human

Накануне Сэм гнал на машине как мог, игнорируя все дорожные знаки, показывающие максимально допустимую скорость. В последние несколько месяцев он был готов ко многому, но происходящее вышло за все грани, которые Винчестер допускал. Поворачивая на поворот в Бейкон-Хиллс, он стал лихорадочно думать, как объяснить своей племяннице все, вспоминая, что вообще его брат сказал ей… … — Ты сказал Иззи, что мы отправились в «большую охоту» с другими охотниками? — с воздушными кавычками спросил Сэм, подавив смешок. Дин закатил глаза и подал брату бутылку пива. — И скольких живых других охотников мы знаем? По твоей версии. — Иззи то этого не знает, — открыв свою бутылку, ответил старший Винчестер и сел рядом. — Что? — взъелся он под взглядом брата. — Я сказал ей, что уеду, что, возможно, могу не быть на связи. Она все знает, не будет снова считать себя брошенной. Не смотри на меня своим осуждающим оком! — Почему мы не можем просто сказать ей правду? Просто для разнообразия. — Какую правду? Что я получил печать Каина и готов убивать всех и вся? — в саркастичной манере спросил Дин. — Не хочу, чтобы она или Мишель видели меня таким. И уж тем более навредить кому-нибудь из них. Совсем на худой конец, не хочу пришить Айзека. У меня и без печати руки чесались каждый раз, как я его видел, а сейчас.… Даже не хочу проверять. — Как мило с твоей стороны подумать даже об Айзеке, — усмехнулся Сэм. — Затухни и пей свое пиво, — закрыл разговор Дин и вытянул ноги на другой стул…. ….Сэм сделал еще глубокий вдох, а потом выдохнул, посмотрев на табличку «Добро пожаловать в Бейкон-Хиллс». Мужчина был уверен, что найдет, что сказать. Всегда находил. Через двадцать минут он же подъехал к нужному дому и увидел, что свет горит только наверху. Хотя в этом не было ничего удивительного, поскольку был уже двенадцатый час ночи. Винчестер поднялся на крыльцо и нажал кнопку звонка. Некоторое время никто не подходил к двери и охотник начал волноваться, но потом услышал активность внутри дома. — Сэм? — удивленно спросила я, разглядывая дядю. — Привет, заходи, — радостнее продолжав, я пустила его в дом. — А где… — Мишель дома? — перебив, спросил Винчестер. Я отрицательно покачала головой. — Она на свидании, — растягивая слова, протянула я, наблюдая, как дядя ходит по дому, проверяя окна и заднюю дверь. — Все нормально? — Пока не знаю, — вернувшись ко мне, сказал Винчестер. — Переоденься и поедешь со мной, — посмотрев на пижаму и носки, которые были на мне, продолжил он. — С кем у нее свидание? — Куда? Что происходит? — забормотала я, усваивая все, что происходит. — Сэм?! — Изабелл! — прикрикнул дядя, чем еще больше удивил меня. К тому, что отец может так рявкнуть на меня я уже привыкла, но от Сэма я этого не ожидала. Я стала его рассматривать. Нервный, взвинченный больше, чем обычно, явно давно не спал. Заметив мою растерянность, он подошел ко мне ближе и положил руки на плечи. — Иззи, — мягче заговорил мужчина, — я объясню все, но чуть позже. Сейчас скажи, где твоя мать и переоденься. Возьми вещи на пару дней. — Я не знаю, где мама. Я даже не знаю, с кем она встречается. Говорит, что пока рано что-то говорить об этом, — наконец ответила я. — Ладно, я сам позвоню ей. Собирайся, — ища телефон в куртке, сказал Сэм. Я так и стояла на месте, словно вкопанная, боясь спросить то, что меня интересовало. Дядя нашел мобильник и вопросительно посмотрел на меня. — Папа ведь здесь? С тобой. Винчестер нервно сглотнул, понимая, что, видимо, не всегда может найти, что сказать. — Дин здесь. Ну или скоро будет. Просто… Дин сейчас не совсем Дин. Поговорим, когда приедем в мотель, ладно? — Ладно, — неуверенно протянула я и пошла к себе в комнату, думая, что чем быстрее я уеду с дядей, тем быстрее он мне все объяснит. Кинув в сумку первые попавшиеся вещи, я взяла ее, свой мобильник и пошла вниз. Сэм уже договаривал по телефону и завершил вызов. — Нет-нет, — решительно сказал он, забирая сотовый. — Телефон ты не возьмешь, — строго сказал он и положил его на тумбочку рядом с зеркалом. — Пошли. *** — Так я и в школу завтра не пойду? — Спросила я, когда мы уже были в мотеле. — Пропустишь денек. Ничего страшного не случится, — ответил Сэм, наблюдая за улицей из окна. В комнату ворвался свет от фар подъехавшей машины, от которого и я, и дядя поморщились. Не прошло и пары минут, как в номер вошли мама и Кастиэль. Я стала разглядывать ангела. К тому времени, я уже знала, что он с Винчестерами вроде как снова в одной команде и все старое позабыто, но мне почему-то все еще было не по себе от его присутствия. — Сэм, можно тебя? — Спросила Мишель, показывая на выход из номера. Ну конечно, ее наверняка посвятили сразу, а я сижу в каком-то мотеле на окраине города и не понимаю, что происходит. Дядя вздохнул и вышел из номера, оставив нас с Кастиэлем наедине. Наверно, мы бы оба почувствовали неловкость, если бы не услышали разговор уже на повышенных тонах за дверью. — Именно поэтому я была против, чтобы Дин был частью ее жизни! Я всегда знала, что что-то такое произойдет. — Голос мамы. Тишина. Винчестер что-то отвечает ей, но тише, без возможности разобрать, сидя в номере, а я просто гипнотизирую дверь глазами. В голове стала вариться адская смесь. Я понимала, что произошло что-то серьезное, раз все так тянут с тем, чтобы озвучить это. Думая об этом, я посмотрела на Кастиэля, чья личность все еще оставалась для меня загадкой, поскольку я не знала ничего, что произошло почти за год с той осени, когда он заявился в ветеринарную клинику с обещанием помочь. — Может, ты скажешь, что происходит, — обращаясь к Касу, с надеждой спросила я. Ангел встрепенулся, услышав мой голос, и поджал губы. — Пожалуйста. Не успел Кастиэль никак отреагировать, как в номер зашли Сэм и мама. — Со мной кто-нибудь собирается разговаривать сегодня? — Нарушив молчание, спросила я, смотря на своих родственников. — Я сама, Сэм, — сказал Мишель, переглянувшись с мужчиной. — Хорошо, — отозвался охотник и вышел из номера вместе с Касом. Я недоверчиво проводила их взглядом и уставилась на свою мать, которая села рядом со мной на кровать. — С папой же ничего не случилось? — Наконец спросила я. — Зависит от того, что ты вкладываешь в это понятие, — с горечью ответила Мишель и тяжело вздохнула. — Дин жив, но он опасен сейчас, — продолжала женщина. — Сэм знает, как ему помочь, но не уверен, что это сработает на сто процентов. — Опасен? Но не для нас ведь. Такого не может быть, — поспешно заговорила я. Мама снова тяжело вздохнула, думая как объяснить своей дочери, что ее не совсем похожий на себя отец устал от попыток своего брата спасти его, потому что тот думает, что это еще возможно, и намекнул как собирается доказать обратное. В номере снова воцарилась тишина, поскольку Мишель никак не могла подобрать слов, чтобы объяснить все это. Женщина за этот вечер невольно вспомнила все. Вспомнила, как молодой охотник достал ее из гнезда вампиров, в которое она попала по собственной глупости. Вспомнила, как он зашел к ней в больницу, чтобы узнать, что она скажет полиции, и просто узнать о самочувствии. Вспомнила, как у них закрутился роман, исход которого казался очевидным обоим участником, поскольку она знала, что Дин уедет и не тешила себя никакими иллюзиями, а Дин понимал, что девушка знает все это, и не видел смысла отказывать себе в том, чтобы скрасить свое пребывание в городе. Но беременность испортила всю сложившуюся идиллию. Мишель вспомнила, как позвонила Дину и рассказала, что у них будет ребенок. Вспомнила, как они решили отдать его нормальной любящей семье. Вспомнила, как Дин за несколько месяцев изменился у нее на глазах, превратившись из нахального охотника в … обеспокоенного отца? Девушка не могла подобрать эпитет, чтобы описать, кем стал ее горе-любовник, но его слова о том, что в мире много дерьма и по статистике оно случается чаще всего именно с хорошими людьми заставили ее подумать о том, о чем она думать не хотела. Ведь у нее уже было несколько семей на примете. С любящими друг друга взрослыми, хорошо зарабатывающими людьми, которые могли позаботиться, а главное хотели ребенка. Но она согласилась с Дином. Теперь она знает о темной стороне мира, а значит, ее малышка не погибнет лишь потому, что кто-то примет ее рассказы о таинственном нечто за богатое воображение. Мишель вспомнила, как нелегко ей было ставить Дина перед выбором, поскольку знала о драме в его семье между Сэмом и их отцом, но она же стала матерью. А значит главное для нее сейчас не чувства Дина и даже не ее самой. Более того, сблизившись с Винчестером в духовном плане, узнав о его семье, о их войне, она аргументировала свое решение тем, что не хочет, чтобы однажды Джон или Сэм приехали к их дому и ей пришлось врать дочери о смерти ее отца, не хочет каждый раз вздрагивать от телефонных звонков, не хочет однажды узнать, что он сам стал тем, на кого охотился. Дин согласился. Он, как и Мишель, понимал, что главное сейчас не его чувства. Почему Мишель изменила решение? Она не могла четко ответить на этот вопрос. Возможно потому, что понимала — ее дочь нуждается в отце. Возможно потому, что знала — Дин все равно где-то рядом. Он переводил деньги с разных счетов по мере возможности, иногда она замечала его машину возле парка, где они гуляли с дочкой или музыкальной школы. Однажды она даже видела мельком его на одном отчетном концерте, который проводился в конце каждого года, чтобы показать, чего достигли дети. Она была готова поклясться, что это был Дин. И вот однажды после сто тысячного, не меньше, вопроса дочери, зная, что и ее отцу это важно, она просто сдалась. И не пожалела. Иззи любила отца всей своей детской и искренней любовью, впрочем, как и он ее. Все было хорошо до того момента, пока правда не вскрылась, но они пережили это. Мишель помнила, почему сдалась, а сейчас не знала, жалеет ли о своем решении. Поскольку перед ней сидит ее дочь, смотрит на нее испуганными глазами, и сейчас мало сказать того, что ее папа федеральный агент и помогает людям, чтобы удовлетворить детское любопытство. Ей уже не шесть, а почти восемнадцать. Надо сказать правду, но духу все равно не хватает. Нелегко сказать ребенку то, что огорчит его и уж тем более может разбить сердце. — Боюсь, что и для нас, дорогая, — наконец отвечает она, чувствуя, что какая-то часть мира ее дочери сейчас рушится на куски. *** Айзек очнулся и с трудом открыл глаза. Оборотень чувствовал, как по его организму распространяется яд, но, поборов позыв просто лечь, сел и стал осматриваться. Он в каком-то заброшенном здании. Не один. — Очухался, наконец, — раздался насмешливый тон. Лейхи сосредоточил все свое внимание, поскольку узнал голос. — Дин? — Удивленно спросил он, разглядев Винчестера. — Хочешь спросить, что происходит? — Усмехнулся мужчина, сложив руки на груди. Айзек с недоверием посмотрел на собеседника. Он знал, что отец его девушки не питает к нему сильной любви, но было сейчас в нем что-то по-настоящему темное. — Хочу дать понять своему братцу, что пора остановиться. Сначала здесь должна была быть Иззи, но зачем мне девчонка, которую я убью за пару секунд. Вот ты другое дело. С тобой можно сварить кашу. Но не волнуйся, она обязательно узнает, что ты погиб вместо нее, — разведя руками, произнес Винчестер. — Убить? Свою дочь? — Непонимающе переспросил Айзек. — Вы не навредите своему ребенку. — О своем папе ты думал так же, пока он избивал тебя и запирал в холодильнике? — С ядовитой насмешкой поинтересовался Дин. Лейхи опешил от подобных слов. Что-то было не так здесь, в этом разговоре. Он многое слышал в свой адрес из уст этого охотника: угрозы, саркастичные шутки, ироничные замечания, но не подобные, не такие злые. — Что с вами случилось? — Встав, наконец, на ноги, спросил Айзек. Дин довольно улыбнулся. — Я — демон, — признался он, сверкнув черными глазами.