Move on

Йен сидел на кровати, полностью погруженный в свои мысли. Он знал, что надо поговорить с Трэвором, знал, что еще не все потеряно и они могут возобновить свои отношения. Именно этого от него все ожидали, потому что считали Трэвора хорошим парнем. Но Йен ни слова не сказал им о Микки, о том, что был уже возле мексиканской границы, что был уже в шаге от захватывающей жизни в Мексике вместе с Микки. Ведь может, если бы он рассказал хотя бы Липу, тот бы его понял и дал нужный совет. Но нет, Йен этого не сделал. Он понимал, что все надо держать в секрете, ведь от этого зависела безопасность Микки. После похорон Моники и потрясающей речи Фрэнка он напился, зная, что такого нельзя было делать. Именно после этого ему в голову пришла пиздец какая странная идея о том, что он должен забрать Евгения поехать в Мексику к Микки. Йен боялся своих мыслей, они заводили его в тупик, не давали нормально жить. Но он осознавал, что должен двигаться дальше. Поэтому решил пойти к Трэвору, чтобы разобраться в сложившейся ситуации. Перед глазами Йена мелькали все цвета радуги, плакаты, флажки, слоганы. Зайдя в один из кабинетов, он увидел своего работающего парня, вроде как парня. Он не соизволил даже посмотреть на Йена. — Трэв… — Хочешь сказать, что опять был с Микки? Действительно можно было так подумать, потому что около двух дней Йен не выходил на контакт с миром. Он просто сидел у себя в комнате, много думал и прокрастинировал. — Нет, я… Я хотел извиниться и поговорить… — Йен, ты должен понять. Я пришел на похороны Моники не из-за тебя, а потому что она мне понравилась, когда мы познакомились и я хотел почтить память, но не больше. Я могу понять, как тебе тяжело и через что ты проходишь сейчас, но я так не могу, мне не нужен человек, который мечется между двумя вариантами, не понимая, какой выбрать. Можешь ничего не отвечать, ведь сам факт того, что ты был с ним проясняет для меня всю ситуацию. Я не в обиде, но хочу, чтобы ты знал, что не красиво так поступать с чувствами людей… Видимо, он хотел еще что-то сказать, но Йен повернулся к двери, тем самым показывая, что разговор продолжать не хочет, или скорее не хочет дальше слушать монолог Трэвора.