Кот на день

      Адриан сидел за партой и клевал носом. Он то и дело щипал себя, чтобы не заснуть прямо перед учителем, рассказывающим что-то о населении Африки. Никогда ещё урок географии не казался таким утомительным, несмотря на довольно интересно повествующего учителя. Идеальный почерк в тетради всё больше походил на неразборчивые каракули, но Адриан не заботился о красоте конспекта. После географии надо было выдержать ещё два урока, а потом уставший Агрест смог бы поехать домой и, завалившись в постель, проспать несколько часов, пока его не вызовут на урок фортепиано.       Сзади раздался активный шёпот Альи и возня. Судя по всему Маринетт не выдержала и всё-таки заснула. Адриан отчего-то улыбнулся, мысленно соглашаясь с девушкой, география для сонного человека — пытка. Он обратил внимание на огромные и тёмные синяки под глазами подруги, ещё когда она зашла в кабинет. Маринетт зевала так, что окружающие невольно боялись, что она вывихнет челюсть. Утром Агрест из искреннего беспокойства подслушал разговор девушек, сидящих сзади. Алья всё извинялась за то, что не могла помочь с делами, на что Дюпэн-Чэн лишь лениво отмахивалась, пытаясь убедить подругу, что ничего страшного в недосыпе нет, хоть и выглядела она так, что свалится на месте от усталости.       Адриан почти не вникал в дела комитета, в состав которого входили все представители классов. Они занимались организацией мероприятий, решали проблемы учеников, помогали разобраться в спорах и делали ещё множество разнообразных дел, о которых Маринетт не распространялась. Они с Альей лишь намёками объясняли, как проходят собрания и насколько тяжело вести диалог с непробиваемыми представителями старших классов.       Судя по разговору девушек, Сезер пришлось сбросить все дела на подругу, пока сама она пыталась подтянуть оценку по химии. Конец полугодия как всегда был полон бегающих по коридорам учеников, стремящихся что-то сдать учителю и закрыть долги, чтобы все зимние каникулы спокойно отдыхать от учебной суматохи. Те же, кто учился хорошо, с нескрываемым самодовольством наблюдали за общей суматохой, почти не тратя силы в конце полугодия. У Адриана же по всем предметам были отличные оценки, не зря же он ночами после патрулей с ЛедиБаг сидел за книгами. Но вот обильное количество фотосессий, приуроченных к разнообразным мероприятиям это не отменяло, в довесок ко всему приближался показ новой коллекции отца, и сын дизайнера выступал в роли модели. Спал парень пренебрежительно мало, хотя почти не занимался учебными делами. Маринетт, насколько знал Агрест, успела разобраться с немногочисленными пробелами в знаниях ещё в прошлом месяце, а потому полностью отдавала все силы делам класса и дизайнерскому конкурсу, проводимому каким-то институтом.       Под конец года количество акуманизированых росло в геометрической прогрессии, видимо стресс сказывался на всех жителях Парижа, а потому работы у Кота Нуара и ЛедиБаг было невпроворот. Парню даже не надо было видеть лицо напарницы, чтобы понять, что и она смертельно устала, её выдавала походка, заторможенные движения, говорила девушка словно заставляя себя. Адриан её очень хорошо понимал.       Адриан только начал думать о том, чем могла заниматься напарница в повседневной жизни, чтобы так вымотаться, но прозвенел звонок, а потому мысли сами собой поплыли в сторону лежащих на парте рук и того, что даже на них можно выспаться. Следующим уроком была литература, и судя по общему настроению в классе, пережить его представлялось задачей из разряда фантастики. Агрест почувствовал запах крепкого кофе, он даже подумал, что сходит с ума, откуда мог взяться этот живительный напиток в стенах коллежа, если в столовой можно было добиться только переслащенного чая? Но ответ нашёлся, стоило, повинуясь подозрениям, повернуться и посмотреть на вторую парту. Обхватив обеими руками маленький стаканчик из-под термоса, Маринетт жадно пила кофе, прикрыв глаза от наслаждения. Адриан мог отдать всё что угодно за стаканчик горячего напитка, который казался таким невообразимо необходимым в тот момент. Девушка поставила стаканчик на стол и только тогда увидела обречённый взгляд зелёных глаз, провожающий стекающую по стенке тёмную каплю. Агрест выглядел как побитая собака, и Дюпэн-Чэн не могла не сжалиться над ним.       – Хочешь? – взяв в руки термос, спросила Маринетт, и Адриан в одно мгновение изменился в лице. Он словно засиял, быстро кивая и без устали начал благодарить девушку, называя её своей спасительницей. Маринетт мило краснела, её румянец на бледном от усталости лице казался чрезвычайно ярким, и подала стакан другу. Агрест залпом выпил напиток, обжигая чувствительное нёбо, но его не волновало ощущение тупой боли, только приятно разливающееся по телу тепло и искренняя благодарность. Он вернул пустой стаканчик девушке, наконец видя мир в привычных ярких красках, которые раньше мозг видимо не хотел обрабатывать от усталости. Вышло даже улыбнуться подруге, смотрящей на него с пониманием и лёгким сочувствием.       – Маринетт, ты моя спасительница! Спасибо тебе, – ещё раз поблагодарил её парень и взглянул на открытый скетчбук с наброском и целой кучей приписок, сносок и пометок. Рисунок выглядел многообещающе, и Адриан, как человек понимающий в дизайне, присвистнул. – Работа на конкурс? – спросил он и, дождавшись утвердительного кивка, одобряюще произнёс: – Выглядит прекрасно. И как ты всё это успеваешь?       – Вот уж не тебе об этом спрашивать, – мягко рассмеявшись, ответила девушка, и её щёки снова залила краска. Адриан мог вечно слушать тихий и немного хриплый голос — он бы не удивился, если бы узнал, что подруга просто сорвала его, в жарком споре на очередном собрании — смех, словно наполненный чем-то искрящимся, как падающие с неба снежинки. Всё это звучало, как самая прекрасная на свете колыбельная, а Агрест, несмотря на выпитый кофе, всё ещё безумно хотел спать.       На следующей перемене его снова угостили вкуснейшим напитком. Он был крепким и сладким, на кончике языка ощущался вкус карамели. Адриан никогда не пил такой вкусный кофе. Он долго расспрашивал Маринетт, пытаясь выяснить секрет приготовления напитка, но она лишь невнятно бубнила, постоянно сбиваясь, то и дело замолкая и беспомощно окидывая взглядом место Альи, ушедшей в туалет. Так и не получив ответа, Агрест решил попытаться в следующий раз.

***

      Адриан не планировал задерживаться после уроков ни на минуту, но у его отца были другие планы. Парню было велено подождать в коллеже пока за ним не приедут и не отвезут на фотосессию. Адриан был готов биться головой о стену, словно это могло ему помочь и материализовать кровать. Конечно, можно было сбежать и зайти подремать к Нино, но до дома друга долго идти, и поспать вышло бы от силы полчаса, которыми парень лишь раздразнил бы свой организм. А потому безутешный Адриан сидел за партой и листал учебник, просто чтобы чем-то себя занять. Насколько он знал, Нино должен был пойти домой, Алья переписывала какую-то контрольную у Менделеевой, а Маринетт сидела на очередном собрании. Почему-то отчетливо представлялась подруга, грызущая карандаш, сидящая подперев рукой щёку и мечтающая об остатках кофе в термосе. Маринетт также могла рисовать новый эскиз под аккомпанемент громких и возмущённых споров остальных представителей классов. А может она также активно участвовала в споре, доказывая что-то или защищая честь класса. Адриан ни раз слышал, что и такое приходилось делать, и лишь усилиями представителя пресекались все нехорошие слухи об учениках.       Окна кабинета запотели, жужжали лампы, и этот звук ужасно раздражал парня. Он мог бы выключить свет, но тогда точно заснул бы, а этого не стоило допускать. Плагг бессовестно дрых в кармане рубашки, и даже поболтать было не с кем. В какой-то момент Адриан даже пожалел, что не вызвался сходить на собрание с подругой. Он решительно поднялся, понимая, что если не разомнётся и не пройдётся прямо сейчас, то точно заснёт. Первым делом Агрест открыл нараспашку одно из окон, запуская холодный воздух в помещение, на лицо тут же попала пара снежинок, мгновенно растаявших. Выпуская небольшие клубы пара изо рта, Адриан начинал чувствовать, как ему становится лучше. Гудение в ушах, вызванное недосыпом, постепенно отступало, дышать становилось легче. Собрав немного снега с карниза, парень тёр его между ладонями, холод словно отрезвлял, заставляя переключить мысли с усталости и желания вздремнуть на покалывание в руках. Отряхнув ладони от воды, парень провёл влажными руками по лицу и выдохнул, прикрыв глаза. Становилось легче.       Время ещё было, и парень решил прогуляться по коллежу. Он шёл по коридорам, нередко сталкиваясь с другими учениками. Они спешили куда-то, шли с книгами наперевес. Адриан провожал встречных незаинтересованным взглядом, и продолжал идти, медленно передвигая ногами. Вдруг он услышал знакомый голос со стороны лестницы и решил проверить, не показалось ли ему. На ступеньках в длинном пальто сидела Маринетт, разговаривая с кем-то. В какой-то момент Агресту показалось, что она на фоне усталости болтает сама с собой, но понял, что ошибся, когда подошёл поближе. На коленях одноклассницы лежал чёрный котёнок и довольно мурлыкал, отзываясь на почёсывания за ухом.       – Бедняжка, замёрз весь, – задумчиво произнесла девушка, продолжая гладить зверёныша. – И как тебя теперь оставить?       – Привет, – поздоровался Адриан то ли с подругой, то ли с котёнком, садясь рядом с Маринетт.       – Адриан? Ты разве не должен был уйти после уроков? – удивлённо спросила Дюпэн-Чэн, переставая гладить пригревшегося на её коленях малыша, на что тот обиженно мяукнул. – Не ворчи, – мягко пожурила она, погладив котёнка по головке.       – Отец попросил подождать здесь. Сказал от коллежа будет удобнее добираться. Сегодня фотосессия где-то за городом.       – Загоняли тебя совсем, – сочувственно сказала Маринетт, не глядя на собеседника. Она продолжала наблюдать за лежащим на её коленях животным.       – Кто бы говорил, – смеясь ответил Адриан и тоже потрепал котёнка по голове. Тот зашипел, не желая подпускать к себе незнакомца, на что парень лишь дал ему обнюхать себя. Маленький мокрый носик уткнулся в смуглые пальцы, забавно шевелясь. Маринетт наблюдала за этим почти не дыша. Котёнок снова расслабился и позволил двум людям себя гладить.       – Я сама вызвалась на эту роль, ты же вроде не особо любишь свою работу.       – Не могу это отрицать, но так или иначе, любой опыт может оказаться полезным. К тому же, мне за это платят. Ты же работаешь даже не за "спасибо".       Маринетт грустно улыбнулась, думая о чём-то своём, и Адриану стало неловко. Он не хотел заставлять подругу грустить, и хотя его вины в происходящем не было, ему хотелось сделать что-то, что могло заставить настроение девушки подняться. Котёнок фыркнул, его шёрстка встала торчком, но тут же улеглась обратно, словно что-то насторожило малыша, но он понял, что опасности нет и успокоился.       – Жалко его... – задумчиво произнесла Дюпэн-Чэн. Адриан удивлённо поднял бровь, не понимая что имеет в виду подруга, а потом взглянул на неё. Лицо девушки было мрачнее, чем обычно, она словно столкнулась с ужасной проблемой, которую не могла решить. – Он не переживёт зиму на улице, слишком маленький. Я бы забрала его домой, но родители не разрешат.       Адриан восхищался Маринетт. В то время, как он лишь жалел себя и немного её, думая как тяжело им приходится, она думала о маленьком котёнке, который может умереть от голода или холода. Не в силах сдержать улыбку Агрест протянул обе руки к коленям девушки и переложил котика к себе под возмущённое мяуканье и удивлённый возглас девушки.       – Ничего, заберу его с собой. Отец, конечно, будет против, но я что-нибудь придумаю. А ты иди и не переживай, будет жить, да, братишка? – спросил парень у котёнка, который недовольно помял лапками ноги Адриана и всё-таки лёг на них, снова пригреваясь.       Маринетт смотрела на него с восхищением. Адриан видел это в её сияющих глазах и радостной улыбке. Потрепав котёнка по голове она встала, отряхивая пальто от шерсти.       – Надеюсь, у тебя не будет из-за этого проблем, – неуверенно произнесла девушка, кивая на котёнка, задремавшего на коленях Агреста.       – Не беспокойся, иди отдохни, а то скоро ноги волочить не сможешь, – по-доброму пожурил подругу Адриан и попрощался с убегающей Маринетт. – Она так заботится обо всех, вот бы и её кто-нибудь так поддерживал, – думал вслух парень, сидя на холодной лестнице, пока вдруг на ум ему не пришла самая прекрасная, как он думал идея.

***

      – И почему я не удивлён, – недовольно бормотал Кот Нуар, подбираясь к окну Маринетт ближе к двенадцати ночи. Он вырвался к подруге сразу как оказался дома, сказав, что не голоден и хочет спать. В какой-то момент, увидев кровать, Адриан действительно хотел отложить поход к девушке, но потом вспомнил её уставший вид и твёрдо решил хотя бы проверить, легла ли она спать. Оставив котёнка спать на ковре и добыв ему съестного, он сбежал через окно. И вот вместо сна он стучал в окно одноклассницы, чтобы наругать её за то, что она не послушала его и не пошла спать. Только в тот момент Адриан понял, что Кот Нуар не просил Маринетт отдохнуть и откуда ему вообще знать, что у девушки хронический недосып? И что делать? Шаги набатом били по ушам, а Кот интенсивно думал, но выходило у него так себе.       Окно распахнулось, на недоумевающего Кота смотрела шокированная Маринетт. Оба не понимали, что герой Парижа забыл у простой девушки.       – Эм... – начала было Маринетт, но её прервали.       – Привет, Принцесса, впустишь? – выпалил Кот быстрее, чем успел обдумать собственные слова.       – Ну проходи, – недоверчиво протянула Маринетт, отходя от окна и давая возможность незваному гостю войти в комнату. Тот не стал заставлять себя ждать и одним прыжком перемахнул через подоконник, мягко приземляясь на ковёр.       – Наверное, тебе интересно, что я тут забыл, – начал Нуар и чуть не дал сам себе по лбу. "Молодчина, Адриан, отличная завязка для светской беседы", – ругал сам себя парень, активно соображая, что именно сказать. От окна тянул холодный воздух, и девушка поёжилась. Кот заметил это и тут же прикрыл окно, отрезая себе путь к отступлению. – Дело в том, – снова заговорил Нуар, поворачивая ручку, чтобы через щели не проникал мороз, и используя все свои актёрские навыки, изобразил страшную обиду, – что моя Принцесса за моей спиной обжимается с другими котами!       Лишь железной силой воли Адриан заставил себя продолжать корчить возмущённо-обиженную рожицу прямо перед девушкой, потерявшей дар речи. Она опешила, поражённо вскинула брови и недоумевая смотрела на напарника Ледибаг.       – Что, прости? – скрестив руки на груди, недовольно произнесла Маринетт, ожидая объяснений Кота.       – Я собственными глазами видел, как ты, – укоризненно указав пальцем на девушку, восклицал Кот, – гладила какого-то маленького чужака! И это после всего, что между нами было?!       Адриан понимал, что переигрывает, но удивление, написанное на лице подруги, и ее искреннее возмущение казались очень забавными, и он не мог отказать себе в удовольствии подшутить над ней. На этот раз Маринетт лишь нахмурилась, нервно топая ногой. На спине Кота проступил холодный пот, мелкая капля стекла вдоль позвоночника. Дюпэн-Чэн в гневе была страшна, а глупый герой Парижа не учёл это, предъявляя девушке странные обвинения в измене.       – Слушай, Котёночек, – произнесла Маринетт нежно и вкрадчиво, словно говорила с душевнобольным, – я всегда рада твоему обществу, но понимаешь, в последние дни я почти не спала, а потому соображаю туго. А ещё я сейчас убить готова за чашечку кофе, от которой ты меня нагло оторвал, – голос девушки с каждым словом становился всё возбуждённее, она говорила быстро и путалась в словах. В конце своего монолога Маринетт зевнула, зажмурившись, и поискала глазами плед, который висел на спинке стула и при обнаружении сразу был наброшен на узкие плечи.       Кот плюхнулся на кушетку и, заразившись, тоже зевнул. Глаза жгло, голова гудела, веки так и норовили опуститься и не подниматься ближайшие часов десять. Парень видел, как Маринетт трёт глаза, заставляя себя держать их открытыми, и поглядывает в сторону стола, на котором, источая прекраснейший аромат, стояла та самая чашка кофе.       – Принцесса, веришь или нет, но я тоже ужасно устал и сейчас мог бы разделываться с делами, чтобы позволить себе хотя бы несколько часов сна. Но я пришёл к тебе, потому что вижу, как ты себя изводишь, и знаю, что твои близкие беспокоятся о тебе. Так что, – Кот поднялся на ноги и склонился в галантном поклоне, – бесплатная рабочая сила в твоём полном распоряжении.       Маринетт смотрела на склонившегося напарника ЛедиБаг и лишь медленно моргала. Обработать полученную информацию с первого раза не получилось и после многозначительного "Что?", Кот снова предложил свою помощь. Но потом он, сложив руки на груди и сведя брови, принялся изображать бурный мыслительный процесс. В том,что парень лишь делал вид, что усиленно думает, Маринетт была уверена, потому что, если он не преувеличил и тоже почти не спал в последнее время, то с навыком мышления у него такие же проблемы, как у самой Дюпэн-Чэн.       – Кофе хочешь? – предложила девушка после небольшой паузы, испугавшись, что герой Парижа свалится от истощения прямо на её ковёр.       – С удовольствием! – широко улыбнувшись, тут же ответил Кот. – Буду бесконечно благодарен.       – Сладкий? – с понимающей полуулыбкой спросила девушка и уже вслух хохотнула, глядя на энергично кивающего Нуара.       Маринетт спустилась на кухню, стараясь двигаться как можно тише и не разбудить спящих родителей, которым предстояло встать ранним утром и заниматься готовкой. Выложив на тарелку остатки выпечки и налив ароматный свежесваренный кофе в две пузатые кружки, девушка поставила тарелку на чашку, чтобы донести всё за раз, но тут на её руку аккуратно, чтобы не спугнуть, легла чужая. Маринетт даже не обернулась, отдавая одну чашку Коту. Он также забрал и тарелку, изогнув бровь на её протестующий шёпот, и они вместе пошли в комнату Маринетт.       – Ты же знаешь, что такими темпами быстро посадишь сердце? – спросил Кот, прекрасно понимая, что хозяйка комнаты и не посмотрит в его сторону, но к его удивлению она поставила кружку на стол и повернулась к гостю вымученно улыбаясь.       – Понимаю. А ты? Сомневаюсь, что это первая чашка за сегодня, – насмешливо произнесла она, кивая на напиток в руках гостя.       Парень усмехнулся, поражаясь проницательности Маринетт, а ведь она и не знала, что весь кофе, который он выпил за тот день был исключительно от неё. Дома ему разрешают употребление исключительно чая.       – В больнице будем лежать в соседних палатах, – подмигнул Нуар, отпивая немного кофе и тут же морщась. – Горячо, – объяснил он, настороженно отклонившейся от столешницы на которую опиралась Дюпэн-Чэн. Она тут же расслабилась и, отодвинув куски ткани и бумагу, раскиданную по всей столешнице, присела на край.       – Итак, ты сказал, что хочешь мне помочь, – констатировала Маринетт и, дождавшись кивка Нуара, продолжила, – Так почему это в тебе проснулось такое желание?       Кот Нуар опешил. Он задумался над вопросом всерьёз, размышляя не над ложью, которую должен выдумать, чтобы не выдать себя, а над правдой. Ему было жалко подругу. Он видел, как она залпом выпивает очень крепкий кофе, как она медленно моргает на уроках, стараясь не заснуть, он даже стал свидетелем того, как Маринетт врезалась в дверь со стеклянной вставкой, просто потому что видела лишь то, что было перед носом. Тогда у неё слезинки на уголках глаз выступили и переносица была красной, но Маринетт так лучезарно улыбалась, словно ей все беды нипочём. А потом она поделилась кофе с Адрианом, потому что заметила его вид, ничем особо не отличавшийся от обычного - парня из дома не выпускали не загримировав все неровности - она обратила внимание на покрасневшие глаза, на волосы более растрёпанные чем обычно, она заметила то, что Агрест так тщательно скрывал. Он даже зевки старался сдерживать и носом клевал лишь на самых скучных уроках, как и весь их класс.       – Потому что ты из-за своей доброты взвалила на себя слишком много и устала. Я не хочу, чтобы моя милая Принцесса сломала нос, врезавшись в прозрачную дверь, – сказал Кот правду, даже особо не задумываясь над словами. Он всё больше рисковал. О том, что Маринетт врезалась тогда, знали все, но лишь ученики коллежа. А про котёнка, из-за которого так растрогался Адриан, вообще только он да она! Может и проходил по коридору случайный прохожий, но тогда он бы не заметил комочек шерсти на коленях у девушки сидящей спиной к коридору.       – Ты следишь за мной? – недоверчиво и как-то настороженно спросила Маринетт, но уголки губ её были приподняты и взгляд казался по-доброму насмешливым.       – Оберегаю, – уклончиво ответил Кот, отводя взгляд в сторону, туда, где стоял манекен с начатым костюмом. – На конкурс? – спросил он и лишь кивнул сам себе, услышав утвердительный ответ. – Маринетт, побереги себя, отдохни.       Девушка посмотрела на парня, с намерением возразить, но она встретила серьёзный взгляд зелёных глаз и лишь уставилась на свои ноги. Ей было стыдно, словно она нашкодила, а теперь отчитывается перед родителями. Очень непривычно и странно было ощущать подобное из-за Кота, с которым всё обычно было ровным счётом наоборот. Закусив губу Маринетт взяла с тарелки, которую напарник ЛедиБаг поставил на стол, печенье и с громким хрустом откусила от него кусок.       – Понимаешь, – прожевав, заговорила Маринетт, слизывая крошки с губ, – я думала, что справлюсь со всем, но видимо была слишком самоуверенна. Но никто кроме меня этого всего уже не сделает, да и помочь не выйдет. Днём учёба и дела представителя, ночью шью, – про ежедневные патрули и нередкие сражения с акумами в компании собеседника девушка предусмотрительно умолчала.       – Хочешь поговорить об этом? – спросил парень, чуть наклоняя голову. Он стучал пальцем по кружке и выражал неподдельный интерес. Видимо, он и правда хотел, чтобы Маринетт хотя бы выговорилась. Она выдохнула и выдвинула ещё один стул, на который предложила сесть Нуару. Они сели рядом со столом друг напротив друга и некоторое время молчали. Маринетт глянула в окно, за которым уже было ужасно темно и лишь мельком было видно кружащие снежинки. Некстати девушка задумалась о том, как Кот пробирался к ней под сильным снегом. И всё ради того, чтобы выслушать и постараться помочь.       – Я очень устала, – выдохнув произнесла Маринетт так тихо, словно не хотела, чтобы её услышали. – Понимаешь, подготовка к конкурсу трудоёмкий процесс и очень энергозатратный. Поэтому и без других дел я бы очень уставала. Специально для того, чтобы спокойно готовиться сейчас, я занималась осенью и в начале зимы. Портить оценки мне не будут, скорее спросят тех, у кого есть проблемы, поэтому я спокойна в плане учёбы, но как представитель обязана проследить, чтобы и у остальных в голове были не только праздники и каникулы, но и дела. Приходится к каждому подходить и узнавать исправил ли он оценки по тому или иному предмету. Беспокоиться ещё за кучу народу довольно сложно, надо столько всего держать в голове... – Маринетт сделала глоток и покрутила чашку в руках. Кот слушал внимательно, а она всё рассказывала обо всём, что приходится делать, а потом вдруг спросила: – А ты? У тебя же тоже сейчас дел невпроворот.       Кот почесал затылок, перебирая в голове то, что может рассказать и не выдать себя.       – У меня помимо учёбы есть работа. Поэтому сил к концу дня не остаётся совсем, – коротко объяснил он и взглянул в распахнутые глаза девушки.       – Погоди, ты учишься, работаешь, Париж спасаешь и решил ещё консультантом поработать? Тебе должно своё здоровье быть дороже! – воскликнула Дюпэн-Чэн тут же скривившись, она вспомнила, что время было позднее и стоило вести себя тише.       – Знаешь, наверное меня так тронула твоя забота о том котёнке, что я просто хотел убедиться, что у тебя будет кто-то, кто позаботится о тебе. Вот и всё, – просто ответил парень, пожимая плечами и улыбаясь Маринетт. – Ты о стольких переживаешь, но сама держишь всё в себе. Ты всегда выглядишь весёлой и позитивной, но не может быть такого, чтобы тебя ничего не раздражало. Вот я и подумал, что стоит хотя бы так помочь тебе, если ничего больше я сделать не могу.       Маринетт нежно улыбнулась, тронутая заботой Кота. Судя по его словам он не просто проникся сочувствием к ней после рассказа, а раньше видел всё то, что делает Дюпэн-Чэн и сам решил помочь.       – Я слышала, что коты помогают при депрессии, – хитро произнесла девушка, ставя на стол пустую кружку.       – Тогда, моя Принцесса, буду рад послужить вашим антидепрессантом.       Маринетт рассмеялась и, поддавшись порыву, обняла Кота, погладив по голове. Его волосы были мягкими и приятно струились между пальцами. Руки Нуара сомкнулись на талии девушки, и он осторожно гладил её спину, наслаждаясь прикосновениями её пальцев.       – Позволишь уложить тебя спать? – прошептал парень на ухо Маринетт, отчего по её рукам пробежали мурашки, и, ущипнув Кота за руку, она укоризненно взглянула на него. Их лица были совсем близко, но никто не чувствовал напряжения, им просто было комфортно находиться рядом, осознавая, что их готовы выслушать и постараться помочь может даже простыми объятиями, но очень нежными и по-настоящему тёплыми.       Кот заставил Маринетт отложить дела и лечь спать, чтобы хоть немного отдохнуть. К изумлению обоих на часах было почти два часа ночи, и, потянувшись, прогибаясь в спине, девушка всё-таки согласилась и залезла на кровать. Кот лёг рядом, пообещав дождаться пока она заснёт и уйти сразу после этого.       – Жаль мне нельзя завести кота... – пробормотала Маринетт, проводя по щеке парня уже засыпая.       – У тебя всегда есть я. И погладить можно, и помурчать могу, и собеседник неплохой, – приобнимая подругу за талию шутливо произнёс Кот, чувствуя, что и его клонет в сон.       – И питомец, и друг, и антидепрессант, – посмеиваясь, произнесла Дюпэн-Чэн, закрыв глаза и прижавшись к груди парня.       "Только не засыпай..." – уговаривал себя Адриан, перебирая пряди, так и не распущенных волос девушки, уже сладко сопевшей, и провалился в сон.