Десять капель дождя.

Дecять кaпeль дoждя y тeбя нa плeчe, Tы зaбылa cвoй зoнт, ты cпeшилa кo мнe.

Паркер не любил дождь. Он возвращался домой с другого конца города без паутины и без денег после очередной пойманной банды наркоторговцев. — Хей, Солнышко, что так печально? Я все понимаю: героический драматизм и эпичная сцена под дождем после очередного очень супергеройского подвига, но так и знай, что если ты заболеешь, то супчиков от меня не жди. [Вот пиздит как дышит!] (Все-то ты будешь и бегать с супчиком, и танцевать голым с бубном, лишь бы с этим пацаном все было чики-пуки) Под большим розовым зонтом с ушками Дэдпул при полном вооружении был весьма комичен, и Паркер не сумел сдержать улыбку. Уэйд быстро сократил между ними расстояние и скрыл парня под зонтом. Но тому было уже явно всё равно — под зонтом он или нет — Питер был абсолютно мокрым и абсолютно продрогшим. — А кварталов пятнадцать назад ты где был? — Ну знаешь! У нас не только ты всяких там мелких людишек спасаешь от плохих засранцев. Зная, как Уэйд расправляется с этими «плохими засранцами», Паук поморщился, но в этом и была сущность Уилсона, он старался делать добро своими Дэдпуловскими способами. — И где ты был всю прошлую неделю? Я тебе звонил вообще-то и оставил кучу сообщений! Уилсон ничего не ответил, лишь прижал Питера к себе. Он всю эту неделю просто нуждался в его казавшимихся хрупкими, а на деле очень сильных руках. Только перед этим человеком Дэдпул мог полностью расслабиться будучи наедине даже мерзкие голосочки затыкались, когда Паркер говорил. Просто говорил.

Дecять кaпeль дoждя нa плeчe y тебя, Дecять кaпeль любви, дecять кaпeль oгня.

— Ты же знаешь, что это не лучшая идея встречать меня при параде посередине улицы? — Я никогда не думаю. Уэйд уже не мог терпеть, он ждал целую неделю. Быстро освободившись от маски он прильнул к губам парня. О, какие это были губы! Для шершавых и покрытых шрамами губ Уэйда эти были лучшим пристанищем. Нижняя губа всегда была искусана, верхняя же была девственно нежна. Уэйд любил эти губы и такие легкие, детские поцелуи. Руки Дэдпула по-хозяйски перебрались на поясницу парня и очень настойчиво пробирались под штаны к ягодицам. — А вот по этим булочкам я скучал больше всего. [Да ты каждый раз чуть не кончал на миссии, когда вспоминал, как мы жёстко трахнули их напоследок!] (Предлагаю завалить пацана прямо здесь. Голосуем?) — Я за. — Дэдпул уже отбросил зонт и вовсю распалял желание Питера. — Ты придурок! Нас увидят. — Мне похер. Пусть смотрят, как я заставлю тебя выгибаться и безудержно выкрикивать мое имя от крышесносного блаженства, которое… Шёпот обжигал холодную от дождя кожу Питера. Да, он хотел здесь и сейчас. Доказательство тому было сильное напряжение в районе паха. — Хватит! — Кто-то говорит мне «нет»? Но я-то знаю, что на самом деле хочет мой маленький паутиноголовый соседушка, — он провёл рукой к низу живота и остановился, так и не дотронувшись до выступающего места. Питер протестующе застонал. — Я могу тебя уложить одной левой, ты это помнишь? — Это ты так говоришь «Уэйд, положи свою чёртову руку на мой хуй» или «почему ты, блядский Уилсон, не взял меня прямо тут»? Но если мы тут меримся кое-чем, то я хочу тебе напомнить, что это я одной левой могу оттрахать тебя так, что ты завтра не сможешь встать в свой любименький колледж. И придётся снова будить тебя самыми разными способами. О, малыш, ты не представляешь, какие фантазии меня посещали там, в Дакоте. — Вот ты мне сейчас все в подробностях и покажешь.

Bpeмя дeлaeт шaг, вpeмя делает круг, Mы забудем дpyзeй, мы зaбyдeм подруг, Пpocтo выпьeм винa из любви и oгня, Дecять кaпeль мeня, дecять кaпeль тeбя.

Питер с лёгкостью закинул завизжавшего, как девчонка, мужчину себе на плечо. Дэдпул любил такого Питера больше всего. Когда желание брало верх над мальчишеской стеснительностью, когда похоть горела адским пламенем в уже недетских глазах, когда Питер брал все в свои руки. (Мы испортили бедного мальчика!) [И это охуестически круто!] — Ааа, помогите, насилуют! Принцесска, ты же вообще в курсе, что это принцам полагается тащить своих недотрог в постель? — Заткнись, придурок! — Питер через спандекс прикусил бедро неугомонного Пула. Тот ещё раз взвизгнул от удовольствия. Если бы кому пришло в голову в три часа ночи выглянуть на улицу, то они бы застали интересную картинку: тощий и насквозь промокший пацан с рюкзаком, вероятно полным всякой студенческой всячиной, несёт на себе кокетливо машущего ножками убийцу и наёмника — Дэдпула с полным арсеналом на спине. — Ооо, в таком положении свои преимущества! — Мужчина с блаженством положил руки на движущиеся ягодицы. — Ох, какой же у тебя невъебический попец! Надо чаще так передвигаться, хотя висеть под тобой на паутине и наблюдать за твоими прелестями тоже офигенно! Они пересекли последний порог, отделявший их от собственной квартиры. — Если ты ещё раз так исчезнешь!.. — Питер прижал Уэйда к стенке, закинув его руки наверх. — Если ты каждый раз так будешь меня встречать, то я буду исчезать ещё чаще. Паркеру потребовалась всего пара недель, чтобы научится быть сверху. И Уэйда это совсем не тревожило. Наоборот он дико фанател от Питера, становившегося грубым и неукротимым.

Tвoя лaдoнь гopит в мoих pyкaх, Любви пoжap в твoих глaзaх.

Одежда быстро оказалась на полу, а два разгоряченных тела уже в вихре страсти унеслись в душ. Под теплой водой возбуждение лишь усилилось. Кабинка с лёгкостью вмещала двоих, потому что «раз ты ко мне переехал, то надо все подстроить под двоих». С Уэйдом Питер сдерживал себя лишь первое время. Потом он стал отдаваться животному желанию. Паркер всегда брал целиком и полностью, жёстко, нет, с некой жестокостью. Сейчас, вжимая Уэйда в кафель, он резко входил в него на всю длину. Придушивал мужчину одной рукой, второй медленно, крепко сжимая, не в такт своим толчкам, он проходился по всей длине члена Уэйда, вслушиваясь в бесконечный поток звуков, издаваемых им. — Ещё, пожалуйста!

Гoлoc твoй в тишинe oкoлдyeт мeня, Яpким жapким oгнeм cтaнy я дo yтpa. Tы пpикaжeшь — гopи, и я вcпыхнy, любя, B этoм плaмeни — ты, в этoм плaмeни — я.

— Пит, я скучал. Питер лежал лицом к Уэйду, вырисовывая на груди узоры, повторяя контуры шрамов. — И я. Поцелуй был такой же лёгкий и невинный, как при их встрече.