Головокружение

Линдре Саммерс двадцать три. Она редко улыбается, красит губы красной помадой и надеется на лучшее. У неё своя сеть цветочных магазинов. Линдра успешная, достаточно взрослая женщина. На её запястье красуется фраза: «У тебя глаза красные». Линдра никогда не плачет. И это «никогда» сопровождает её каждый день. Иногда, она ненамеренно потирает остроконечные буквы. Это успокаивает. Завтра ей стукнет двадцать четыре. Она пересчитывает своих близких и у неё хватает пальцев одной руки. Мать, отец и сестра. Ей хватает. Она убеждает себя в этом и вздыхает, набирая короткое сообщение. Линдра не любит общаться. И улыбаться просто так. Для улыбки всегда должна быть особая причина. Она никогда не слышала фразу из своего запястья. Девушка трет его каждый раз, когда остается одна в своей квартире. — У тебя сердца совсем нет? — однажды её спрашивает знакомая и Линдра понимает, что они никогда не станут друзьями. — Нет…- тихо шипит в ответ. В очередной раз. Она посылает всё к черту и несется по трассе на новом байке. О котором, родители, конечно же, ничего не знают. Линдра никогда не плачет. Никогда… — Праздновать будешь? — слышит она голос сестры, которая нянчит второго ребёнка. На той стороне линии кто-то явно что-то роняет, и Лиза спешит попрощаться. На работе советуют завести питомца, глядя с жалостью. И это стоит на втором месте в списке «никогда». Линдра ненавидит жалость во всех её проявлениях. «Надо чаще улыбаться», — думает она. Вокруг глаз появляются первые морщинки и на лбу, тоже. Она реже смотрится в зеркальце и упорно красит губы красным. Уже вечер, почти ночь. Ей двадцать четыре. Родители звонили пять часов назад и сетовали на то, что она не взяла себе выходной для празднования. Сестра отправила сообщение с поздравлениями. У неё семья и Линдра всё понимает. Раньше, пока Лиза не встретила своего соулмейта, они почти всегда были вместе. А сейчас… она совсем немножко чувствует себя покинутой и ненужной. Её тянет прокатиться немного, но байк в ремонте, а на её руке эластичные бинты. В последний раз она немного переборщила со скоростью. На глаза больше не попадается дурацкая фраза, а вино уж больно вкусное. Подарили на работе. Бутылка быстро показывает донышко и Линдра вздыхает. Смотрит в окно и видит звёздное небо. Хочется выйти из тесных и душных стен. В голове непривычная легкость. Она просто выходит на улицу и бредёт, наблюдая за звёздами. Теплая весенняя ночь. Чистое, безоблачное небо над головой и полная свобода действий. То, что надо. На улице почти безлюдно. Скоро, она забредает в какой-то незнакомый район, и вечер перестаёт быть томным. Из того тёмного переулка слышатся звуки ударов и тихие маты. У Линдры электрошокер в кармане и ей море по колено. Наверное, всё же не стоило выпивать бутылку вина на голодный желудок в одиночку. Она натягивает капюшон поглубже и сжимает кулаки. За свои двадцать четыре она много раз встревала в драку. — Добро должно быть с кулаками, — поет она себе под нос и подкрадывается к первой «жертве». Парень замахивается ногой для очередного удара по кому-то лежачему и девушка окончательно звереет. Без всякого сомнения, она прижимает сзади электрошокер, нажимая на кнопку. — Добро суровым быть должно, чтобы летела шерсть клоками со всех, кто лезет на добро, — мысленно продолжает и ударяет второго между ног. Шокер снова делает своё чёрное дело, и мужчина валится вслед за своим товарищем. — …спокойно вышибать коленом добру не сдавшихся добром, — заканчивает уже в голос и подбегает к телу. Пытается нащупать пульс, но её руку перехватывают. Линдра злобно шипит от боли и на её глазах выступают непрошеные слезы. Запястье простреливает такой болью, что она чудом сдерживает вскрик. — Пусти, — пищит на выдохе, и её рука оказывается на свободе. Появляется мысль и этого придурка приласкать шокером. То, что это парень — она уже понимает. Слышится сирена полиции. Женщине не улыбается провести ночь после своего дня рождения в участке. Она хватает здоровой рукой незнакомца и закидывает себе на плечо. Неожиданная тяжесть притягивает к земле, но она упрямо сжимает зубы и тянет его прочь из подворотни. Достаточно быстро, чтобы избежать полиции. Совершенно не думая о последствиях, она тащит его к себе домой. Хорошо, что у них есть лифт. Когда они заваливаются в её квартиру, Линдра проклинает в который раз свою доброту. Но всё же находит в себе силы дотащить тело к дивану. У незнакомца красивые волосы, чуть длиннее плеч. Невообразимо рыжие. Она не сдерживает смешка, пока идёт за аптечкой и тёплой водой. Надо обработать раны, а то вдруг он помрёт прямо в её гостиной. Нехорошо выйдет. В последний раз она сама обрабатывала себе ссадины после падения. Вспоминает и начинает тереть перевязанное запястье. — Идеальный пациент, — фыркает под нос и аккуратно стирает грязь с ран. Когда с лицом покончено, девушка, недолго думая, начинает раздевать парня. Надо же осмотреть на наличие других ран. Выглядит он на какие-то восемнадцать с лишним и кажется сущим мальчишкой. Так что, свою заботу об этом незнакомце Линдра списывает на материнский инстинкт. Ощупывает ребра, но, кроме огромных ссадин ничего не находит. Руки и ноги, на первый взгляд в порядке. Сбитые костяшки не в счёт. Хорошо, что она прошла короткий курс оказания помощи. Делала она это, правда, для себя. Ей не хотелось объяснять врачам, откуда у неё так часто появляются травмы. Уже укрывая незнакомца одеялом, девушка понимает, что немного переборщила. Линдра даже переодела его в старую одежду её отца. — Ну и ладно, — шепчет она и направляется в свою кровать. Спать-спать-спать, а то глаза уже слипаются. Утро наступает слишком рано, это она понимает, когда её телефон надрывается от звонка будильника. Пора на работу. Всё же, родители были правы, когда советовали взять выходной. Немного подумав, Линдра набирает номер своего зама, слушая сонный ответ, сообщает, что на ближайшие сутки она не в состоянии доползти до работы. В ответ слышится сонный смешок и обещание перенести все встречи на ближайшую неделю. Хорошие у неё всё же работники. С гостиной слышится тихий стон, и девушка подрывается с кровати. У неё же гость. Как она могла притащить домой этого незнакомца? Да ещё и спокойно заснуть, даже дверь не закрыв. Он же мог её во сне придушить. Все эти мысли проносятся в голове, пока она не встречается взглядом с по-кошачьи зелёными глазами. Сонными и ужасно уставшими. — Где я? — хрипло спрашивает парень. — В безопасности. Я тебя на улице… Эмм… нашла, — говорит она, а потом называет адрес. Парень устало прикрывает глаза и замолкает. Линдра точно умрёт, если не выпьет кофе. Поэтому, оставив обезболивающее и стакан воды, убегает на кухню.  — Утро добрым не бывает, — вздыхает и возвращается в обнимку с бутербродами и соком для незнакомца в гостиную. Она со вчерашнего вечера ничего не ела. Паренек уже, вроде, не собирается помирать. Не такой уж и бледный. — Спасибо, — только оброняет, когда она подсовывает блюдо с бутербродами ему под нос. Рядом ставит стакан. Линдра просто бог гостеприимства. — Как тебя зовут хоть? — спрашивает, когда покончено со скудным завтраком. — Эрик Миллер. А тебя? — заинтересовано скашивает свои зелёные глазища. — Линдра Саммерс, — немного улыбается девушка. Фамилия кажется ей смутно знакомой. — Спасибо, что спасла меня. И не побоялась… — неловко начинает Эрик. — Не за что. Ну и видок у тебя, — рассматривая налившийся синяк за ночь, шепчет Линдра. Её лицо слишком близко. — У тебя глаза красные, — вдруг выдает и сердце Линдры ухает куда-то в пятки. А потом заходится диким ритмом. — Да? — неловко спрашивает, чтобы скрыть волнение. Это что такое сейчас было? Ей показалось или он сказал именно… — Добро должно быть с кулаками, — фыркает Эрик. Смотрит на неё так понимающе и тепло. Улыбка ещё эта. А потом показывает запястье, где её же почерком выведены именно эти слова. Под бинтами запястье наливается теплом и прекращает болеть. Улыбка у неё впервые за всё это время искренняя и Эрик думает, что она божественно красива. Даже с такими красными глазами и потёкшим макияжем…