My last memories.

«В моей душе случился маленький бардак» Не думала, что когда-нибудь смогу самой себе признаться, что проиграла. Нещадная битва внутри самого себя, битва между чувствами и здравым смыслом, но есть ли толк? Есть ли толк признавать это сейчас, если сам смысл этой битвы улетел из моей жизни вместе с дуновением ветра, подхватившим его записку выброшенную мной минуту назад? Передвигаю ватные ноги, которыми еле управляет опьянённое сознание, но вдруг останавливаюсь, задирая голову вверх. Почти пришла… «Я поднимаю руки там на маяке» Крыша. открыв тяжёлую дверь, жмурюсь от ярких лучей заката и плюхаюсь на какую-то бетонную плиту. Очередной глоток обжигающего горло виски и отчуждённый взгляд на раньше родную, а теперь ненавистную гладь воды. Солнце вновь начинает слепить, поэтому я вскидываю голову вверх, пытаясь подавить вызванные лучами слёзы. Снова отпиваю из горла. Будь он тут, он бы ругал меня за этот проступок. «Не осуждай меня, скажи мне, как же так?» — Ну что ты на это скажешь?! — с ненавистью выкрикиваю я в воздух. Пускай, пускай меня никто не услышит, но я докричусь. Я сорву голос, потеряю равновесие и грохнусь вниз, но докричусь. Я ДОКРИЧУСЬ ДО ЭТОЙ ТВАРИ! Но… смысл? Ведь он…мёртв. Снова грохаюсь на холодный бетон и снова пью, в этот раз не сдерживая слёз, пускай ОН так их не любил… «Сегодня утром тело найдено в реке…» Мы познакомились, когда мне было 19, а если быть точным, то нас познакомили общие знакомые. Я никогда не думала о серьёзности этих отношений, а он думал… он стал мне другом, а я идеалом для него. Я крутила весьма неудачные романы, а он всегда меня утешал за чашкой чая или чего покрепче. По-моему мы даже мы даже пару раз занимались любовью и со временем я к нему привыкла, но так и не смогла увидеть в нём мужчину, которого смогу полюбить… а он лез на стену от разгрызающей его тоски и урагана чувств, но я этого не видела, я в упор не замечала очевидного. Я не понимала, как больно я ему делаю… «И я пишу тебе письмо в свою тетрадь.» Слёзы ручьями бегущие по щекам, разбитая бутылка и порезанные руки, я смотрела на завораживающие капельки крови на онемевших пальцах и понимала, что мне уже не страшно умереть… — Эта пучина недавно забрала тебя, — так легко на душе. Хочется летать, смеяться и прыгнуть… Кусочки стекла противно впиваются в пальцы, пока я забираюсь на невысокий барьер, отделяющий меня от рая и от него. В правом кармане всегда таскаю с собой тетрадь, подаренную мне таким дорогим, но уже мёртвым человеком. «И оставляю многоточие в конце.» Кровь так красиво смотрится на белых страницах. Некоторые капли стекают по белой бумаге, марая одежду, а я улыбаюсь словно безумная и продолжая выводить раненными пальцами надпись «Я люблю тебя…» Но вся эта кровь и боль, она не сравниться с тем, что пережил он. Тянусь к самому большому осколку, лежащему в окружение собратьев на бетонном полу, но теряя равновесие падаю, расцарапывая щеку в кровь. Плевать. «И я ищу твое лицо в своем лице.» Осколок так приятно блестит на солнце, направляя лучи светила на меня, а я смотрюсь на себя в искажённое отражение. «Какая острая неслыханная боль.» — Мы так похожи… — улыбаюсь я. — Но ты всё ровно прекраснее. Всегда был. А помнишь, как ты утверждал обратное? Конечно, помнишь ведь это было неделю назад. Ты был таким сильным и живым, а я рядом с тобой казалась трупом. Ты был… — опускаю глаза. Мне больно. Мне снова до безумия больно и одиноко. Я снова понимаю, что его нет! Я снова опускаю глаза в пучину… «Какое странное желание упасть.» Я знаю, что он рядом, поэтому откидывая голову, смотрю на серую стену и вижу… его. — Думаешь они будут плакать? — вздыхаю я, опуская осколок. — Думаешь придут на мои похороны? Да, я уверена, что придут, уверена, что никогда не поймут меня, но всё ровно будут держаться за руки, вспоминая всё хорошее. Возможно, мама будет рыдать. да, я уверена, что она разрыдается, поглаживая мою холодную ладонь, а всегда серьёзный отец пустит слезу. А будем ли мы там? Конечно будем. Мы будем держаться за руки, как тогда на мосту, — от нахлынувших воспоминаний улыбаюсь, прикладывая острый край осколка к белоснежному запястью. «Такое нечто обо мне и алкоголь, И это нечто надо мной имеет власть»  — И будем просить, чтобы они не винили себя, ведь это был наш выбор. Да, сейчас нас разделяют сотни, возможно счастливо прожитых мною лет до какой-нибудь болезни или старости, но ты и представить не можешь, как сокращается это расстояние, когда я сижу здесь. Ведь я не представляю свою жизнь без твоей улыбки, твоих тёплых объятий и красивейших глаз. Обещай, что когда я упаду, ты будешь держать меня за руку, как тогда… на мосту. «В многоэтажках зажигаются огни.» Я встаю на ватные ноги, безбоязно глядя в чарующую бездну. Ты держишь меня за руку, вытягиваешь последний страх. Уже темнеет и вода чернеет под нами, но я сжимаю твою ладонь. Пускай ты умер для всех, но для меня, в свете домов ты как всегда прекрасен. «Я выхожу к тебе навстречу налегке.» На душе легко и спокойно… и уже плевать поймут ли меня окружающие, ведь сейчас я рядом с ним… «Сегодня ночью мы останемся одни.» Закидываю ноги и становится страшно, но ветер, дующий в спину, шепчет лишь одну фразу, отбирающий все сомнения. — Я жду… — ведь этот голос принадлежит…ему. «Сегодня утром тело найдено в реке.» — Прощай, мама… — удар и я уже не чувствую боли. Мне хорошо. Я рядом с ним…