human

Дин, наконец, спокойно спал после ночи бесполезного лежания и катания по дивану с бока на бок. Когда он в очередной раз раскрыл глаза, то понял, что уже утро, причем не раннее. Винчестер потянулся к телефону и понял, что начало двенадцатого. Подумав, что было бы неплохо позвонить брату и узнать, как его дела, мужчина уже нашел его в контактах, но запах, который он учуял, заставил его повременить с этим. Дин поднялся с дивана и стал принюхиваться. Это был аромат, который он бы не спутал, поэтому охотник просто пошел в ту сторону, где был источник. Винчестер зашел на кухню, и увиденная картина заставила его удивиться и с абсолютной искренностью и детской радостью произнести: — Вафли? Я обернулась на этот вопрос и вопросительно посмотрела на отца. Потом снова на стол и перевернула вафельницу на другую сторону. — Будешь? — спокойно спросила я, хотя уже догадывалась, каким будет ответ. — Пфф, конечно, — без замедлений ответил отец и подошел к столу.- Почему ты не готовила вафли, когда приезжала к нам с Сэмом на зимних каникулах— непонимающе спросил он. — Потому что у вас нет вафельницы, — выкладывая вафли на тарелку, сказала я. — Поставь пока чайник, пожалуйста. Дин поднялся на ноги и стал набирать воду. — Если бы я знал, что ты умеешь их готовить, съездил бы и купил. Проще один раз съездить за ней, чем каждый раз гонять за вафлями, — растолковал все Винчестер и потянулся к заветной горячей еде, но я ударила его по руке. — Это маме. — Мама спит, — в свою защиту сказал отец. — Она в семь утра со смены пришла. А я здесь и уже проснулся. Я усмехнулась такому рвению папы и отдала ему тарелку. — Приятного аппетита, — пожелала я, но Дин начал есть и без этого. Я достала кружку и стала делать чай. — А можно мне кофе? — спрашивает он, я оборачиваюсь к отцу и изгибаю бровь. — Что? Я тебя не так часто прошу о чем-то, — жуя, говорит он и хочет сказать еще что-то, но у него звонит телефон. Винчестер откладывает кусок на тарелку и принимает вызов. — Сэмми! Доброе утро, — продолжая уминать завтрак, произносит Дин. — Доброе, — отвечает Сэм. — Как себя чувствуешь? — Прекрасно. Вот узнал, что моя дочь умеет делать вафли. Так что тебе задание. Отвлекись от книжек и приданий и поезжай в магазин. Нам надо купить вафельницу, — отвечает отец и подмигивает мне, когда я обернулась к нему, услышав, что он говорит. — Эмм… она у нас есть, — с заминкой отвечает его брат. — Что?! — Я нашел ее, когда смотрел что есть в бункере, когда мы начали там жить, и закинул ее куда-то наверх, — пояснил Сэм. — Все равно никто из нас никогда ей не пользовался. Я и не думал, что начнем. — Она была у нас! — возмущенно проговаривает Дин и смотрит на меня так, словно я скрыла от него то, что сможет спасти его жизнь от смертельного вируса. — Твой кофе. Я к себе, — поставив чашку на стол, сказала я и поспешила уйти из комнаты, пока не ляпнула еще чего-нибудь лишнего. — Иззи! Была ведь! Мы еще вернемся к этому разговору! — вслед кричит он и слышит смех брата на другом конце. — Что? — Рад, что ты снова прежний ты, — говорит Сэм, слушая уже несколько минут слова брата о вафлях. — Чем занимаешься? — Всем понемногу. Объясняю значимость высшего образования, значение семьи, смотрю «Американскую историю ужаса». Ты оказался прав. Мне нужен отдых. А сам как? Отдыхаешь хоть? Сэм вздохнул и принялся рассказывать брату, что ничего нового никто так и не узнал, но они будут продолжать. *** Был уже вечер, когда я сидела у себя и делала уроки. Мало того, что я никак не могла вспомнить перевод слов, чтобы благополучно сделать домашнее задание, так и настольная лампа начала предательски мигать, а потом и вовсе перегорела. Я закатила глаза к потолку и нажала на выключатель, потом решила достать вилку из розетки. Вдруг в дверь постучали, и, не дожидаясь моего ответа, отец открыл ее и вошел в комнату. — Мама просила передать, что ужин готов, — сказал он и непонимающе посмотрел на меня, ползущую под столом. — Ты что делаешь? — Сначала делала французский, а теперь пытаюсь выключить перегоревшую лампу, — объясняла я и, когда цель была достигнута, я решила, что могу спокойно заниматься французским и подняться на ноги, но ударилась головой об столешницу. — Черт! — крикнула я и стала тереть ушибленное место. — Дурацкий стол! Дин зашел в комнату и протянул руки, чтобы помочь мне подняться. — Спасибо, — поблагодарила я и с ненавистью посмотрела на предмет мебели. — Пойдем ужинать. Потом разберемся с твоей лампой, — с усмешкой сказал Винчестер. — Я не хочу, — ответила я. — Как можно не хотеть есть? — непонимающе спросил отец. Я пожала плечами. — Хочу доделать французский и лечь пораньше спать. Завтра в школу, — без энтузиазма продолжала я и снова села за письменный стол. — Хочешь ты или нет, — Дин подошел к стулу, где я сидела, и отодвинул его от стола вместе со мной, — ты пойдешь есть, — продолжил он, развернув меня к себе. — Но… — не успела я ничего ответить, как уже поехала к двери. — И за каждую минуту продления твоего спуска вниз, я буду требовать вафли. Так что, — Винчестер развел руками, — жду их утром, а тебя внизу, — выходя из комнаты, продолжил он. Я так и сидела на стуле с открытым ртом, пытаясь продолжить свое «но». *** Понедельник выдался самый обычный для всех учеников. Занятия, перемены, обед. Все уже начали расходиться по домам, пока Стайлз и Лидия обсуждали настоящее: — Они все еще не помирились? — устало спросил Стайлз, весь понедельник, наблюдая за своими друзьями, которые избегали друг друга как могли. — Это надо прекращать. Мне надоело, — обращаясь к Лидии, продолжил он. Девушка вопросительно посмотрела на него, а Стилински понял, что тем самым она его спрашивает «и что ты предлагаешь?». — У меня есть одна мысль. Медсестры нет в школе. Завтра, когда у нас будет физкультура, ты отправишь Иззи туда как-нибудь, а я Айзека. А потом мы их запрем. Лидия нахмурилась и поджала губы. — Учитывая их историю, думаешь, хорошая идея запирать их где-нибудь? — Я предлагаю сделать это в просторном кабинете, а не кладовке, — в защиту своего плана, ответил Стилински. -Айзек может просто выломать дверь, если не захочет оставаться там, — продолжила Мартин. — Он не будет делать этого в школе без крайней необходимости, — спокойно произнес Стайлз. — Иззи не подходит под крайнюю необходимость. — А как мы откроем кабинет? — согласившись с такой мыслью, спросила Лидия. — Оставь это мне. Главное минут через двадцать после начала урока отправь Иззи туда, — многозначно проговорил Стилински. — Они не разберутся сами, что бы Скотт и Эллисон не говорили, — продолжил он, вспомнив слова друзей, что и Айзек, и Изабелл взрослые люди, которых не надо трогать. — Определенно, нет, — согласилась Мартин. — Их надо подтолкнуть, — продолжил Стайлз. — Полностью согласна, — ответила Лидия. На следующий день парочка приступила к своему плану. Мартин получила смс, что у Стайлза все готово, а потом посмотрела на часы и на девушек в спортивном зале. Время ее поджимало, а придумать нормальный, неподозрительный предлог было сложновато. Мартин лихорадочно думала, но когда Иззи оказалась на волейбольной площадке прямо перед ней, то в голову пришла одна очень хорошая мысль. «Это ради благого дела», — успокаивала себя Лидия, когда встала на место, чтобы подать мяч. Девушка прицелилась, подкинула его, а потом услышала женский крик. «Ну, почти», — пронеслось в голове у Мартин, когда она поняла, что мяч прилетел не в голову ее подруги, а в нос. «Хотя сама виновата, что обернулась», — в свою защиту подумала она. — Лидия! — вытирая нос, прокричала я. — Прости, я не правильно рассчитала угол удара, — примирительно проговорила она. Я посмотрела на подругу, окончательно поняла, что спорт во всех его проявлениях — это не мое, и под крик тренера, что нечего так стоять и пачкать кровью его зал, пошла к медсестре. Зайдя в кабинет, я увидела Лиама, который спокойно сидел и чего-то ждал. Заметив меня, он нахмурился. — Что с тобой? — спросил он, когда я оказалась уже внутри. — Играла в волейбол, — ответила я, зажимая платком кровь из носа. — А ты что здесь делаешь? — Эмм, — вопрос застал Дамбара врасплох, — один … выпускник сшиб меня на поле и, кажется, сломал что-то… меня сюда отправили, — выдал он, проклиная Стилински, который вмешал его во все это, но толком ничего не объяснил. А после стал проклинать с удвоенной силой, вспомнив его «она ничего не будет спрашивать». Я подошла к зеркалу и стала проверять, не сломан ли мой нос. — Но у тебя все срослось? — спросила я и включила воду. — Где медсестра вообще? — Да, — ответил Лиам. — И она ушла, потому что … у меня все еще был перелом, — придумывал на ходу Дамбар и в какой-то момент даже довольно улыбнулся, поняв, что у него это неплохо выходит. — Как будешь объяснять это? — Не знаю. Стайлз сказал, что пришлет Скотта сюда, — ответил юноша. — Ты когда-нибудь ломал нос? Что при этом чувствуешь? — спросила я, все еще чувствуя боль и в области носа, и в голове в целом. — Там за стенкой лед, — сказал Лиам. — И думаю, ты бы не спрашивала, будь он сломан. — Спасибо, — усмехнулась я и направилась на поиски льда. Роясь в морозилке, нашла нужное мне, а краем уха услышала, что пришел кто-то еще. — Стайлз не может найти Скотта, прислал меня. Что тут у тебя? — спросил Айзек и прошел в кабинет. — Я в порядке, — спокойно сказал Лиам. — Не знаю, почему Стайлз поднял такую панику, — продолжил он, понимая, что настал момент сваливать. Я вышла со льдом и оказалась в поле зрения двух парней. Лейхи даже не успел ответить Дамбару, а просто уставился на меня. — А она играла в волейбол. Айзек усмехнулся, а я поморщилась и села на стул. — Что я тогда здесь делаю, раз ты в порядке? — обращаясь к Лиаму, спросил Лейхи. Парень пожал плечами. — Стайлз, — спокойно проговорил Данбар. Айзек закатил глаза и тяжело выдохнул воздух, подумав как это удивительно, что одно слово может объяснить так много. — Как ты? — мягче спросил Лейхи, обратившись ко мне. — Нормально, — неуверенно ответила я. А потом задалась вопросом, что вообще творится? Сначала мы ругаемся и не общаемся, потом он приходит в больницу и просто ночью сидит со мной, потом снова не общается, а теперь… что, собственно, происходит сейчас? Прокрутив все это в своей голове, я поняла, что начинаю злиться. На него. На себя. На ситуацию. На Лидию, чей неправильный угол направил меня сюда. Айзек внимательно посмотрел на меня и изогнул бровь. — Ты на меня злишься? — с насмешкой спросил он. Я села на стуле более ровно и посмотрела ему в глаза. — Нет. — Ты же знаешь, что я знаю, когда мне лгут? — Не только, — не видя смысла спорить с очевидным, сказала я. — Вот как, — Айзек прошел вперед, ближе ко мне, — что еще скажешь? — Ничего, — буркнула я и переложила лед в другую руку, потому что вторая начала замерзать. Потом подумала, почему я вообще должна молчать, но не успела и рта раскрыть, как услышала непонятный шум. Айзек тоже обратил на него внимание, а потом и на отсутствие Лиама. Мы переглянулись и, кажется, до нас двоих одновременно дошло, что только что произошло. Лейхи подошел к двери и попытался ее открыть, но она была заперта. — Я убью этих двоих, — устало сказала я и подошла к кушетке, на которой сидел Лиам, чтобы лечь. Айзек прошел к стулу, где сидела я, и присел. Какое-то время мы сидели в тишине, а я поймала себя на мысли, зачем занимаюсь на физкультуре в шортах и футболке, когда еще холодно. Хотя это, наверное, мне уже кажется из-за льда. — Ты… не можешь просто сломать ее? — спросила я, поняв, что не могу находиться здесь больше. Слишком холодная и напряженная атмосфера стала уже добивать. — Могу, — спокойно отвечает Айзек, — просто не хочу потом разбираться с последствиями этого, — продолжил он. Я повернулась к нему и села, забравшись с ногами, и обхватила их руками, отложив лед. В голову закралась мысль, что, может, правда пришло время нормально поговорить? — Мне жаль, что все так получилось, Айзек, — устав от всего происходящего, начала я. Лейхи заинтересованно посмотрел. — Я… растерялась. И… Пойми, я не могла снова пройти через это. Даже позволить себе думать об этом. Потому что я бы сошла с ума. Я не могла принять тот факт, что папа больше не мой папа, а… мысль потерять его даже такого просто бы добила меня. Я уже не знала, что с ним, считала его мертвым позапрошлым летом. Второй раз я бы не смогла вынести это даже с тобой. Это слишком больно. — Айзек поднялся на ноги и прошел от одной стены к другой. — Прости, что ранила тебя. Я не хотела. И я скучаю, — продолжила я. Лейхи остановился и просто смотрел на меня. Хоть этот взгляд и был мягче, в горле все равно засел ком, который никуда не хотел деваться. Мы смотрели друг на друга несколько минут. Я просто думала о том, что будет сейчас и на секунду подумала, что, наверное, в его глазах выгляжу как испуганный зверек с окоченелыми из-за льда руками, красным носом, который уже почти готов заплакать. Айзек долго смотрит, о чем-то думает, вспоминает, что чувствовал в коридоре перед тем, как девушка уехала на такси, садится рядом: — Иди сюда, — тише произносит он, протягивая руки. Я вопросительно смотрю на него, почему-то медлю, всхлипываю.- Тише, тише, — уже шепотом успокаивал он. — Теперь уже все позади, — проговорил он, когда я буквально вцепилась в его плечи, а потом почувствовала его руку в волосах. — Все хорошо, — продолжал он, усмехнулся. — Что? — отстранившись от него, спросила я. — Что смешного? — Ничего, — с улыбкой ответил Айзек. — Ты просто пахнешь вафлями. — После такого заявления мои брови, наверное, стали похожи на крышу домика. — Потому что я готовила их утром, и вчера на ужин, и после школы, и на завтрак. И все выходные. Папа забрал меня в вафельное рабство, — пожаловалась я, на что Айзек негромко рассмеялся, а я поморщилась, потому что снова почувствовала приступ боли в голове. — Болит? — Да. Надо найти уже какое-нибудь обезболивающее, — ответила я и хотела начать поиски, но парень даже не дал мне подняться. — Не волнуйся, — спокойно сказал он и положил ладонь мне щеку, а потом аккуратно провел ее по лицу и губам. Я не понимала к чему все это, но потом заметила, что вены Лейхи почернели. — Так и должно быть, — невозмутимо ответил он, когда поймал мой взгляд. Я стала чувствовать себя просто тающим маслом, а потом поняла еще кое-что. Боль ушла. — Но как? Айзек лукаво улыбнулся, а я поняла, что, видимо, знала не все о его виде. — Пошли отсюда, — так и не ответив на вопрос, сказал он и поднялся на ноги. — Но дверь закрыта. — Я слышал, как Стайлз открыл ее минут пятнадцать назад. — Подал руку. Я протянула свою и поднялась тоже. — И все равно сидел здесь? — Зато узнал, что ты умеешь печь вафли. — Я уже открыла рот, чтобы ответить на это, заявить, что больше не хочу слышать это слово, но поняв, что как и с отцом, от этого не будет никакой пользы, направилась к выходу их кабинета, игнорируя смех Айзека. *** Вечером, наслаждаясь временным спокойствием, Дин щелкал каналы по телевизору, когда свет в доме неожиданно стал мигать. Винчестер насторожился и стал оглядываться. В его голове моментально всплыли слова дочери о проблемах с лампой, которые продолжились даже после замены лампочки. Мужчина поднялся с дивана и потянулся к сумке, которая стояла рядом. Не думая, он вытащил из нее нож и стал осматривать дом, в котором, по идеи, должен был быть только он. Не найдя никого в доме, Дин вышел на крыльцо. Только он на секунду позволил себе наивно думать, что это лишь проблемы с электричеством, как услышал мужской, самодовольный голос, от которого он даже стиснул зубы и сжал клинок: — Так вот, где теперь живет твоя дочурка с мамашей. Мило. Особенно эти качели. Так уютно на них сидеть. Не хватает только пледа и какао, — саркастично протягивает Кроули. Дин оборачивается. — Мы заключили сделку, — твердо напоминает Винчестер, даже ничего не спрашивая. Только закипая от наглости собеседника, заявиться сюда. — Расслабься, Бельчонок. Твоя недосемья меня не интересует. Я здесь по другому вопросу, — многозначно протянул он, заставив Дина возненавидеть себя еще сильнее.