human

Айзек стоял и переводил дух, игнорируя вмятину на шкафчике, которую он только что оставил. В конце концов, решив, что было бы неплохо убраться с места преступления, чтобы никто не уличил его в порче школьного имущества, парень пошел к выходу из школы. Оказавшись на улице, Лейхи стал прокручивать в голове вчерашний вечер и понял, что в истории, которая у него в голове, много белых пятен. Он помнил, как встретился с Дином, который просто позвонил ему и сказал, что, если он не придет в свой старый дом, кто-то умрет. Помнил, что Винчестер велел прийти одному по той же самой причине. Помнил, что позвонил Скотту и сказал, чтобы тот начинал его искать через пару часов, но не уточнял, где именно, так как знал, что друг не даст сунуться ему в дом одному, а объяснять, что это уже не тот Дин, которого они знали, не было времени. Поскольку, только пообщавшись с ним лично, можно было понять всю степень этого различия. Догадавшись, что Скотт нашел его по запаху, что он пришел с Эллисон, Айзек не понимал, как в его старом доме оказалась и Иззи, которая, во-первых, не знала, где находится этот дом, а знала лишь о его существовании, и, во-вторых, собиралась уехать еще в обед. Более того, он был уверен, что в доме никого кроме их двоих не было. Подумав, что надо ликвидировать все недостающие части истории, Лейхи полез в карман и достал сотовый, но он оказался разряжен. Юноша уже хотел дойти до Скотта, чтобы все узнать, но увидел на парковке машину Эллисон. Поняв, что можно все узнать и от нее, оборотень вернулся в школу. Найдя девушку в школе, он увидел, что Арджент разговаривает с учителем и что-то обсуждает. Сначала Лейхи хотел благородно дождаться, пока подруга разберется со своими делами, но терпение и нервы оборотня были уже на приделе, поэтому, когда Эллисон обратила внимание на то, что он стоит в коридоре, жестом попросил ее выйти. — Что было вчера? — Айзек решил сразу перейти к делу и не посвящать девушку в ход своих мыслей. — Серьезно? Сейчас? У тебя был целый день, чтобы спросить это меня или Скотта, а ты решил сделать это, когда я, наконец, вспомнила, что мы выпускаемся меньше через четыре месяца, и разговариваю про экзамены? — иронично спросила Эллисон. — Что тебя конкретно интересует? — Вы со Скоттом пришли вдвоем? — Да. Это, кстати, было очень глупо, Айзек, соваться туда одному, — недовольно припомнила Арджент. Лейхи посмотрел на нее взглядом а-что-мне-еще-оставалось и сложил руки на груди. — А Иззи? Я все понимаю, кроме того, что она делала в моем старом доме. Эллисон пожала плечами. — Когда мы пришли, она была там. Лежала в гостиной без сознания. — Но, когда пришел я, ее там не было, — уверенно проговорил Айзек, так как зашел сперва именно в гостиную. — Значит, она оказалась там после твоего прихода, но до нашего, — подытожила Арджент. — Айзек, я догадываюсь, что ты хочешь спросить, и мой ответ — не знаю. Я не знаю ничего об этом. Когда мы остались вдвоем, то она мне ничего не сказала, кроме того, что пойдет домой пешком. Иззи даже не знала, что в твоем доме. Она не сказала мне ни как оказалась там, ни кто ударил ее. Но, мое мнение, не думаю, что она пришла туда сама. Айзек удивленно посмотрел на собеседницу и стал соединять в голове всю полученную информацию. Эллисон наблюдала, как лицо юноши становится все более встревоженным. — Что? Что еще? Не молчи! — Я не единственный, кто вчера пообщался с Дином. — Уверен? — Вполне. — Ты ведь понимаешь, с кем тебе надо поговорить, чтобы все узнать наверняка. И это не я. И не Скотт. — Айзек молчал, поняв, кого подразумевает девушка.— Уверено могу тебе сказать то, что Иззи думает, что ты порвал с ней. — Лейхи продолжал молчать. — Или ты порвал с ней? — Не знаю, — наконец ответил он. — В любом случае тебе надо поговорить с ней. Хотя бы для того, чтобы беспокойство за нее не мешало тебе на нее злиться, — с улыбкой проговорила Эллисон, поняв, что вчера была права. — И Стайлз собирался зайти к ней после занятий. Не волнуйся. *** Я продолжала сидеть дома и смотрела за тем, как к нам все кто-то приходит. Эти все к чему-то готовятся. Перейдя на кухню, я села напротив Сэма за стол и стала следить за его действиями. Дядя накачивал кровью шприцы. — Что ты делаешь? — Это человеческая кровь. Ее осветил священник. Это должно сработать, — отвечает Сэм, хотя я вижу, что он сам напуган не меньше меня. — Должно? — Иззи, мы говорили об этом, — мягко напоминает Сэм. Я продолжаю смотреть за его манипуляциями с кровью и шприцами. — А если вы не сможете схватить его? — Какая-то странная попытка перевести тему с моей стороны. Не хочешь говорить о последствиях лечения, поговори о том, что твой отец убьет кого-то из твоих друзей. Браво, Иззи! — Ты же даже не знаешь, где он. — Знаю. Он уже пару дней развлекается в одном баре, — ответил Винчестер. — У нас есть наручники, которыми можно удержать демона. Мы справимся. — Я хотела что-то ответить на это, но услышала звонок в дверь. Поднявшись на ноги, я подошла к окну и увидела, что на крыльце стоит Стилински. — Это Стайлз, — ответила я на немой вопрос дяди. — Открой ему, — спокойно ответил Сэм, не поняв моей заминки. Звонок повторился.— Ты чего? — Я боюсь, что они пострадают. Может, лучше держаться от них подальше? Папа заставил пройти Айзека через его самый чудовищный кошмар, чтобы доказать мне, что он серьезно. Что ему помешает потом, скажем, избить Стайлза до полусмерти, — заговорила я и увидела в дверном проеме Бобби, который уже приехал утром. — Кто-нибудь откроет эту дверь? — спросил Сингер и посмотрел на меня. — Или будем ждать, пока он уйдет? Я вздохнула, понимая одну простую истину. — Стайлз знает, что мы дома. Он не уйдет, — сказала я и пошла все-таки к двери. Неуверенно открыв ее, я вышла на крыльцо. — Привет, — поздоровалась я. Стилински стал ожидающе на меня смотреть, словно ждал продолжения. — Привет? Это все, что ты скажешь? Привет, — уточнил он. Я пожала плечами. — Тебе лучше уйти, — более твердо сказала я, понимая, что, видимо, разрушу сейчас все хорошее, что этот город дал мне. — Серьезно? — Усмехнулся Стайлз, а по этой усмешке я поняла — он ожидал чего-то подобного. И сейчас выиграл пари, которое сам с собой заключил по дороге, что услышит что-то в этом ключе. — Ты не понимаешь, — в надежде вразумить друга, начала я, но он перебил меня. — Я, как и все мы, не понимаем больше половины событий, что происходит здесь! Знаешь, я сюда пришел, чтобы убедиться, что ты жива и все еще в своем уме, а не спрашивать твоего разрешения позаботиться о тебе! Отталкивай нас, сколько хочешь сейчас, Из, но так просто от нас не отделаешься! Ты наш друг. И если ты думаешь, что наше непонимание и твой отец с какой-то отметиной на руке нас остановит, то пересмотри это. Сейчас я уйду и дам тебе подумать. Но я вернусь. И достану тебя. Ты меня знаешь! Звони, если что-то понадобиться. Любому из нас, — закончил Стайлз и пошел к своему джипу. Я так и стояла на крыльце, пока он не отъехал, и только после этого села на качели. Просидев в тишине какое-то время, я очень удивилась, когда ко мне обратился Бобби: — И что только что было? — По его тону можно было догадаться, что он не доволен. Только чему? — Что именно? Это Стайлз — мой друг, — пояснила я. — Мой упрямый друг, — продолжила я и посмотрела на собеседника, который уже окончательно вышел на крыльцо и закрыл за собой дверь, — который не понимает, что сейчас лучше держаться от меня подальше. — Я посмотрела на Сингера в надежде услышать, что я все делаю правильно, но он лишь поправил кепку и сел рядом со мной. — Позволь задать следующий вопрос, Изабелл. Твоему отцу сильно помогло, когда он пришел точно к такому же мнению год назад? — Это… другое, — неуверенно протянула я, подумав, действительно? — Почему? Тогда Сэм и Дин делали то, что Кроули не хотел, и он действовал через тебя с мамой. Сейчас мы все делаем то, что не хочет Дин, и он собирается действовать через дорогих тебе людей. Так в чем разница? Повторю вопрос: Дину подобный ход мыслей сильно помог? — Я молчала, задумываясь о смысле сказанного. Что-то действительно было в этих словах. — Вдолбил твоему отцу в голову, вдолблю и тебе, раз он сейчас не может. От того, что люди далеко от тебя, от того, что ты их отталкиваешь, они не перестают тебе быть менее дорогими. Просто тебе сложнее позаботиться о них, когда ты становишься им нужным, — спокойно говорил Бобби. Я посмотрела на него и поняла одну простую вещь, этот человек здесь в большей степени не для того, чтобы ловить папу по каким-то барам, а, чтобы не дать всем нам подхватить подобную волну отчаяния. Поняв это, неожиданно для себя я осознала еще кое-что. Всего лишь детское воспоминание, но сейчас это казалось мыслью века: — Ты Ворчун из пещеры Лесной Феи. Старейший единорог Долины Радуги, — с детским восторгом произнесла я, когда Сингер решил, что у меня от происходящего уже съехала крыша. — Прости? — Герой папиной сказки. Он сочинял, когда оставался со мной на ночь, — поспешно пояснила я. — До меня только сейчас дошло, когда ты сказал про «вдолбил твоему отцу в голову», что Искорка и Блестяшка — это он с Сэмом. Лицо Бобби было бесценно. Он приподнял брови и непонимающе на меня смотрел. С одной стороны, он не хотел окунаться в фантазии Дина Винчестера, которыми он развлекал ребенка больше десяти лет назад, но увидев на лице девушки, что у нее это связано с чем-то светлым, что касается ее отца, решил спросить, подумав, что сейчас это не помешает: — И кто кем был? — У Искорки была шикарная грива. Думаю, что это был Сэм. Смысл был в том, что два единорога путешествовали по Долине Радуги и спасали конфетных фей, гномов, говорящих зверей и других ее жителей от злых троллей, ведьм, летающих обезьян. — Блестяшка и Искорка? Долина Радуги? Твой отец не только клинический балбес он, видимо, еще и обкурился чем-то, — подвел итог Бобби и усмехнулся. — Ворчун. — Блестяшка и Искорка ходили к Ворчуну за советом, когда не знали, что-то о том, кого они ловили. А еще папа говорил, что он вдалбливал братьям-единорогам в голову то, до чего они не могли дойти своими сахарно-ватными мозгами. А еще Блестяшка любил вытаскивать фей из передряг, потому что они часто давали ему конфеты после этого. Искорка воротил нос, а его брат не видел смысла отказываться, — вспоминала я, а потом замолчала, прокручивая в голове последнее, что сказала. — Сейчас это звучит как-то пошловато… — Думаешь? — усмехнулся Сингер. — Может Искорка не любил конфеты фей, — послышался серьезный голос Каса, который, видимо, уже какое-то время стоял и слушал нас. Повисала пауза, но через несколько секунд и я, и Бобби начали смеяться. — Да, — заговорил Бобби. — Особенно, когда долгие годы видел результат любви Блестяшки к конфетам. — Кас? Ты чего так долго? — спросил Сэм, который уже вышел к нам. — А что видел Искорка? — Что? — непонимающе спросил Винчестер. — Вы о чем тут? — Спросишь у Блестяшки, когда вернем ему человеческий вид, — усмехнулся Бобби и жестом указал, чтобы и Сэм, и Кастиэль вернулись в дом. — Давно я так не смеялся, — переведя дух, продолжил он. — Ладно. Я поеду с Крисом, подготовлю его бункер к Дину, а ты поговори с друзьями. Они у тебя ребята хорошие. — Откуда ты знаешь? — Я древний единорог из пещеры Лесной Феи. Я знаю все, — со смешком уверено сказал Бобби и потянулся к дверной ручке. — Как твоя мать вам вообще общаться позволила? Единорог хренов, — проворчал Сингер и скрылся в доме, оставив меня одну ждать неизвестности.