Омут детства

— Северус, а давай мы всегда будем рядом? — мальчик заискивающе посмотрел в глаза ребёнку напротив, но сразу же смутился, и опустил взгляд. Второй ребёнок только продвинулся ближе к первому. — Ты хороший, знаешь? — продолжил тот говорить, укладываясь Северусу головой на колени и явно не ожидая ответа. — А мне сегодня соседка разрешила телевизор посмотреть, представляешь. Сказала тетке, что я ей в саду помогаю, и разрешила мультик посмотреть. — Что это? — тихо спросил мальчик, заправляя за ухо прядь волос, явно смущаясь вопроса. — У тебя значит тоже телевизора нет? Я думал только моя тётка такая. А телевизор — это такая коробка с экраном и там картинки всякие. Интрер… итер… Интересно, вот. * — Северус, ведьмино ты отродье, куда ты подевался? — бомжеватого вида мужчина топнул ногой, выбивая из старого ковра посреди комнаты, облако пыли. — Думаешь тебе всё можно? Думаешь я испугаюсь твоей палки? А ну иди сюда живо, пока я сам тебя не нашёл. Выходи иначе считай твоей мамаше не жить. Мальчик стоял в шкафу, между старой провонявшейся таблетками от моли дубленкой и платьем — единственной красивой вещью, сжимал руки в кулаки и проклинал чёртово Министерство Магии с его запретами на колдовство дома. * — Только не бросай меня ладно? — мальчонка смотрел с такой надеждой, что Северус не мог ничего ответить. Он только несмело кивнул. В следующую секунду его уже прижимали к себе тёплые руки. Из-за того, что Северус был ниже второго мальчика, пришлось упереться лбом в плечо. Было заметно, что для них объятия — это дело непривычное, но один не мог держать в себе всю бурю чувств, а второй не поддаться такому порыву. — Северус. — второй мальчик ещё крепче прижал его к себе. — Северус. * — Эй, Сопливус, ты далеко собрался? — высокий темноволосый парень догнал его и грубо развернул его на себя. Всего на секунду ему показалось, что у того не карие, а зелёные глаза, но когда другой голос выкрикнул заклинание и Снейп завис в воздухе вниз головой, всё встало на свои места. — Лили тебя больше не защищает, да, Сопливус? Какая трагедия, — парень картинно схватился за сердце. — Поттер, Блэк, советую вам отпустить меня сейчас же. — Даже в подвешенном состоянии парень сохранял спокойный тон и невозмутимое выражение лица. — Отпустить? Да ну. Мы ещё твоё грязное нижнее белье миру не продемонстрировали. * — Поттер, что вы себе позволяете? — голос зельевара был полон ярости, а руки непроизвольно сжимались в кулаки. — Простите, профессор Снейп. Я не хотел ничего такого. Правда. — Гарри виновато опустил голову, но тут же неверяще посмотрел на преподавателя, часто моргая. — Стоп. Профессор Снейп. Северус? Но как? Это не могли быть вы. — парень смотрел на него не скрывая удивления. — Но ты… вы же старше меня лет на пятнадцать. Как? Нижняя губа начала мелко дрожать и Гарри прикусил её, чтобы хоть как-то взять себя в руки. — На двадцать, — машинально поправил тот. — Вы сошли с ума, Поттер? О чём вы? — от такой реакции бывшего студента ярость сама собой ушла в никуда. — Северус! — Гарри обнял ничего не понимающего мужчину очень крепко, наверняка боясь, что тот сбежит или оттолкнет его. — Я не знаю как, но это был ты. С тобой я общался все эти годы. Вот почему тебя не было со мной на курсе, хотя я точно знал, что ты волшебник. Ты просто уже отучился к тому времени. Как же я скучал. Снейп почувствовал, что его рубашка становится влажной там, где Поттер уткнулся в его плечо. Хоть как-то скрывать слёзы парень даже не пытается, и руки, очень горячие, прижавшиеся к спине, а ещё он чувствует бешенное сердцебиение и не сразу понимает, что колотится не только сердце Гарри, но и его собственное. Это объятие кажется ему таким правильным, таким знакомым, словно он всё это уже испытывал, только очень давно. Вот только быть такого не может. Когда Северус встретил того зеленоглазого мальчишку ему было лет шесть. Поттера тогда даже в планах не было. — Я не знаю как, но это был ты. И про телевизор спрашивал, и булочки есть стеснялся, и волосы свои красивые вечно за уши заправлял. Как же я плакал, когда ты подстригся. — Гарри всхлипывает и продолжает свой монолог с плечом Северуса. — А на следующий день они у тебя стали даже длиннее обычного. Я так радовался, что моё мнение для тебя важно. Северус стоял и не знал как реагировать. Казалось, сейчас он моргнёт, и Поттер снова станет собой — сыном своего отца, ненавидящим его так же сильно. Этого не хотелось. Совершенно. — Гарри, — полушепотом, боясь услышать себя, выдохнул волшебник, обнимая льнущего к нему парня, чувствуя себя абсолютно умиротворенным. И именно в этот миг Северус понимает, что всё это действительно происходило с ними, только очень давно. Мальчишка, такой же худой и растрёпаный как и он сам, обнимал его так же доверчиво, не боясь удара в спину. Обнимал и тихонько шептал его имя, словно заклинание. Они говорили обо всём, смеялись, спорили, делились впечатлениями об окружающем мире. И похоже, что заклинание всё же имело место быть, потому, что Северус, с тех пор как мальчик пропал, искал его во всех прохожих. Он даже подумал, что нашёл его, когда в Хогвартс-экспресс вошёл Джеймс. Северус бросился к нему, хотел обнять, узнать куда он пропал, но наткнулся на жёсткий взгляд карих глаз, и ухмылку. Этот случай Джеймс часто вспоминал, донимая сверстника издёвками. Снейп уговаривал себя, что у его друга были другие глаза, зелёные и добрые, такие в которых не было места надменности и отвращению. Он убеждал себя, что после магического выброса глаза очень редко меняют цвет, тем более так кардинально, да и характер совершенно другой. Только вот верить в существование мальчика из детства с каждым годом становилось всё труднее. Снейп часто думал, а смог бы он быть таким как мародёры — весёлым, улыбчивым, если бы его друг был с ним? Если бы он был не забитым мальчишкой, которого замечают только преподаватели, а совершенно другим. Когда становилось совсем плохо и депрессия душила в полную силу, Северусу представлялось, как мальчик находится, только вот вместо него, выбирает другом Джеймса. Они веселились бы и смеялись. Без Северуса. Только сердце отказывалось верить, что его добрый друг способен на такое. Обидным было то, что он даже имени не знал, а может знал, но забыл, а спросить, пока друг был рядом не решался. Было стыдно признаться в таком. Возможно, если бы он решился, было бы проще. Не было бы повода надумывать себе, что это был всё же Джеймс, но Северус стал ему противен и он не захотел больше общаться. Хотя тот другой был простодушным и сказал бы всё в лицо или продолжал дружить, несмотря ни на что. Много позже юноша научился ненавидеть, взращивал презрение ко всему, что причиняло боль, но мальчишку ненавидеть не получалось никогда. Как только он представлял себе, что говорит ему о ненависти, воображение подбрасывало образ маленького плачущего мальчика, который умолял простить его за что бы то ни было. И Северус просил прощения. Снова чувствуя себя маленьким и беззащитным. — Как же у тебя изменился взгляд, — Гарри шмыгнул носом в попытке успокоиться. — Я и подумать не мог, что это вы…ты. Северус. Мой Северус. — Он продолжал обнимать мужчину и нести всякую чушь, а тот не мог выговорить и слова. Ему показалось, что он снова стал семилетним, только на этот раз его не бросили, а нашли. — Гарри, — не слово, просто выдох, движение воздуха. Теперь он знал самое желанное имя. Всего за несколько секунд произошла не одна метаморфоза: Северус перестал считать Гарри «копией отца» и понял, что магия, в очередной раз, создала непредсказуемый выверт и тот мальчик, которого хотелось обнимать вечность, снова рядом. Гарри понял, что его профессор совершенно не тот за кого себя выдаёт, что если присмотреться, то за толщей льда можно увидеть пытливый взгляд мальчишки, который когда-то уверенно и гордо заявлял «я стану зельеваром. Лучшим из лучших», что Северус реален как никогда и больше не нужно выдумывать способы найти человека, о котором знаешь так много и так мало. Им обоим тепло от того, что они знают — «жив, он жив. С ним всё хорошо». Обоим с трудом верится во всё происходящее, но оба понимают, что всё реально. И они оба, тянутся губами друг к другу, потому, что эмоции через край и хочется поцеловать, просто чтобы передать эту распирающую изнутри энергию, то счастье, которому тесно внутри.