human

Стайлз ехал на своей машине, подпевая музыке, которую транслировала местная радиостанция. Стилински особо не обращал на это внимания, а делал это автоматически, так как песня была одной из топовых, и ее можно было часто услышать в разных местах города, стоило лишь зайти в торговый центр или кафе. Понимая где-то в глубине подсознания, что-то, что он выяснил, может подождать до утра, и необязательно сейчас пробираться в палату своей подруги, юноша все равно ехал к больнице. Ведь нельзя ждать до следующего дня, когда твой мозг получил микровзрыв от информации. Доехав до здания, Стайлз вошел внутрь и, не привлекая к себе внимания, начал пробираться к знакомой уже его палате, предвкушая сам момент, когда он выдаст подруги то, что нашел. Дойдя до нужной палаты Стилински с улыбкой до ушей уже принялся заявить что-то вроде «Ты не поверишь в это», но просто замер на пороге, разглядывая подругу, свисавшую на петле из простыни на какой-то балке. Стайлз почувствовал страх, смешанный с паникой в каждой клеточке своего тела, а потом протер кулаками глаза, думая, что это лишь обман зрения, плод его воображения или галлюцинация от слишком долго сидения в интернете в последние дни. Но, поняв, что увиденное — это реальность, парень начал звать помощь и подбежал к девушке. Поднял стул, который валялся, и, забравшись на него, начал развязывать простынь. — Ты совсем, Винчестер? — истерично прокричал Стайлз, проверяя жива ли еще его подруга. — Да, кто-нибудь придет сюда или нет? — продолжал он, замечая, что девушка не дышит. Хотя на все сто процентов парень не был уверен, поскольку сомневался уже в том, дышит ли сам. Вспомнив, что где-то слышал или видел, что в таких ситуациях надо начать делать искусственное дыхание, Стайлз, не задумываясь, приоткрыл рот девушки. Сделав пару вздохов, он с облегчением заметил, что кто-то из работников все-таки пришел и поспешно начал оказывать первую медицинскую помощь. Замечает, что какая-то женщина помогает ему подняться и что-то говорит, но Стилински даже не в состоянии понять, что она от него хочет. — Дыши. Вдох, глубокий выдох, — показывая как дышать, повторяет медсестра. Стайлз смотрит на нее и начинает выполнять указания. — Вот. Хорошо. Выдох. Как тебя зовут? — Стайлз. Меня зовут Стайлз. Стилински, , — отвечает Стилински. — Меня Элина. Продолжай дышать, Стайлз, — мягко проговаривает женщина, забирает бутылку у кого-то из интернов, снимает крышку. — Попей. — Она будет в порядке? Иззи висела… Я…Зачем ей это? — начал сыпать вопросами Стилински. — Тише. Я все узнаю. Попей, Стайлз. — Стилински делает пару глотков и смотрит на Элину, ожидая ответов. — Давай я позвоню твоим родителям. Скажешь номер? — Я сам, спасибо, — более четко произнес парень. — Я в порядке. Буду в порядке, когда… Не знаю когда, но буду. — Если что-то понадобиться, спроси на регистратуре Элину Купер, — ответила женщина. Стилински лишь кивнул. *** Сидя в холле, поскольку все-таки Элина не хотела отпускать парня одного и нашла контакты его отца, Стайлз постукивал по подлокотнику одной рукой, а второй держал бутылку с водой, которую продолжал пить. Заметив отца, он просто поднял свободную руку, как бы махая, и поднялся на ноги. — Как ты? — взволнованно спросил шериф. — Снял одного из самых близких друзей с петли, сделанной из простыни, — невозмутимо ответил Стилински и нервно усмехнулся. — Она висела там, как… мертвячка, — продолжил парень, но отец сразу обнял его, говоря, что ему надо успокоиться. — Поехали домой, сынок, — мягче заговорил Стилински старший. — Нет. То есть да, конечно, — немного отстранившись от отца, начал юноша, — я не знаю, что с ней. Поднимешься со мной? — Не думаю, что ее родителям… — начал шериф, но взглянув в глаза сына, в которых читались и страх, и волнение, и паника не смог закончить предложение, а лишь закивал, — конечно, поднимусь. Оказавшись на нужном этаже, Стайлз нерешительно зашагал по коридору, подбираясь к женщине, стоявшей оперевшись на стену, которая тоже явно пыталась успокоить свои нервы. Но увидев молодого человека, сразу выпрямилась и, преодолев все расстояние, казалось бы, за пару секунд, обняла парня, не в силах даже проговорить что-то. Стилински младший немного опешил, но обнял в ответ и немного погладил Мишель по спине. Юноша понял, что облегченно вздохнул, так как догадался, что все обойдется. *** Открыв утром глаза, я поняла, что лежу в новой палате, причем сплю где-то на животе у мамы, а в кресле сидит отец и смотрит на нас. Приподняв голову, вопросительно смотрю на родителей, окончательно растерявшись от такой картины. Папа встает тут же на ноги и подходит к нам. — Что? — повернув голову сначала к маме, а потом снова к нему спросила я. — Что? — нервно спрашивает Винчестер. — Дин, — обращается Мишель и кажется, что ее голос немного тушит мужчину, — не надо, — просит она. — Со всеми этими событиями я скоро буду в соседней палате, — произносит охотник, обращаясь к женщине. Мама начинает гладить меня по волосам, а я начинаю вспоминать вчерашний вечер, как мысли разного рода буквально прожигали мне мозг. — Иззи, что на тебя нашло? — Не знаю. Я разговаривала с Ником. Он был расстроен из-за смерти своего парня, а потом… — я стала подбирать слова, но отец присел на корточки и заглянул мне в глаза. — Детка, никакого Ника не существует. Никакой парень, о котором ты говорила Айзеку, не поступал в реанимацию. Я посмотрел камеры на крыши. Ты была там одна, — уверенно проговорил Дин. — Хочешь сказать, что я все придумала от скуки? Или просто схожу с ума? — сорвавшись на крик, спросила я. — Нет. Я, — Винчестер взглянул на Мишель, — мы верим тебе. А тебе надо поверить нам. Ты не сумасшедшая, Иззи. Айзек вчера видел своих родителей и, поверь мне, его рассказ поначалу бредовее твоего был. Не знаю, как все это связано, но я был у него, когда мама позвонила мне. С вами это произошло примерно в одно время. — Он… в порядке? — Да. С Сэмом сейчас, а вчера выбил мне пломбу, — с улыбкой ответил Дин и посмотрел на Мишель. — Я этого не хотела. Я не хотела ничего такого. Просто… он постоянно говорил, что еще не поздно все исправить, пока из-за меня не пострадал кто-то, как из-за него пострадал Ноа и… — Тише, дорогая, — заговорила мама, — все хорошо. Никто не пострадал. — Я в психиатрическом отделении? — осознав, спросила я. — После неудачных попыток самоубийства ведь сюда переводят? — Да, — ответил Дин и вскинул брови, — ты еще психиатра своего не видела, — усмехнулся он. Мишель осуждающе посмотрела на мужчину. — Что? Жуткий тип. Похож на Тредсона из второго сезона. Внешне один в один, — посмотрев на меня, продолжил он. — Не удивлюсь, если он тоже окажется кем-то вроде Кровавого Лика и сдирает с женщин кожу в подвале. Я вскинула брови и уставилась на отца, словно спрашивая, он, что серьезно хочет оставить меня с кем-то вроде такого человека. — Спокойно. Мы все обсудили с мамой, пока ты спала, и решили, что обойдем правила, — заверил отец. — Терапия разве сейчас не принудительная? — Да, но ее необязательно проходить здесь. У меня есть знакомые в одной клинике. Пришлют нашему Тредсену бумаги. Сделали бы фальшивые, но такой как он, и проверить все может. — Отец аккуратно провел ладонью по моему лицу. — Не бойся, никто в твоей голове больше лазить не будет. Но ты еще немного побудешь здесь. Я утвердительно закивала, соглашаясь со всем, что услышала, и положила голову на прежнее место, обняв маму. *** Дин ждал кофе из автомата, когда у него зазвонил телефон. Мужчина принял вызов совершенно автоматически, даже не посмотрев, кто ему вообще звонит. — Да, — устало выдохнул он, смотря на надпись« готовится». — Как у вас дела? — спросил Сэм. — Как Иззи? — Потеряна, напугана, но преисполнена желанием жить, — ответил Дин, гипнотизируя надпись. — Вы как? Без происшествий? — Да. Айзек спокоен. В плане галлюцинаций, по крайней мере. А так взвинчен и тоже напуган. Пытался дозвониться до нее. — Пусть не пытается. У Иззи забрали все личные вещи. С ней обращаются как с сумасшедшей, только к кровати еще не пристегивают, — раздраженно произнес Дин, наконец, забрав стаканчик кофе. — Еще немного и я врежу по очкастой морде этого Тредсона. — Делает глоток. — У тебя, у Бобби, Каса, хоть у кого-нибудь есть теории, что происходит? — Не знаю. Может, что-то вроде ступенчатой магии. Бобби говорил что-то такое. Типа раз авария их не убила, то все переходит на следующий уровень. Хочет что-то проверить, прежде чем точно заявлять. — То есть, сначала сошла с ума машина, а потом это предалось пассажиром, раз они выжили? — уточнил Винчестер. — Что-то вроде, — ответил Сэм. — Но это бессмысленно. Я не понимаю. У них у обоих глюки, допустим. Но Айзек видит реально существовавших людей, которые наложили отпечаток на его жизнь. Это я понять могу. Но Иззи общалась, вообще не пойми с кем. — Почему ты думаешь, что их не существует? Может она училась с ними в Сиэтле или музыкальной школе, встретилась на какой-нибудь вечеринке или при просмотре колледжей, — предположил Сэм. — Даже, если да. Допустим. Она… чуть не покончила собой из-за слов какого-то расстроенного парня? — Думаю тут важно не тот, кто говорил это, а что, Дин, — ответил Винчестер. — Ладно, не могу больше. Дай знать, если что-то узнаете. — Конечно. Винчестер вернулся в палату и присел на койку ко мне. — Мне надо отойти, — заговорила Мишель, увидев мужчину. — Да, конечно, — ответил Дин и одним глотком покончил с остатками кофе, полез за телефоном. — Позвони своему Одуванчику, а то у Сэма скоро иссякнет фантазия, как успокаивать его, — проговорил он. Я забрала телефон из рук отца и стала набирать номер. Папа пересел в кресло и молча сидел все время, пока я разговаривала, пытаясь упорядочить все у себя в голове, побороть желание разнести палату и врезать кому-нибудь, унять жжение в области метки, попытаться просто вспомнить, как это быть собой. Прежним Дином, который зимой смотрел с братом и дочерью какую-то рождественскую комедию по телевизору, поедая китайскую еду. — Айзек сказал, что вы не даете ему никого видеть, — начала я, но отец никак не реагировал. — Пап! — чуть громче позвала я, Дин встрепенулся и вопросительно на меня посмотрел. Я повторила свои слова. — Да. В отличие от тебя, у него все это протекает агрессивнее. Ему же будет лучше, — принялся отвечать Винчестер. — Так что, если хочешь с ним увидеться, даже не надейся. Пока происходит то, что происходит, я не подпущу его к тебе. — Да, я понимаю. Он тоже. Я о другом. — О чем? — Я ценю то, что ты для меня делаешь. И вообще и сейчас, но… Айзек просто подавлен сейчас. — С ним Сэм, а я тебе уже сказал… — Да. Я поняла тебя, — перебила я. — И я люблю Сэма. Но иногда он бывает слишком, ну знаешь, Сэмом. Не знаю, — Дин усмехнулся, поняв, что дочь вкладывает в это. — Ты понимаешь, о чем я, так? — Винчестер кивнул. — За ним можешь присматривать ты, а не Сэм? — покончив со всеми прелюдиями, в лоб спросила я. — Ты сможешь правильно поддержать его без поддержки, лишнего сочувствия или разговоров. Айзека я тоже люблю и хочу сделать для него что-то, что он столько раз делал для меня. Ему сейчас нужен кто-то вроде тебя, а я пока изучу жуткого психиатра. Может, выпущу бестселлер как Лана после лечебницы. Дин невольно усмехнулся на последних словах и, поднявшись на ноги, подошел к койке. Присев на нее обнял меня, положив подбородок на макушку. Я и без лишних слов поняла его ответ.