Рыжее безумие

      Легкий пушистый снег кружится в воздухе, медленно осыпая хлопьями город, снующих по улицам людей, дороги, тротуары, голые ветви деревьев. Город, каждая его узкая или широкая, витиеватая или прямая и длинная улица — все выглядит поистине прекрасно в холодный, снежный зимний день.       Ничем особо не примечательная низенькая девушка по имени Сумин снимает красную шапку, стряхивает пушинки снега с нее и с коротких каштановых волос, что беспорядочно были разбросаны порывистым ветром по богатому искусственному меху на капюшоне длинного пуховика того же цвета, что и шапка. Она открывает дверь зоомагазина и ступает на порог, закрывая за собой дверь и слыша мягкий перезвон колокольчиков над дверью. Пожилая женщина встречает ее поклоном и теплой улыбкой.       — Добрый день, юная леди.       — Добрый. — Сумин улыбается, снимая теплые перчатки. — Очень хочется купить котенка.       — Котята у нас вот здесь. Их не так много осталось, видимо к Новому году всем хочется порадовать близких пушистым чудом. — Продавец показывает на коробку, стоящую на столе, с теплым одеялом внутри. Сумин заглядывает в нее и видит всего пятерых котят. Один, белоснежный точно снег, смотрит на нее с интересом голубыми глазами. Двое других тихонько спят в углу, греясь друг у друга под боком. Вот только еще два котенка все никак не успокоятся, копошась в коробке. Рыжий, совсем как пушистый шарик, проворно кусает и тянет за ухо серого полосатого котенка, который стойко выдерживает все нападения «сожителя». Тот и повалить его пытается, лапами хватаясь, и за хвост мелкими зубками тяпнуть — бойкий такой. Но Сумин привлекает именно тот серый спокойный малыш.       — Ох, какой красивый! Очень хотела серенького котенка! — Девушка протягивает теплые руки и аккуратно берет полосатого, отчего рыженький драчун неуклюже заваливается на бочок, потеряв равновесие.       — Прелесть усатенькая, — девушка улыбается, прикасаясь своим носом к мокрому черному носику.       Внизу жалобно высоким тоненьким голоском мяукает рыженький, встав на задние лапки и облокачиваясь на край коробки. Он смотрит на второго котенка в ее руках и будто просит вернуть.       — Эти двое с рождения вместе, ни на шаг друг от друга, — улыбаясь, говорит пожилая женщина, что владеет магазином. — Я бы на Вашем месте не стала их разлучать. Выберете другого, если оба малыша Вам не по карману.       Девушка смотрит на рыжего котенка, что умоляет ее взглядом, чуть наклонив голову, будто все понимает. А потом переводит взгляд на серого. Тот смотрит, кажется, таким же взглядом и издает жалобное «миу».       — Ох, ну, вдвоем веселее! — радостно говорит она, легко подхватывая рыжика и прижимая обоих к себе.       Рыженький довольно мурлычет и лижет мордочку второго котенка, тот лишь довольно прикрывает один глаз.       Девушка рассчитывается с женщиной, прячет малышей в курточку потеплее и выходит на улицу. Котята смотрят восхищенно на маленькие белые пушинки и ловят их носиком, пофыркивая, когда холодная снежинка моментально тает. Животные забавные очень, смешные и милые. Сумин прижимает их к себе ближе, никак не нарадуясь. Теперь котята будут всегда окружены заботой и любовью.

***

      Котята, названные девушкой Чимин и Чонгук, росли не по дням, а по часам. Спустя пару лет оба были уже большими породистыми котами. Только вот характеры не меняются, рыжий по-прежнему докучает спокойному Чонгуку и вообще, кажется, в душе он вечный ребенок. Но Чонгук Чимина любит даже приставучим и всегда спит с ним в обнимку.       Еще будучи маленьким котенком Чимин переворачивал весь дом вверх дном, разорял кухню, рассыпая муку и пачкая пушистую шерстку в варенье, и сейчас он легко запрыгивает на самые высокие полки, роняя на пол все легко бьющееся. Сумин привыкла и никак не может ругать это милое чудо, которое умело подлизывается к ней после любой шалости. Чонгука же не видно и не слышно. Большую часть времени он спит или занимает место посреди дивана, следя за всеми аки король. Взгляд у него стал тяжелым, властным, кажется, серьезным и совсем черным-пречерным. Не хватает только банки пива рядом и прямой трансляции футбола по телевизору — и вот вам настоящий мужик.       Чимин в детстве был неуклюжим рыжим мохнатым шариком с торчащей дыбом шерсткой, Чонгук — серым и полосатым, ничем не примечательным. Сейчас у Чимина шерсть более гладкая, ярко-рыжая и полоски начали проявляться. Чонгук же стал практически черным, что даже полосы почти не видны. Коты очень разные, но их определенно связывает безумная братская любовь с самого детства. Сумин умиляется с того, как лижет мордочку Чонгук Чимину, будто целует, и прижимает к себе во сне лапами как настоящий собственник. Хотя на его месте Сумин отругала бы разбойника за все его проказы, а не целовала. Но таким отношениям котов можно только позавидовать.       В очередной Новогодний праздник Сумин украшает в квартире елку, отталкивая от себя проворного Чимина, который любопытно сбивает лапой елочный шар с ветки, разбивая его, а потом путается в серебряной мишуре. Чимин не расстраивается совершенно и уже лезет усатой мордой в небольшую зеленую коробку, застревая в ней.       — Ах ты, проказник, — Сумин аккуратно снимает с вертящего головой кота пустую коробочку. — Глупыш, здесь будет упакован подарок. Вот, держи, эта шапочка тебе. — Девушка надевает коту красную новогоднюю шапку Санта Клауса с белым бубончиком. Чимину она определенно нравится. Он лезет верхом на Чонгука и мурлычет, хвастаясь подарком.       В канун Нового Года праздничное веселое настроение у всех, и даже проказник Чим не может его испортить. Чонгук кусает Чима за шерстку, показывая свое игривое настроение, и отбирает шапочку, сбегая. Чимин гоняется за котом, заваливает бедного с победным «мяу», привычно тянет его за ухо и отбирает свою шапку. Чонгук будто усмехается и целует его в нос, жмурясь и мурлыча. Сумин лишь смеется с любимых питомцев, подхватывает уже не такого легкого рыжего кота и тискает.       — Мои любимые, что же я без вас делала бы? — она чешет за ушком Чонгука.       Коты знают, что Сумин каждый раз празднует Новый год с друзьями, пропадая где-то до утра. А потому не удивляются, когда девушка быстро собирается, упаковывает что-то в ту самую зеленую коробочку с красным бантом, треплет на прощание их шерстки и обещает, что вернется как можно скорее. Сумин убегает из дома, оставляя своих обычных на первый взгляд питомцев наедине в эту ночь.       — А мне Сумин шапочку подарила! Всегда хотел такую! — дразнится Чим, сидя на подоконнике и болтая ногами. Он показывает язык и довольно закручивает кончик хвоста улиткой, стоит только двери за девушкой закрыться.       — Ага. А мне свою любовь. — Отвечает Чонгук.       — Меня она тоже любит! — по-детски дует губки Чим и вертит в руках шапку.       — Мне она наверняка, как и всегда притащит что-нибудь вкусненькое, — улыбается Гук, передразнивая рыжего, подходя к Чимину и облокачиваясь руками о подоконник по обе стороны. — И в этот раз я с тобой делиться не буду.       — Вот еще! — возмущается Чимин, дергая рыжими ушками.       — Ты слишком проказный, — наигранно морщит нос Чон. — И не серьезный. Поэтому до сих пор плохо контролируешь свое перевоплощение. — Чонгук в отместку кусает его кошачье ушко и дергает за рыжий хвост.       Чимин недовольно мяукает и пыхтит.       — Даже свои кошачьи возгласы не контролируешь, — давит смешок Чонгук.       Рыжеволосый лишь бьет брюнета ладошкой и дуется. В детстве Чим докучал Гуку, теперь Чонгук отрывается на Чимине. Они оба давно доросли до возраста, когда они уже могут принимать человеческий облик, но Чимин несерьезно ко всему относится, да и видимо еще не дорос малыш, а потому в человеческом облике остается с рыжими ушами и хвостом, в то время как у Гука всегда все получается идеально. Чонгук вообще превосходит Чимина во всем и постоянно по этому поводу дразнит, что рыжему не нравится и Гука еще больше доставать хочется.       Брюнет скромно накрывает на стол, ставя посередине стола красивую свечу и приглушая свет. По стенам весело прыгают разноцветные отблески елочной гирлянды, а маленькое пламя свечки слегка подрагивает. Чонгук достает припрятанную бутылку светлого легкого шампанского и разливает по высоким бокалам. Парням нравится каждый год проводить праздник дома наедине. Смотреть на пушистый снег, кружащийся за окном, или прижиматься друг к другу под теплым пледом, греясь горячим кофе. Рассказывать друг другу вымышленные истории, вспоминать моменты из детства, что они провели бок о бок с рождения. Они не братья, и почему они такие особенные коты — они даже не знают, но судьба их давно связала и не отпускает. Они оба чувствуют, что их связывает что-то больше, чем дружба или братская любовь. Что-то невидимое, неосязаемое. Что-то, что просто на ментальном уровне.       Чонгук протягивает бокал игристого шампанского Чимину и произносит:       — Мы никогда не дарили друг другу подарки. Думаю, самое время заглянуть под елку, — подмигивает он.       Чимин улыбается и совсем по-кошачьи счастливо прыгает, ложится на пол на живот и шарит под елкой.       — Вот эта? — он достает маленькую синюю коробочку с бантиком из серебряной ленточки на ней. — Такая маленькая… — бормочет он, вертя в руках и оглядывая со всех сторон.       Он ловко подцепляет коготком бантик, аккуратно его развязывая, и открывает коробочку. Любопытная моська рыжего быстро сменяется широкой улыбкой и блеском в глазах. Чонгук достает из коробочки браслет из камней кошачий глаз и застегивает на тонком запястье Чимина. Он знает, как рыжик любит подобные безделушки.       — Ваааай! Какой красивый! Спасибо! — он по-детски радуется и чмокает в щеку совсем по-дружески. Но потом поникает и смотрит виновато. — А у меня для тебя… ничего нет… — он надувает губки.       — Это и не обязательно, он мне просто понравился, и я решил подарить.       — Спасибо. Ты лучший! — Чимин липнет, обнимая за шею, ластится совсем как кот. Чонгук в который раз убеждается, что Чим еще не повзрослел, а потому ушки с хвостом не исчезают и кошачьи повадки в человеческом облике все еще проскальзывают. Но Чонгук любит этого рыженького ребенка с шилом в попе.       — У меня еще кое-что есть. — Чонгук достает с самой верхней полки толстый альбом.       Парни садятся на диван, укрываясь теплым одеялом, и прижимаются ближе друг к другу.       — У Сумин оказывается столько фотографий, — улыбается брюнет. — Я собрал их все в этом альбоме. Здесь вся наша жизнь с самого детства.       Чимин восхищенно улыбается и берет в руки альбом так аккуратно, будто это священная реликвия — определенно очень дорогая для них двоих. Он листает страницы, все шире улыбаясь. Здесь — все то, что Чимин запомнит навсегда. То, что Чимину безумно дорого. Ведь все это связано с Чонгуком, с их совместной жизнью в этом доме, ставшем таким родным.       — О, это очередной день рождения Сумин. Я помню как ты тогда дернул праздничную скатерть со стола, и тебя окатило вином с бокала. — Чонгук смеется, вспоминая каким был смешным и мокрым до нитки рыжий кот с шерстью, окрасившейся в бардовый.       — Да-да, я помню как ты угорал надо мной, — бурчит Чимин. — О, а тогда я, кажется, пытался тебя утопить! — злорадствует он, тыкая пальчиком на другую фотографию, где серый мокрый кот отчаянно пытается выбраться из тазика с теплой водой, а рыжик тянет того обратно за ухо. Чонгук на это лишь усмехается. Да, ему сполна досталось от Чимина в детстве.       Парни пролистывают альбом до конца, погружаясь в воспоминания. Не хватает лишь фотографий, где они в обличии людей. Какой-нибудь милой, сказочно-волшебной. Не хватает определенно новогодней. Чонгук озвучивает свои мысли, берет телефон и включает фронтальную камеру. Чим улыбается до ушей, прижимаясь своей щекой к чужой и поднимает бокал шампанского. Брюнет хватает зубками рыжее кошачье ухо Чимина и щелкает их, когда рыжик восклицает «Эй!». Такой забавной и получается фотография. Чонгук с блестящими черными глазами, игриво кусающий за ухо, и Чимин с недовольной возмущенной мордочкой и бокалом, чье содержимое едва ли не оказалось на диване.       — Ну вот, будет хоть одна фотография, где тебя кусаю я, а не наоборот, — довольно улыбается Гук.       Чим дует губки, сдерживая улыбку. Он откладывает альбом и тянется к столу, беря два пирожных. У Чонгука простое и на вид не такое красивое, а рыжий себе выбрал все в сбитых сливках и с клубничкой сверху. Чонгук смеется с Чимина, который марает щечки в креме и испачканные пальчики облизывает, дергая ушками от удовольствия.       — Не смейся, — он наиграно обижается и мажет белым воздушным кремом по чужой щеке.       — Эй, что ты делаешь? — Чон все еще смеется, вытирая щеку тыльной стороной ладони.       Чимин хохочет и снова пачкает щеки брюнета кремом, а потом неожиданно начинает его облизывать, игриво мурча. Чонгук на друга удивленно смотрит, а рыжий лишь хитро ухмыляется.       — Кажется, у меня есть для тебя подарок, — шепчет он, проводя своим пальчиком в сливочном креме по вишневым губам Чонгука.       Брюнет замирает, дожидаясь, когда Чимин соберется с силами и, наконец, робко коснется его губ своими. Чимин мягко касается их, пробуя на вкус.       — Нарываешься, солнце, — шепчет Чонгук. Он знает, Чимин тоже чувствует, что это не просто привязанность, не просто интерес. Что они — созданы друг для друга, связаны, предназначены судьбой еще с самого рождения.       — Хм, — Чим усмехается и льнет, хвост игриво изгибая. — А может я специально. — Он гордо забирается сверху на колени парня, снова чувствуя свое превосходство.       Но Чонгук явно другого мнения и тоже ухмыляется, кладя ладони на бедра парня.       — И что же за подарок у тебя? Покажешь?       Чимин улыбается и, наклоняясь, в губы целует чуть смелее. Гук позволяет Чимину снова чувствовать себя главным, потому что не сопротивляется и позволяет вести. Чимин довольно урчит, покусывая губы и распаляя еще больше. Чонгук в долгу не остается, задирает белую майку и ведет руками по изящному телу, заставляя кошкой выгибаться навстречу. Чимин шальной, как и всегда, ерзает на чужих бедрах, в шею целует. Чонгук совсем не против, если Чим будет вести, ему даже интересно. Но не сегодня. Сегодня, наконец, верх возьмет Чонгук; он снимает майку с рыжего и скользит ладонями по бедрам, стягивая короткие шорты с парня. Рыжий льнет и губки пухлые так соблазнительно облизывает, что невозможно удержаться и не поцеловать снова. Чонгук вообще тащится от сладких губ и милых щечек Чима, потому и любит всегда целовать этого чертенка. А чертенок жить не может без скиншипа, вечно лезет, просит объятий, заваливается сверху, хватаясь лапками. Даже будучи человеком, Чим не меняется и ему по-прежнему нравится лапать Чонгука. Он садистски улыбается, выпуская коготочки и впиваясь ими в крепкие плечи брюнета, когда тот целует его шею, ключицы, прикусывает кожу, оставляя след. Чимин шаловливыми ручонками домашние шорты с Чонгука стягивает, поцелуем отвлекая. Он заставляет Гука лечь на диван и вновь впивается в его губы, игриво кусает зубками нижнюю пухлую и хитро смотрит точно в глаза. Чонгук гуляет теплыми ладонями по уже обнаженному телу парня, пока тот ерзает, удобнее устраиваясь сверху и прижимаясь к горячей груди Чонгука. Брюнет целует своего котенка за ушком и гладит его бедра.       — Я готов, — тихо шепчет Чимин в любимые вишневые губы, прикрывая глаза.       — Чертенок, — ухмыляется Чонгук, понимая, что он имеет в виду.       Чим прикусывает нижнюю губу и делает все мучительно медленно, осторожно. Немного неопытно и совсем как-то невинно. Хотя Гук не уверен, что соблазнительное, манящее тело Чимина, пухлые чуть приоткрытые губы и до ужаса развратный взгляд на него сверху — это все действительно невинно. Чимин ни разу не невинен и вообще чертовски горяч и, кажется, вполне себе опытен, тихо усмехается и довольствуется тем, что Чонгук с ума сходит от его тесноты, сжимая губы и прикрывая глаза помогает рыжему плавно двигаться. Чим ладошками в чужую крепкую грудь упирается и выгибает спину по-кошачьи, тяжело дыша и иногда жмурясь от удовольствия. Брюнету просто крышу сносит от вида такого Чимина. Маленький, забавный, пушистый комок шерсти сейчас в «неполноценном» облике человека так красиво выгибается навстречу чужим горячим ладоням, стонет чуть слышно, но так офигенно, что Гуку хочется прижать к себе ближе и слышать у самого уха свое тихое имя, произносимое шикарными пухленькими губами, которые хочется целовать и целовать без остановки. Чимин медлителен, соблазнителен и настолько оказывается горяч, что Чонгук плавится под ним. Но вопреки всему, терпение у него не бесконечно, а потому он совсем не по-кошачьи рычит и переворачивается, подминает Чимина под себя и впивается в его губы поцелуем, набирая темп и сходя с ума вместе с ним. Чим обнимает крепко руками-ногами, довольно мычит в губы, следы от кошачьих когтей на плечах оставляет, но Чонгуку все это нравится до безумия. Такой Чим ему нравится определенно больше, чем рыжее безумие, вечно кусающее его за ухо и пытающееся завалить. Отныне сверху только Чонгук и это больше не обсуждается. Ну, Чимин в принципе не против.       Чонгук мягко в розовую щечку целует и по спине гладит, балдея от горячего ровного дыхания в шею и щекочущих рыжих пушистых ушек. Чимин обнимает крепко, прижимаясь к боку и шепчет:       — Это мой лучший Новый год.       Чонгук усмехается и носом в мокрые рыжие волосы зарывается, шепча в ответ что-то очень милое и смущающее.       Сумин тихонько проскальзывает в комнату и мило улыбается, видя спящих как обычно в обнимку котов.       — С Новым годом, мои любимые, — шепчет она, оставляет на столике маленькую коробочку с бантиком и также тихо покидает комнату, закрывая дверь.       В коробочке кошачья мята, которую Чимин уж очень любит и всегда бурно реагирует на ее запах в отличии от Чонгука. Ох не сладко Гуку придется ближайшие несколько дней с таким возбужденным Чимином, что снова будет ластиться и лезть с поцелуями. Пожалуй за это прекрасное ее свойство Чонгук и любит сводящую Чимина с ума мяту. Сумин умеет выбирать им подарки.