human

« Все-таки пришлось уехать. Еще напишу» Айзек посмотрел на экран мобильного телефона и сжал его с такой силой, что было даже странно, почему он не сломался. Скотт посмотрел на друга и увидел, что Лейхи пытается обуздать чувство гнева, накатившего на него. — Она. Издевается. — Выделив каждое слово, проговорил юноша, чувствуя на себе вопросительный взгляд Скотта, и показал ему пришедшее сообщение. — Из-за отца? Или этой Грейс? — Простой уточняющий вопрос Скотта все-таки невольно выводит из себя. Парень поднимается со скамейки и пожимает плечами. — Я похож на человека, который знает хоть что-то, — раздраженно произносит Айзек, немного повысив голос, что и сам понимает. Он поворачивает голову и несколько секунд смотрит на тренирующихся учеников школы. — Извини, — переведя дух, произносит он. — Я просто… не понимаю ее. Есть Иззи и вроде у нас все хорошо, но потом случается нечто подобное и вместо того, чтобы принять помощь или доверится, она просто отталкивает. Я понимаю ее проблемы с доверием тогда. Но сейчас? В последнее время я все чаще думаю, что однажды проснусь, а от нее здесь останется только дом и шкафчик в школе. А я стану Грейс, как и все мы. Скотт перевел взгляд на друга и начал осмысливать сказанное, от чего его лицо стало непонимающим. — В смысле? — Окажемся в том же положении, что и она. — Нет. Я не про это. Ты же первый обо всем и узнал. -В том то и дело. Это не все. Той ночью в мотеле Иззи заснула позже, и я разговаривал с Сэмом. Есть кое-что еще… … — Как ты? — интересуется Винчестер, посмотрев на юношу. — Вроде неплохо, учитывая, что меня отделали какой-то библейской штукой, — ответил Лейхи и сел напротив Сэма за стол. — Первый клинок, — поправил мужчина, даже не задумываясь, что сделал это, поскольку мыслями был уже где-то далеко. Айзек посмотрел на охотника и почувствовал просто душащий его запах отчаяния. — Его же можно вернуть в человеческий вид. Надо только поймать, — заговорил парень, предположив, о чем задумался он. Сэм посмотрел на него и горько усмехнулся. — Изабелл тебе не рассказала еще? — Нуу она обрисовала в общих чертах, — ответил Лейхи. Винчестер устало вздохнул, подумав, что, наверно, было не самое подходящее время для долгих рассказов. — Возможно, от моего брата ничего не осталось. Тот человек, которого я видел в лесу, я его не знаю. В нем нет ничего, что я раньше видел. И… лечение здесь тоже сложно. Это, то, что с Дином, совсем другое, он не обыкновенный демон, а переродился, можно сказать. Лечение может ему помочь, но может и убить, — растолковал Сэм. — Мне жаль, — выслушав все, ответил Айзек и посмотрел сначала на мужчину, а потом на девушку. — Она знает? — Да. Я сказал все как есть Мишель, а она ей… … — Я не зациклил тогда внимание на этом. Я был не совсем в состоянии слушать, а она говорить. Но на следующий день, когда мы снова к этому вернулись, она просто сказала «да» на мой вопрос о том, все ли она сказала о Дине. Задумалась на несколько секунд, сердце застучало и все. — Сказал Лейхи и замолчал, задумываясь о чем-то.- Я идиот. Все нахожу какие-то оправдания всему этому. Не время. Не место. Неготовность. Появление ее подруги. Словно жду автобус, которого нет в расписании. А теперь еще и это? — Лейхи показывает свой сотовый, подразумевая смс. — Я просто не понимаю ее и начинаю терять терпение. — Может, чтобы понять девушку, тебе поговорить с другой девушкой? Лидия, например, еще в школе, — ответил Скотт, не зная, что толкового можно посоветовать сейчас. — Справишься без меня? — Лиам лучше сейчас контролирует свой гнев, чем ты, — наблюдая за тренировкой парня, ответил МакКол и усмехнулся. — Справлюсь. *** — Может, это стадия отрицания, — придирчиво рассматривая холст перед собой, ответила Лидия, выслушав все. — Ну, знаешь, она отказывается принимать это. Думает, что, если это не произнести вслух, этого не существует, — протянула она и посмотрела на палитру. — Ну, или прав ты и дело в тебе. Или в ней. Или в вас обоих, — продолжила Мартин и посмотрела на Лейхи. — Ты не помогаешь. — Что? В отношениях я могу помочь. Но, когда проблемы в них из-за родственников-охотников, вставших на темную сторону, извини. У меня многое было в жизни, но это, слава Богу, обошло. Поговори с Эллисон. Ей это ближе, — выдала Лидия. — А сейчас издеваешься, — подвел итог юноша. — Почему все девушки, которые окружают меня, решили сегодня поиздеваться надо мной, — риторически спросил он, заставив Лидию улыбнуться. *** Я сидела и продолжала смотреть на отца или на то, что от него осталось. Он уже несколько минут что-то изучал в моем телефоне, а потом принялся печатать. — Что ты делаешь? — То, что делают все демоны. Несу хаос и разрушение, — довольно ответил Винчестер, а потом словно опомнился. — Ты об этом? — показывая на телефон, спросил он. — Общаюсь с твоим оборотнем. Сэм лишил меня этого удовольствия, — с наигранным расстройством в голосе, проговорил он. — Хотя даже хорошо, что он еще жив. Выключим телефон, чтобы его звонки не мешали. — Какое тебе сейчас — то дело до него? Дин гримасничает и ухмыляется. Но самое отвратительно — молчит. Эта игра в молчанку начинает нервировать, и я просто теряю терпение: — Мне надо идти, — проговорила я, подумав, что от «поболтать» изначально нельзя было ждать ничего хорошего. Сказав это, я начала подниматься на ноги, но Дин схватил меня за запястье и грубо усадил обратно на место. — Тебе надо остаться, — уверенно проговорил, сжав руку еще сильнее. — Видишь ли, мой братец никак не может понять такую простую вещь, что меня в настоящее время все устраивает. — И… что? Убьешь меня теперь, чтобы что-то доказать? Дин усмехается и отпускает мою руку, после чего тянется к волосам и проводит по ним рукой: — Конечно, нет. Сложность с Сэмом в том, что ему особо нечего терять. Кто у него есть? Я, ты, ну Кас, допустим. А у тебя и нормальные родственники, и любимый человек, пусть даже не совсем человек, не суть, и друзья. Такой выбор! Это минус обычной жизни. Появляются люди, которых не хочешь потерять. Заставь Сэма и Каса бросить затею моего спасения. — Думаешь, что они так просто отступят? — Думаешь, они пустят в расход всех, кто дорог тебе и, к тому же, как бонус, чьи смерти уничтожат тебя? Я потерялась. Почувствовала себя загнанной зверушкой. Позади стена, впереди он. Сейчас язык уже не поворачивался назвать его папой, но я упорно продолжала искать хоть что-то привычное и родное в нем. — Я думаю, что все очень понятно. Или Сэм уезжает и все забывает, или мы кого-нибудь не досчитаемся в ближайшее время, — подводит итог Дин. — Подумай, — вставая на ноги, продолжает он и уходит к выходу. Я продолжаю сидеть, словно в трансе, обдумывая этот диалог. Внутри все было опустошено, словно какую-то часть просто вынули, в горле засел крик, который не мог вырваться наружу, а по телу все еще гуляла дрожь. Наконец, осознав, я просто срываюсь с места и бегу вслед за ним, надеясь, что отец еще не ушел далеко. Осмотревшись по сторонам и заметив его силуэт, слова так и срываются с языка. — Ты так не поступишь! — Не знаю, что это. Слепая вера, надежда или что-то еще. Классифицировать чувства и эмоции не было никакой возможности. Винчестер тормозит и оборачивается. Я продолжаю стоять. Думаю, почему просто не позволила ему уйти. Почему сразу не позвонила кому-нибудь, чтобы предупредить? Почему вообще телефон оставила на столике? Пока мозг продумывает ответы на все эти вопросы, Дин уже приблизился ко мне. Смотрит и с сарказмом хмыкает. — Ну, перестань это. Мы оба знаем, что поступлю. Я впервые за тридцать восемь лет чувствую свободу. С малых лет присматривал за братом, который вечно что-то спрашивал, ныл, скулил и думал только о себе, пока наш папаша пытался отомстить. Я с таким облегчением вздохнул, когда Сэмми решил свалить в колледж, но у меня появился новый ребенок на руках от шлюхи, которой повезло от меня залететь. — Голос мужчины становится таким жестоким и безжалостным, что складывается впечатление, что он причиняет физическую боль. Я делаю шаг назад и упираюсь в фонарный столб. — После стольких лет, ты, правда, думаешь, что я упущу возможность быть свободным? — Винчестер замолчал и стал ожидающе смотреть. Я словно онемела. Лишь услышав ядовитый смешок, чувствую, что по щекам катятся слезы, хотя, кажется, внешне я выгляжу спокойной. — Наивный ребенок. Что же мне сделать, чтобы до тебя дошло, и ты поверила, что я это серьезно? — Вопрос затерялся где-то в воздухе, а я чувствую удар своей головой о столб. *** — Иззи? Иззи… — Слышится знакомый женский голос, словно в темноте. — Она приходит в себя.Иди. Я помогу ей. — Узнаю, что он принадлежит Эллисон, открываю глаза. — Как ты? Что ты здесь делаешь? — Я занимаю сидячее положение и понимаю, что лежала на полу и, судя по тому, как онемела правая сторона тела, довольно долго. — Кто тебя так? — Вытерев кровь рядом с моей бровью, продолжает задавать вопросы Арджент. — Я. где это «здесь», — спрашиваю я и с помощью подруги поднимаюсь на ноги. — Мы в старом доме Айзека. — Мы? — осматриваясь по сторонам, спросила я, пытаясь игнорировать жуткую головную боль, сосредоточившись на осмотре комнаты. — Я, Скотт и надеюсь, что и сам Айзек. После этих слов я просто сосредотачиваю внимание на девушке, пытаясь понять логическую связь между происходящим и последними репликами папы. — А почему надеешься? — уже догадываясь, что отец решил не изменять самому себе и объяснить все на его примере, спросила я. Но по растерянному лицу Эллисон поняла, что мои догадки верные. Только она хочет, что-то сказать, как в подвале слышится шум. Забыв о вопросе, я пошла на него. Старый дом Айзека. Он сам. Подвал. Все чувства подсказывали, что ничего хорошего из этого дня не выйдет. Эллисон пошла вслед за мной. Спустившись вниз, мы увидели, что Лейхи сидит на полу рядом с холодильником и цепями, Скотт сидит рядом с ним и что-то говорит, Арджент начинает что-то спрашивать, а мне кажется, что все происходящее это немое кино, так как я чувствовала себя за просмотром его. Эмоции всех были настолько живыми, что никакие слова даже не требовались. Я посмотрела на холодильник, на испуганного, взмокшего парня и почувствовала приступ тошноты от вопроса, который хотела задать: — Это папа? — Мой голос в последнее время так часто не похож на мой, что я начинаю сомневаться, разговаривала ли когда-нибудь иначе. — То, что от него осталось. То есть почти ничего, — отвечает Айзек, даже не смотря на меня. — Не говори так. Он все еще он. Просто где-то глубоко. Он справится с этой печатью. — Не успев даже задуматься над сказанным, произношу я. Эта установка так сильно заела, засела в голове, от того, что я часто повторяю ее в последнее время, боясь, остановится и в следствие перестать верить в это, что вырывается прежде, чем начинаю думать. Айзек поворачивает голову на меня. Я вижу, что он опешил. Он несколько секунд смотрел на меня каким-то новым взглядом, от которого не веяло нечем хорошим. Скотт, кажется, думал также. В эту секунду все поняли, что сейчас будет буря. Слишком много всего. Для всех. За такой короткий промежуток. — Серьезно?! Да очнись ты! — От того, что Айзек повысил голос, я вздрогнула, поняв, что такое впервые. Парень поднимается на ноги. — От него не осталось ничего кроме оболочки! Даже Сэм уже не видит в нем НИЧЕГО, что напоминало бы твоего отца! Ты и сама это знаешь! Отрицаешь, не признаешь, я уже не знаю точно, что там у тебя происходит в голове и, видимо, не узнаю, но ты это знаешь! Знаешь, что там нет ничего кроме демона. Лейхи был взвинчен, как никогда. Тяжело дышал, покраснел, был мокрый от пота, а если присмотреться, то можно было заметить и набухшие вены на лбу, и каждый напряженный мускул. — Пора уже принять это и начать пытаться пережить, а не жить иллюзиями, — продолжает он, оттолкнув плечом руку Скотта, говорящему ему, что надо успокоиться. — Я могу помочь тебе с этим, но только не подыгрывать твоей вере в том, чего, вероятнее всего, не будет! — Ты не можешь заставить меня выбирать между вами, — рассмотрев парня, сказала я. Айзек засмеялся нервным смехом. — Даже, если бы захотел заставить, можно подумать, что в этом был бы смысл.— Слова звучат слишком ядовито. Слишком больно. Слишком категорично. Заставляют и меня уже отдаться эмоциям, которые переполняют юношу. — Я с самого начала сказала, что из себя представляет моя жизнь! Моя семья! Ты знал это! Знал все, из-за чего я уехала! А сегодня… — я запнулась, чтобы понизить голос, но Айзек перебил. — Что? Что сегодня? Я помешал твоему новому отъезду? — О чем ты? — О том, что ты, похоже, умеешь лучше всего, — тише кинул Лейхи. — Я так больше не могу. — Айзек начал подниматься по лестнице наверх, а я посмотрела на Эллисон и Скотта, понимая, что больше не могу дышать.