюбивым до крайности. Он готов был на все, лишь бы сохранить собственную жизнь. Каждое вновь всплывавшее в расследовании имя влекло за собой новые аресты и новые допросы. Бывало, что Назиру приходилось есть лишь раз в день, на большее просто не хватало времени. А это, в свою очередь, отражалось на физическом состоянии ожидавшего ребенка человека. Султан похудел, лицо его осунулось, под глазами залегли темные круги усталости, но он держался из последних сил. Ведь это его власть, его трон, его страна и прямая обязанность правителя все это защитить. Неожиданно предложил свою помощь в оформлении приказов и протоколов допросов Кайл. Уставший Назир сомневался недолго. Родич оказался талантлив, теперь малая часть работы легла на его плечи. Назир все чаще задумывался. Что же ему делать с мальчишкой? Если раньше ответ был однозначен – единственная угроза трону подлежала немедленному физическому устранению, дабы иные заговорщики не могли больше воспользоваться юношей, то теперь делать этого не хотелось. Жаль было мальчишку. Неожиданно проснувшаяся сентиментальность сильно раздражала и без того измотанного султана, заставляя все чаще срываться в приступы гнева. Назир дал себе слово, что подумает над судьбой Кайла после, когда закончится вся эта сумасшедшая гонка. Но если усталость Назира была больше физической, то Лик был измотан неизвестностью. Он замучил Рона и Марику вопросами о прогнозах для Ральфа. Все эти дни, как только друзья решились сообщить Советнику о случившейся беде, он почти не отходил от постели любимого. Вот и теперь он был здесь, в спальне султана, где под легким одеялом застыл в неподвижности Ральф. Лик обмакнул в травной смеси чистую тряпицу и снова принялся обтирать чуть теплое, нездорового желтого воскового цвета тело. Эту процедуру следовало производить каждый час, убирая с кожи выделяемый через поры вместе с потом яд. Лик был терпелив и упорен. Ухаживать за Ральфом он не позволял никому другому. Иногда ему казалось, что Ральф умер. Тогда его сердце сперва замирало от ужаса, а потом начинало биться в сумасшедшем ритме. Лик приникал ухом к казавшейся неподвижной груди оборотня и пытался услышать тихие редкие биения пораженного ядом сердца, и не мог – собственный сумасшедший ритм заглушал любые другие звуки. Тогда он подхватывался и бежал за Роном или Марикой, умоляя их еще раз осмотреть Ральфа. Эскулапы вздыхали, но ничем более не выражали собственного неудовольствия, всегда шли с ним вместе и снова и снова убеждали отчаявшегося человека, что пациенту не хуже. Но, к сожалению, и не лучше. - Ты бы поспал, - Марика мягко тронула его за плечо, отвлекая от нерадостных мыслей. - Нет, я не могу, - Лик упрямо покачал головой, отказываясь. – Понимаешь, мне иногда кажется, что все, что происходит со мной идет по кругу, по страшному повторяющемуся кругу. Еще года не прошло, как я похоронил дорогого для меня человека. И там тоже ничего нельзя было сделать. Он просто умер у меня на руках. А я видел его агонию. До самого последнего вздоха рядом был, и ничего, ничего не смог сделать. Думал тогда, что тоже умру вслед за ним. А получилось остаться в живых. Потому что вот он появился. А теперь, словно повторяется все. Мне страшно, Марика! – он поднял на травницу покрасневшие от недосыпа, наполненные непролитыми слезами глаза. – Я просто боюсь, что снова потеряю. Теперь еще и его. Словно мне нельзя любить, потому что все, кого я люблю, умирают. - Вот смотрю я на вас, - устало вздохнула Марика, - и диву даюсь: вроде умные взрослые мужчины, а как коснется дело любви и чувств, словно дети малые, то глупости делаете, то не меньшие глупости и пугалки сами себе придумываете. Утомили вы меня, мальчики, честное слово утомили. Ладно Мартин – импульсивный, сперва делает, потом думает, Анджей - и вовсе дитя-переросток. Лик, но ты-то?! Что за глупости себе навоображал? Император от болезни умер, и ты тут не при чем. А Ральф вовсе жив. Откуда столько пессимизма? Не веришь мне и Рону? Дело твое, конечно. Я понимаю, почему тебе Рон так не нравится. А я-то чем не угодила? - Прости, Марика, не хотел обидеть, - покаялся Лик. - Дай-ка еще раз осмотрю Ральфушку, может, поменялось что. Лик встал и отошел к окну. На столицу опускалась очередная, третья по счету ночь. Измученное тело требовало сна, но Советник понимал, что вряд ли получится заснуть. Сердце и разум сковало тонкой ледяной корочкой страха. Беспокойство, словно неугомонный червь, точило душу, забирая надежду на лучшее. Внезапно, на самом краю теней, темными пятнами расползавшихся от деревьев сада, ему почудилось странное движение, словно несколько более темных клякс, отдаленно напоминающих человеческие тела, спрыгнули откуда-то сверху и тут же метнулись в сад под прикрытие ночной черноты. Советник невольно прищурился, внимательно приглядываясь к саду. Да, несомненно, там кто-то был, и этот кто-то определенно не спешил заявлять открыто о своем присутствии. Если прячется, значит, враг. Жизнь давно приучила делать только такие выводы. - А Назир уже вернулся? – не поворачиваясь от окна, спросил он у травницы. - Хм! Я-то, наивная, думала, что ты первым делом о здоровье Ральфа спросишь. Имей в виду - султан уже занят. Лель делиться ни с кем не станет. Даже с тобой! - Что за глупое предположение! – возмутился Лик. – Назир нужен мне совсем по другому поводу! - А, ну, если по-другому, то в гостиной. Впервые за день кушает. Лик быстро вышел и не услышал, как Марика пробормотала себе под нос: - Вот так-то лучше. Хоть какие-то нормальные человеческие эмоции очнулись. А то придумал – все вокруг меня умирают! Пусть уж лучше злится. Назир действительно впервые за день ел. Он так устал сегодня, что с трудом понимал, что сейчас жует. Наверное, он бы лучше сразу заснул, но заботливый Лель, несмотря на собственное недомогание, сидел напротив и намеревался сидеть там до конца, пока не убедится, что глупый человек нормально поест. Выход был только один – поесть быстро. Тогда ему дадут, наконец, возможность поспать. В гостиную из спальни вошел Лик. Это было само по себе необычным. Ведь его никто, кроме Рона и Марики не видели уже целых два дня. - Ральфу лучше? – с надеждой спросил у него Лель. - Нет. Все по-прежнему, - мрачно ответил Лик. – Назир, ты ждешь гостей? - Нет, - невнятно ответил султан и с подозрением посмотрел на Советника. - Может, Витор назначил скрытые патрули в саду? - Я не подписывал такого распоряжения, - чуть задумался, вспоминая, Назир. – Ты ведь это сейчас не просто так спрашиваешь? - Да уж наверно! В саду посторонние. Прямо напротив наших окон. И они прячутся. Все, находившиеся в гостиной при этих словах невольно подобрались. Каждый понимал, что в смутное время прячущиеся рядом с дворцом неизвестные означают приближение скорых неприятностей. - Сколько их? – резко спросил султан. - Мне привиделось четверо, но, может быть, и больше. Это лишь то, что я успел случайно заметить. - Плохо! Проверь стражу в этом крыле. Передай мой устный приказ быть настороже и ожидать нападения. Пусть вышлют гонца к Витору. Лик согласно кивнул и вышел выполнять чужие распоряжения. Сейчас был не тот случай, чтобы напоминать о своей принадлежности к другому государству, ведь решались вопросы общей безопасности. - У кого какое оружие под рукой? – уточнил Назир, обводя окружающих тяжелым взглядом. - Я маг, клинками не пользуюсь, но могу подвесить до трех готовых для активации заклинаний. Одно – защитное, два – атакующих. Они не сильные, максимум на двоих противников каждое. - Лель? - При необходимости трансформируюсь, - скривился демоненок, - но силы не те. Смотря кто противник и сколько их. - В этом крыле восемь стражников против четырех обычных. Одного отошлют к Витору. Значит, семь, - подсчитал султан. – Плюс я и Советник Лик. - Вот еще! Да кто вас пустит! – возмутился Лель. – Вы неприкосновенны и охраняемы. Будете сидеть у Ральфа. - Я воин! – опасно набычился Назир. - Ты носишшшь нашшшего ребенка! Выносишшшь – будешшшь воином! – рассерженно зашипел Лель. - А ты вообще несовершеннолетний! – привел свой аргумент покрасневший султан. - Опять? И что не поделили на этот раз? – спросила ничуть не удивленная услышанным Марика. - Право сдохнуть с оружием в руках! – зло ответил Назир. - Сомнительное удовольствие! – сообщила травница, располагаясь на освободившемся диване. - Да что ты понимаешь в мужских делах?! – взъярился султан. Но женщина лишь тонко усмехнулась в ответ, не собираясь вступать в глупые споры. - По моим представлениям право на жизнь куда как лучше любых попыток героически, как ты изволил выразиться, «сдохнуть». Нет в смерти ничего героического, какой бы она ни была. Так что деритесь лучше за жизнь, мальчики. Кстати, а зачем оружие-то? - В саду посторонние, - коротко сообщил все еще хмурый Лель, но тут же был остановлен властным жестом Марики, тревожно приподнявшейся на мягком сиденье. - Там бой! – тревожно сказала она, показывая рукой в правую часть коридора. Все вскочили на ноги, прислушиваясь. Но только тихо тикали часы на каминной полке. - Уверена? – спросил Назир. - Там был бой! - Значит, минус семь, - мрачно подытожил султан. - Там Лик! Лель синеволосой молнией рванулся к двери и прежде, чем кто-нибудь успел его остановить, выбежал в коридор. Назир грязно выругался и кинулся следом. За ним, не сговариваясь, выбежали Марика и Рон. Представшая в дворцовом коридоре картина заставила их в недоумении замереть на месте…