Закрывая глаза

— Джей, ты как там? Все нормально? «Да, блять, нормально, охуенно все! Просто мне, сука, судя по ощущениям, прострелили плечо, а так, да, все чудесно, не беспокойся, братишка» — билось в голове парня, медленно сползающего по стене на кафельный пол ванной. Вечеринка в честь дня рождения Дейзи была в самом разгаре, а средний Броди вместо того, чтобы закидываться текилой и предаваться грехам вместе с остальными, скулил на полу уборной, миленько декорированной орхидеями. Пульсирующая боль медленно растекалась по всему телу, и брюнет знал, что так будет еще как минимум минут двадцать. — Все хорошо, Грант, я в порядке. Скоро выйду, плесни мне виски, или чем там вы закупились… В общем, чего-нибудь покрепче. — А. Окей, брат, попрошу Кита достать бутылку. Ты это, выходи быстрее, Райли волнуется. Промычав что-то согласное и вслушиваясь в удаляющиеся шаги брата, Джейсон застонал и уткнулся горящим лицом в холодный кафель. Гранту никогда не понять его, его соулмейт явно не больная на голову сука, что частенько подрабатывает мишенью для пуль, ножей и кулаков, в отличие от соулмейта Джейсона. Да и судя по постоянно ноющим костяшкам на руках, его суицидальная малышка любит рукопашный. А что уж говорить о небольших ожогах на руках от, видимо, быстро прогоревших косяков. Нет, старшему Броди явно повезло с родственной душой, считал Джейсон. Дейзи была милейшей блондинкой с хорошей фигурой пловчихи и прелестной улыбкой. Да одно то, что она никогда не загибалась от ломок, передавая все свои ощущения Гранту, парень считал невероятным достоинством, потому что уж ему-то посчастливилось поваляться с абстинентным, мать его, синдромом. А все из-за какой-то бляди на другом конце света, с которой он пожизненно связан и чья боль передается и ему. Вот и сейчас, неосознанно зажимая рукой совершенно здоровое плечо, парень тычется мордой в кафель, тихо матеря неизвестную родственную душу. «Надо потерпеть, немно-о-ого потерпеть, осталось еще минут пять, сукасукасука, как же больно-то». В дверь стучится какой-то утырок со слабым мочевым пузырем и требует впустить его. Посылая его в пешее эротическое осипшим голосом, парень немного расслабляется. Кажется, начинает отпускать. Кое-как поднявшись с пола и отряхнув измятую одежду, Джейсон подходит к раковине. В изящном зеркале на стене отражается его измученное лицо, и парню приходится долго умываться ледяной водой, чтобы придать себе более-менее человеческий вид. Щелкнув замком и открыв дверь, брюнет врезается в стремящегося к унитазу перепившего пацана. Кажется, это кто-то из друзей Кита, но парень не уверен. Выходя из ванной под симфонию опорожнения желудка и потирая плечо, Джейсон идет на громкие звуки какого-то современного хита и на не менее громкий смех. На диване сидят виновница торжества, Грант, Райли и вся их компания. Встретив парня радостными возгласами и протянутым стаканом с хорошим виски, все начинают наперебой рассказывать Джейсону о гениальной идее Карсвелла. Ну, как рассказывать, скорее орать наперебой, пытаясь перекричать музыку и друг друга. Наконец, после пары тычков и шиканий выделяется главный рассказчик — Кит. Под радостными и не совсем трезвыми взглядами остальных, тот пересказывает диалог, в ходе которого и зародилась «Лучшая идея это года, чувак, я тебе точно говорю!» и который Джейсон пропустил. — Ну, короче, ты же помнишь, что через месяц твой брат сдает последний экзамен на лицензию пилота, да? Ну так вот, Винс предложил отметить это дело самбукой, Лиза предложила пить самбуку на пляже, а Оливер — пить самбуку на пляже в Бангкоке. Он у отца кредитку спиздил, и, пока счет не заблокировали, мы тут налички сняли и билеты заказали. Короче, доставай плавки, киса, мы летим в страну счастья и греха! Пока остальные радостно чокались и комментировали щедрое предложение друга, Джейсон думал о том, что нужно будет не плавки доставать, а обезболивающие, и в большом количестве, ведь если прихватит в Бангкоке (а в Бангкоке прихватит, соулмейт редко была невредимой дольше недели), искать таблетки будет проблематично. Будто в ответ на его мысль, плечо снова разорвало дикой болью — видимо, пулю вытаскивали или рану обрабатывали. Судорожно вздохнув и вжавшись в диван, парень начал мысленно считать до десяти, мечтая о том, как бы он разорвал глотку своему соулмейту при встрече.

***

Ваас сжимал ремень зубами и тихо рычал, когда Эрнхардт в очередной раз промахивался мимо вены. У доктора руки тряслись так, что впору было ставить наркоз ему, чтобы успокоился, а не пирату. Наконец совладав с конечностями, Алек ввел наркотик и с облегченным вздохом наблюдал, как пират проваливается в сон. Впереди было непростое дело — вытащить из плеча пулю и зашить рану, а сделать это надо быстро, ведь привыкший к наркоте Монтенегро очнется совсем скоро. Притащивший его сюда пират мялся у входа в подвал, где была оборудована «подпольная операционная», и явно не знал, что ему делать. Видимо, не хотел мешать работе врача, но и от Вааса отходить боялся, мало ли что. — Ты бы наверх шел, нечего мне тут стерильность нарушать, — пират обвел взглядом «стерильную», заляпанную кровью и усыпанную использованными ватками и шприцами комнату, нервно хмыкнул, но полез наверх. Проводив его взглядом, старик снова повернулся к столу, на котором уже третий раз за месяц лежал бессознательный главарь пиратов. — Ты бы сдох, что ли, уже, суицидник херов, сколько можно тебя зашивать. На вас, ебанатов, бинтов и наркоты не напасешься, — покачав головой, светило медицины Рук Айленда сунул под язык таблетку собственного изготовления и достал скальпель. День наклевывался невероятно увлекательный.