помни

Это никогда не было просто. Они знали, на что шли, но никто не ожидал, что будет настолько тяжело. В первый раз это случилось, когда они листали сборники стихов и зачитывали любимые строчки наизусть. Они много улыбались и целовались, а когда Элисон, нахмурившись, не смогла вспомнить конец фразы, Эмили лишь закатила глаза и щёлкнула её по носу, сказав, что она глупышка. В этом не было ничего необычного, на самом деле. Если не учитывать, что это стихотворение Элисон знала наизусть с девяти лет. Во второй раз это случилось, когда Элисон потеряла свой блокнот с рисунками. Он был ей очень нужен, руки так и чесались взять карандаш и набросать лёгкий силуэт своей девушки, лениво развалившейся на диване. Но блокнота нигде не было, и Элисон уже начала раздражаться. — Милая, — послышался мягкий голос Эмили с дивана, — он, скорее всего, лежит там, где ты его всегда оставляешь. — Откуда я помню, где я его всегда оставляю, — пробурчала Элисон, переворачивая подушки и шипя от злости. Она в третий раз подошла к столу, открыла все ящички, но блокнот волшебным образом там не появился. Элисон резко захлопнула их все по очереди и подошла к шкафу, начиная рыться на полках с одеждой. — Ты не смотрела на шкафу? Обычно он лежит у тебя там. — Какой идиот стал бы оставлять блокнот на шкафу? Что за дурацкое место для хранения? — Элисон уже была близка к нервному тику, потому что, чёрт возьми, какого чёрта всё идёт не так, как надо? Эмили нахмурилась. Её девушка всегда оставляла свой блокнот наверху шкафа, почти под потолком. На самом деле, она не знала, почему именно там, но однажды, напившись, Элисон сказала, что так он будет ближе к небесам, и, ну, ладно. Хотя бы такое объяснение. Но она всегда оставляла его там. Поэтому прямо сейчас Эмили была в замешательстве. Она приподнялась на локтях, пытаясь заглянуть на шкаф, и обнаружила что-то голубое, лежащее там. — Эли, — тихо прошептала Эмили. — Что? — обернулась Элисон. Её глаза сверкали от злости. Эмили внимательно посмотрела на неё, а затем медленно показала глазами на шкаф. Элисон нахмурилась, отходя от шкафа на несколько шагов, и увидела на нём свой блокнот. Она подставила стул и взяла его, а затем сконфуженно посмотрела сначала на Эмили, а потом на книжку. — Кто вообще додумался положить его туда? — пробормотала она. Ты, хотела сказать Эмили, но промолчала. Ей стало страшно. В третий раз это случилось на день рождения Ханны. Элисон валялась на кровати в очках, читая книгу и дуя на горячий чай, а Эмили влетела в комнату, чуть не задевая их домашний цветок. — Собирайся! Элисон оторвала глаза от книги и перевела свой взгляд на Эмили. — Куда? Эмили закатила глаза. — Куда-куда, на день рождения Ханны, конечно же! Чёрт, ты не помнишь, куда мы положили её подарок? Эмили нагнулась, чтобы посмотреть под кровать, а Элисон была сбита с толку. — У Ханны день рождения? Сегодня? Эмили застыла. Она медленно выпрямилась, осторожно смотря на свою девушку. — Да? — неуверенно ответила она. — Она пригласила нас ещё два месяца назад и сказала, что мы не скоро забудем такую вечеринку. Элисон нахмурилась. — Я думала, что у неё день рождения через два месяца. Она же Телец, и она родилась в мае, да? Нет, подумала Эмили. Ханна родилась в начале марта, и она — Рыбы. Спокойно. Только не паниковать. — Ты, наверное, её с кем-то перепутала, милая, — Эмили выдавила из себя улыбку, а у неё в голове крутилось только что происходит, что происходит, я люблю тебя, что происходит. — Да, наверное, — пробормотала Элисон, отставляя чай на тумбочку и закрывая книгу. — Тогда, собираемся? Эмили кивнула, сдерживая слёзы. Она догадывалась, что что-то не так, но не могла понять, что именно. Но самое страшное, она не знала, что с этим делать. Через два месяца, за время которых произошло около десятка подобных инцидентов, Эмили заставила Элисон пойти в больницу. — Тебе нужна помощь, милая, — Эмили гладила свою девушку по голове и сама не могла поверить в то, что говорит. — Там они узнают, что с тобой такое. Но Эмили уже сама знала, что случилось. Неважно, как именно называется эта болезнь, ясно было одно — Элисон теряет память. И, когда Элисон в слезах упала в её объятия, повторяя «они сказали, что у меня болезнь альцгеймера, эмили, эмили, у меня болезнь альцгеймера», Эмили лишь крепче прижала её к себе, уверяя, что они справятся. Они действительно так думали. Поначалу это было не очень сложно. Элисон забывала какие-то мелочи, вроде строк из песен и местоположения магазинов. Тогда Эмили лишь обнимала её, целовала в лоб и повторяла, что они справятся, а потом помогала Элисон восстановить это в памяти. Но чем больше проходило времени, тем хуже всё становилась. Элисон так боялась, что в один день не вспомнит что-то, связанное с Эмили, что почти не позволяла себе спать, мало ела и пила. Эмили заставила её прекратить это, предложив своей девушке записывать в свой блокнот всю важную информацию, которую нельзя забывать. Таким образом, в блокноте стало появляться всё меньше рисунков, но всё больше различного рода записей и пометок. Когда Элисон подарила Эмили белые розы, она искренне улыбнулась и сказала, что хотела сделать ей приятное, ведь это её любимые цветы. Несколько слезинок скатилось по щекам Эмили, когда она обнимала Элисон, потому что её любимыми цветами были ромашки. Но она никогда бы не позволила себе напомнить Элисон об этом, иначе та возненавидела бы себя. Так всё и продолжалось: Элисон забывала вещи, Эмили напоминала о них или не напоминала. Они падали в бездну, но упрямо цеплялись руками за темноту, потому что, чёрт возьми, их история не может так закончиться. Были и плохие дни. Это не те дни, в которые Элисон забывала имена своих подруг и семьи, нет. Это были дни, в которые она осознавала, насколько безнадёжно её положение. — Это ведь неизлечимо, Эмили, — они лежали на кровати, обнявшись, голова Элисон была на груди у Эмили, а та поглаживала её волосы. — Мне никогда не избавиться от этого. Эмили прикрыла глаза, чувствуя, как её сердце разрывается от этих слов. — Мы со всем справимся, ты же знаешь. Ложь. Элисон покачала головой. — Я так не думаю, Эмили. Что, если в один день я забуду тебя? Я не хочу забывать тебя, — Элисон начала плакать, уткнувшись Эмили в живот, а та всхлипнула, оставляя поцелуй на её макушке. — Ты не забудешь меня. Не забудешь. У нас слишком много совместных воспоминаний, это невозможно забыть за один день. За один день невозможно, а за год — вполне. Это был первый раз, когда кто-то из них вслух признал, что у них не будет счастливого конца. Эмили хотела пойти в армию. Она всегда это знала, и Элисон всегда это знала и поддерживала её, потому что это было её мечтой, хоть ей бы и пришлось провести долгое время в одиночестве. Но теперь это превратилось в самую настоящую катастрофу. Они стали ссориться из-за этого. Много ссориться. Элисон утверждала, что Эмили может спокойно уехать, что она её дождётся, но Эмили не могла оставить свою девушку в таком состоянии. — Я не брошу тебя тут! — кричала Эмили. — Со мной будет всё в порядке, — раздражённо ответила Элисон. — Я не домашнее животное, я смогу сама о себе позаботиться! — Не сможешь! Кто будет помогать тебе, если ты забудешь, где лежат твои ключи или как добраться до дома Спенсер? — Я не нуждаюсь в твоей опеке, — процедила Элисон. — А что, если я вернусь, а ты не узнаешь меня? — отчаянно выкрикнула Эмили. Это был её самый большой страх. Они обе замерли. Эмили смотрела на Элисон, а та пыталась вспомнить, как дышать. Это был удар ниже пояса. — Эли, — прошептала Эмили. — Эли, боже, мне так жаль. Элисон потерянно смотрела в пол и даже не отреагировала, когда Эмили обняла её. — Я... — она заикнулась. — Я постараюсь. Нет, я обещаю, Эмили, я... — Тише, тише, я знаю. Я знаю. — Я никогда не забуду тебя. Прошёл месяц, и они обе стояли возле своего дома, пытаясь попрощаться и до сих пор не осознавая, что они на самом деле делают это. Было слишком опасно везти Элисон в аэропорт, поэтому они стояли здесь. Никто из них не знал, что нужно сказать. А как вообще можно знать? Что можно сказать человеку с амнезией, чтобы не разбить себя на тысячи осколков? И что нужно сказать больному человеку своей девушке, чтобы окончательно не потерять надежду? — Я... — они обе начали и мгновенно замолчали. Элисон грустно улыбнулась. — Это, эм, будет тяжёлый год, но я... Я справлюсь, обещаю. В руках Элисон отчаянно сжимала тот самый голубой блокнот, где была написана вся её жизнь в строчках. — Я знаю, что справишься. Мы обе справимся, — кивнула сама себе Эмили, почти не веря в то, что говорит. — Я люблю тебя, — на грани истерики выдохнула Элисон, и Эмили отчаянно прижала её к себе, дрожащими пальцами касаясь её белокурых волос. — Просто помни, хорошо? Помни, что я люблю тебя. Элисон кивнула, задыхаясь от рыданий, и в её голове перемешались все воспоминания, связанные с Эмили. Она цеплялась за её плечи, как за якорь, которым та и являлась. Она не давала Элисон утонуть. Утонуть в самой себе. Чёрт, что же она наделала? Как она без неё справится? Что... что ей делать дальше? Они стояли так около восьмиста бесконечных секунд, сотрясаясь от слёз и страха, а затем одновременно потянулись друг к другу за прощальным поцелуем, хотя никто из них не хотел называть его так. Он был самым горьким за всю историю их отношений. Элисон вернулась домой словно в прострации. Она просто не знала, что теперь ей делать. Должна ли она лечь на кровать? Или она должна притвориться, что ничего не изменилось, сделать себе пасту и смотреть телевизор? Чёрт возьми, она даже рецепта пасты не помнит. Она возвела глаза к потолку и горько усмехнулась. Элисон сама отпустила Эмили, так что она не имеет права жаловаться. Она должна научиться жить без неё. Но как можно жить без смысла своей жизни? Эмили была, по сути, единственной причиной, по которой Элисон просыпалась по утрам. Как так вообще получилось? Ещё вчера они лежали на пушистом ковре и спорили, какое животное им стоит завести. А сегодня Элисон осталась одна. Просто одна. Это так банально, когда люди говорят, что скучать по кому-то — это словно чувствовать, что от тебя оторвали часть, но ведь на самом деле так и есть, и Элисон не знает, что с этим делать. Она пообещала, что запомнит. А если нет? Если Эмили однажды просто исчезнет из её головы, как тысячи вещей, которые уже сделали это, и не будет никакого способа вернуть её? Это несправедливо. Это так чертовски несправедливо, и Элисон не понимает, почему это произошло именно с ними. Почему это вообще должно происходить? Неужели Вселенной просто нравится устраивать такие розыгрыши и смотреть, что же будут делать его жертвы? Зрение Элисон, наконец, прояснилось, и она увидела расплывчатые очертания их с Эмили комнаты. Теперь это только её квартира. Элисон разозлилась на саму себя. Нет, это всё ещё их квартира, и неважно, что случится или не случится, она таковой и останется. Взгляд Элисон пал на блокнот, который она цепко держала в руках, словно он был приклеен. В её голове что-то щёлкнуло, и она в мгновение ока оказалась за столом, достала ручку и, яростно перелистывая страницы, пыталась найти пустую. Когда она это сделала, то тут же начала писать. Она сама не понимала, какие буквы и слова пишет, её руки двигались сами по себе, исписывая одну, две, три страницы, не останавливаясь. Когда девятая страница стала подходить к концу, Элисон резко отстранилась и перестала писать, переводя дыхание. Она словно впервые увидела свой почерк и слова, написанные ею. «просто помни, хорошо? помни, что я люблю тебя просто помни, хорошо? помни, что я люблю тебя просто помни, хорошо? помни, что я люблю тебя просто помни, хорошо? помни, что я люблю тебя просто помни, хорошо? помни, что я люблю тебя просто помни, хорошо? помни, что я люблю тебя просто помни, хорошо? помни, что я люблю тебя просто помни, хорошо? помни, что я люблю тебя просто помни, хорошо? помни, что я люблю тебя просто помни, хорошо? помни, что я люблю тебя просто помни, хорошо? помни, что я люблю тебя просто помни, хорошо? помни, что я люблю тебя просто помни, хорошо? помни, что я люблю тебя просто помни, хорошо? помни, что я люблю тебя просто помни, хорошо? помни, что я люблю тебя просто помни, хорошо? помни, что я люблю тебя просто помни, хорошо? помни, что я люблю тебя просто помни, хорошо? помни, что я люблю тебя просто помни, хорошо? помни, что я люблю тебя просто помни, хорошо? помни, что я люблю тебя просто помни, хорошо? помни, что я люблю тебя просто помни, хорошо? помни, что я люблю тебя просто помни, хорошо? помни, что я люблю тебя просто помни, хорошо? помни, что я люблю тебя просто помни, хорошо? помни, что я люблю тебя просто помни, хорошо? помни, что я люблю тебя» Элисон положила голову на раскрытый блокнот и зарыдала. Первый месяц был невыносимо тяжёлым. Эмили не писала писем, зная, что Элисон забудет заглянуть в почтовый ящик, а та, в свою очередь, каждую ночь просыпалась в слезах, потому что чаще всего ей снились её воспоминания об Эмили. Она перестала пить кофе с молоком по утрам, потому что не было Эмили, чтобы напомнить ей о том, что это её любимый напиток. Вместо этого она давилась травяным чаем и не понимала, как может пить его всю жизнь. Блокнот она старалась больше не класть сверху шкафа, потому что там его легко потерять. Однако иногда она по привычке клала его туда, и пока ни разу не забывала о нём. Её поддерживали Ханна, Ария и Спенсер, но они не могли напомнить ей, какого это — вдыхать персиковый аромат, исходящий от волос Эмили, и чувствовать у себя на губах привкус шоколада с толикой отчаяния. Через некоторое время она перестала с ними созваниваться, потому что забыла о том, что в выпускном классе они подружились, а затем и совсем забыла об их существовании спустя семь месяцев. Она листала блокнот, читая заметки, которые оставляла давным-давно, и не понимала, что из этого правда, а что она нафантазировала. Было тяжело разобраться в своих воспоминаниях, когда ты совсем одна. Элисон перестала записывать туда важную информацию и стала больше рисовать, удивляясь, почему она не делала этого раньше. Почему-то на всех её рисунках присутствовал маленький знак бесконечности. Он появлялся в сплетении листьев на дереве, в букете цветов в вазе и в облаках на небе. Элисон не понимала, что это означает. (где-то там, в самом дальнем уголке шкафа, пылился кулон со знаком бесконечности, который ей подарила эмили) Прошло одиннадцать месяцев, когда Элисон начала чувствовать, словно что-то упускает. Ей казалось, что существует что-то, о чём она не помнит, и её подсознание настойчиво продолжает намекать на это. Целый день она искала свой блокнот, и раздражалась всё больше, когда понимала, что потеряла его. Его не было на столе, не было на тумбочке, под кроватью, в шкафу и на кухне. Она перевернула все подушки, открыла все ящики и дверцы, но нигде не могла его найти. Она просто устала. Устала от чувства, словно она за чем-то гонится, пытается что-то догнать, но у неё не получается. И она даже не знает, что это. Каждое утро, просыпаясь, она ощущает это странное чувство, но не может его описать. Это словно... ...она раньше просыпалась рядом с кем-то. Элисон не понимает этого. Она не понимает абсолютно ничего. В изнеможении она плюхнулась на диван, а злость превратилась в разочарование. Ей так нужен был сейчас её блокнот. Она не могла больше делать ничего, кроме как рисовать. Иногда она готовила, но бывало такое, что она забывала, какое блюдо готовит. Чаще всего она обходилась хлопьями и тостами. Элисон просто нужен её блокнот. Единственная вещь, которая позволяет ей не потерять саму себя. — Пожалуйста, — прошептала она в пустоту и закрыла глаза. Она стала думать о разных вещах, чтобы отвлечься. Почему-то в её подсознании она часто слышала чей-то голос, читающий стихи, и видела военную куртку. Что это означает? Элисон открыла глаза и обвела взглядом комнату. В какой-то момент ей на глаза попалось что-то голубое, и она резко села на диване, замечая свой блокнот наверху шкафа. — Как он вообще там оказался? — бормотала она, пока доставала его оттуда. Внезапно Элисон потеряла равновесие, и блокнот из её рук упал на пол, открывшись на случайной странице. Когда она наклонилась, чтобы поднять его, то заметила, что обе страницы были исписаны какими-то повторяющимися словами. Озадаченно нахмурившись, Элисон села на пол и попробовала прочитать, что там написано. «просто помни, хорошо? помни, что я люблю тебя» И всё. Два маленьких предложения были написаны на девяти страницах, как успела подсчитать Элисон. Интересно, что они означают? Элисон задумалась. Наверное, это было слишком важно, раз она написала это так много раз подряд. Но она не могла вспомнить, почему она это сделала. «просто помни, хорошо? помни, что я люблю тебя» Кому адресованы эти слова? Кто их произносил? Почему они оказались на девяти страницах в блокноте Элисон? У Элисон разболелась голова и, обречённо простонав, она отложила блокнот и легла диван, решив, что это, скорее всего, какая-нибудь фраза из фильма, которая ей запомнилась. Ещё месяц спустя она совсем перестала выходить на улицу. В первое время она делала это довольно часто, но однажды заблудилась и забыла адрес своего дома, поэтому не смогла спросить у прохожих дороги. В итоге она пришла домой в середине ночи, уставшая и напуганная. Элисон бы не хотелось, чтобы эти две эмоции сопровождали её всю жизнь. Она стала чаще задумываться о том, была или будет ли у неё когда-нибудь семья. Она знает, что с болезнью Альцгеймера люди не живут долго, потому что в конце-концов забывают, кто они такие и как держать в руках ложку. Но, возможно, у неё мог бы быть кто-то, хотя бы ненадолго. Это эгоистично, но Элисон очень хотелось почувствовать себя любимой. И почему-то у неё такое ощущение, что она чувствовала себя так раньше. Элисон лежала на кровати и рисовала в своём блокноте после того, как приняла ванну, когда услышала странные звуки. Как будто кто-то открывает дверь ключом. Но ни у кого нет ключа от её квартиры, кроме самой Элисон. Она нахмурилась, откладывая блокнот, и поспешила в коридор. По пути на всякий случай она прихватила лампу. Дверь открылась, и в квартиру вошла девушка в армейской куртке и с большой сумкой. Она выглядела уставшей, но счастливой. Подняв голову, брюнетка наткнулась на изучающий взгляд Элисон, и её улыбка мгновенно пропала. Элисон выглядела так, словно не помнит её. Около минуты они не двигались. Элисон не понимала, что эта девушка делает в её квартире. Это ведь только её квартира. Склонив голову, она нашла взглядом военную куртку и узнала её. Именно такая куртка очень часто ей снилась, она была надета на чьи-то плечи, но этот человек стоял спиной, и Элисон никак не могла понять, кто же это. Чёрт возьми, почему у неё такое ощущение, словно её собственное подсознание заставляет её решать головоломку? Как будто она ходит по кругу и не знает, как оттуда выбраться. Брюнетка смотрела на неё, еле сдерживая слёзы. Наконец, она прошептала: — Эли? Элисон нахмурилась. Никто не называл её так. И откуда она вообще знает её имя? У неё начинала болеть голова. А ещё возникло чувство, словно они раньше встречались. Почему-то Элисон была уверена, что от волос этой девушки пахнет персиком. Но она никоим образом не могла этого знать, да? Её болезнь играет с ней злую шутку. — Я, эм... Мы встречались раньше? Девушка выглядела так, словно её предали. Её взгляд стал пустым, и она в неверии покачала головой. — Я... впрочем, неважно. Элисон снова почувствовала, что что-то упускает. Как будто она почти решила головоломку, и не хватает совсем маленького кусочка, но она не знает, где его найти. — Мне... мне так жаль. У меня болезнь Альцгеймера, знаешь. У меня такое ощущение, что я должна тебя помнить, но я не помню. Элисон прикрыла глаза и крепко зажмурила их, буквально слыша, как скрипят шестерёнки в её голове. «у меня такое ощущение, что я должна тебя помнить, но я не помню» «у меня такое ощущение, что я должна тебя помнить» «я должна тебя помнить» Внезапно в голове Элисон возникли строчки из её блокнота, в которых она никак не могла разобраться. «просто помни, хорошо? помни, что я люблю тебя» «помни» Элисон резко распахнула глаза. Девушка перед ней собиралась уходить, когда она вдруг спросила: — Ты... ты сказала мне это? Брюнетка замерла, а потом медленно развернулась. — Сказала... сказала что? Элисон видела в её глазах слёзы и, кажется, она понимала, почему. — Ты сказала... Ты сказала: «Просто помни, хорошо? Помни, что я люблю тебя». По щекам девушки потекли слёзы, и она, громко всхлипнув, бросилась в объятия Элисон. — Ты помнишь, что я сказала, — прошептала она. — Помню, — прошептала Элисон в ответ. — Но я не помню тебя. — Это ничего, — брюнетка покачала головой и отстранилась. Она внимательно посмотрела на лицо Элисон, грустно улыбнувшись, а та впервые почувствовала себя дома. — Я могу напомнить тебе, — мягко предложила она и продолжила с опаской, — если ты хочешь. — Я хочу, — смотря ей в глаза, ответила Элисон. — Я... мне кажется, я люблю тебя. Девушка счастливо рассмеялась и, молча спрашивая разрешения, увлекла Элисон в поцелуй. Губы брюнетки были на вкус как шоколад, что показалось Элисон смутно знакомым. — Меня зовут Эмили, — отстранившись, улыбнулась девушка. — И я тоже люблю тебя.