Этой зимой слишком холодно

Хотел бы вернуться обратно? Туда, в центр "Ада на земле", туда, где стал совсем иначе воспринимать окружающий тебя мир, туда, где ты перестал доверять каждому. Даже себе. Это место стало для тебя чуть ли не вторым домом в определённый момент, так почему же ты до сих пор отчаянно борешься с желанием показать им, что именно ты - хозяин "Маунт-Мессив"? Эти животные не обладают столь великой силой, что есть у тебя, они слабы в отличии от тебя, они не столь умны, сколь умён ты, но они ещё живы. Эти вонючие, частично загнившие существа словно падальщики пожирают тех, кто оказался слабее, словно переносчики самой опасной инфекции, как крысы, как тараканы, они ползают по длинным коридорам твоего дома. Пачкая всё своими руками, ногами, травой и песком со двора, этой противной субстанцией, именуемой грязью, что образовывается вместо земли после сильного дождя, отпечатками пальцев, малейшими крошками пыли и даже кровью тех, кто мог бы быть их другом. Но зачем в Аду нужны друзья? Они могут помочь лишь однажды, а затем станут обузой, и им повезёт, если их убьёт кто-то другой. Быстро, практически безболезненно, как это делаешь ты. Или ты любишь, чтобы всё произошло медленно? Хочешь слышать, как разрывается каждая клеточка тела, каждый миллиметр кожи, как разрываются органы под приятную для ушей симфонию из хруста костей. "Когда хаос правит бал, страдание заказывает музыку" - таков твой девиз, хозяин? Так ты хотел бы вернуться обратно?

***

Парень выкрикнул и резко вскочил с кровати в холодном поту. Дрожащими от пережитого страха руками он потянулся к настольной лампе и попытался попасть пальцами по переключателю. Щелк. Комнату озарил тусклый свет лампы, и только тогда Майлз смог почувствовать себя в безопасности. Ещё бы чуть-чуть, как считал он, и скрытые во тьме монстры пожрали бы его с той же жестокостью, как это делали психи в лечебнице. Майлз не ребёнок, чтобы верить в подобные страшилки, которыми пугают родители своих несносных чад, но кто в таком случае объяснит всё остальное? Апшер осмотрел те участки комнаты, которые могла осветить его великая спасительница - лампа. Под "всем остальным" репортёр подразумевал эти следы на разодранных стенах, на потолке и даже частично на полу. Пару раз он уже делал ремонт, чтобы не видеть эти следы, словно те были от больших когтей. Никто даже и не сомневался в том, что это ничто иное, как проделки Волрайдера, поселившегося в молодом журналисте. Майлз уже давно заметил, что следы появлялись лишь после его ночных кошмаров, да и те были редкостью. Только был один ньюанс: каждый раз они были всё страшнее и страшнее, что частенько давало повод Майлзу либо напиться кофе и не спать всю ночь, либо спать днём и, очевидно, так же не спать на протяжении всей ночи. Ну или другой вариант. Кстати, вот и он. Дверь довольно медленно открылась под напором чужой руки, и Майлзу даже показалось, что его "щит" от коридорных ночных монстров отчаянно заскрипел. Просто показалось. Апшер с небольшим трудом смог различить силуэт своего давнего друга. Тот пришёл с фонариком, наверняка чтобы не споткнуться на полпути и не сдохнуть от перелома шеи после проката кубарём по лестнице на первый этаж. Майлз всегда столь агрессивен, когда хоть немного отходил от ужаса после пережитых кошмаров. Хорошо, что его так называемый друг, Вейлон Парк, вообще не пришёл со свечкой в руках. Тогда бы Майлз его точно послал куда подальше за такие приколы. Свет от фонаря дрогнул, пройдясь на миг по глазам журналиста, отчего тот резко зажмурился, и через пару секунд был выключен. - Снова кошмары, Майлз? - вопрос Парка был, скорее, риторическим, и на ответ парень, можно сказать, вовсе не рассчитывал. А ведь и верно: Апшер ничего не ответил и лишь вздохнул, но соизволил хоть как-то кивнуть головой в знак согласия. Минуту тишины спустя он почувствовал, как матрас его кровати по другую сторону от него опускается вниз под давлением чужого тела. Тук. Шарк. Вейлон аккуратно, стараясь не создавать лишнего шума, будто он находится в комнате со спящим человеком, поставил фонарь на прикроватную тумбочку. Ещё несколько минут они в сидели в полной тишине. Парк сидел к Апшеру спиной, сцепив пальцы обеих рук и растирая друг о друга оба больших пальца, при этом нервно отталкиваясь носком одной ноги от пола, и ставя стопу обратно. Он просто не знал, как успокоить Майлза. Что нужно сделать для того, чтобы тот не проснулся завтра с помятым видом и не начал говорить о том, что Парк не дал ему спокойно уснуть? Вейлон бросил взгляд на обои. По телу бешеной волной пробежали мурашки от такого зрелища, что всем своим видом напомнило ему тот "Ад на земле". - Я.. это.. - аккуратно начал он, но быстро замолк, заслышав тяжелый вздох сидящего позади него журналиста. Вейлон удосужился обернуться и невольно встретился со взглядом карих глаз, в коих он нашел только душевную боль и нуждаемость в чужой поддержке. Блондин знал Майлза, как никто другой, и понимал, что тот просто так никогда не попросит того помочь. Нуждаясь в ней, он лишь будет ждать, когда кто-то иной предложит помочь, и тогда лишь сделает вид, что думает над ответом, хоть он и будет очевидным. Но сейчас рядом с Апшером не было никого. Никого, кроме Вейлона. Программист всем телом повернулся к Майлзу и, наконец, поднял голые, замёрзшие ступни на мягкую и тёплую кровать; этой зимой было настолько холодно, что даже отопление не спасало. Под безразличный взгляд репортёра парень бесцеремонно залез к тому под одеяло и обнял ничуть не сопротивляющегося Майлза, прижав его к себе. - Не боишься меня, Вей? - неожиданно спокойно спросил шатен, прижавшись к чужой груди. - Волрайдер может заревновать? Не смеши, киса, - Вейлон заметил, как Майлз слабо улыбнулся краешками губ и как заметно расслабился в объятьях друга. Или как это иначе назвать? Любовника? - У тебя холодные руки, Вей, - Майлз поднял голову, чтобы взглянуть на парня. - Этой зимой слишком холодно. Меня не спасает даже одеяло, - блондин не стал держать неожиданно поднявшегося шатена, что явно собрался потушить свет лампы. - Так давай согреемся вместе, - прозвучало больше как утверждение, нежели вопрос, но Апшер всё равно ожидал ответ от Парка. Журналист повернулся к тому, чувствуя, как чужие руки легли на его плечи. - С радостью, - Вейлон робко завлёк Майлза в поцелуй. Щелк.