Мой мир в тебе

POV Лера

      Приехав домой, я, в первую очередь, пошла к себе в комнату, переоделась и решила не медлить, а сразу сделать этот ненавистный мною доклад. Меня переполняли всевозможные негативные эмоции: злость, ненависть, презрение. Даже как-то странно, что я — обычная девчонка, которая всегда старалась быть миролюбивой, решила устроить войну какому-то ненормальному учителю. Но что же, я не виновата, он сам напросился! Я зашла в комнату, закрыла дверь на ключ и принялась за работу.       Я искала эту грёбаную информацию и собирала её в кучу целых четыре таких же отвратительных часа. Но зато я теперь точно знаю, что поставлю на место этого клоуна. Ох, как же я устала. Всё, нужно пойти поспать, иначе засну прямо на клавиатуре. И с таким ухмыляющимся выражением лица я уснула, полностью укрывшись в одеяло, лёжа на кровати.

***

      Утро встретило меня не очень приятно. За окном шёл снег, как и последнюю неделю. Но мне казалось, что ничего не испортит мне приподнятого настроения, поэтому я по своему обыкновению спустилась на кухню, где меня ждал мой завтрак. В этот раз со мной за столом сидела и моя мелкая сестрёнка со своим невозмутимым, не выспавшимся лицом. Эх, ей тоже сегодня в школу. Я подошла к ней сзади и поцеловала в макушку, Мира (так зовут мою сестру) сразу же расплылась в счастливой улыбке. Есть! Мне удалось поднять настроение этому гномику. Эх, я очень люблю свою сестрёнку, и она меня тоже. Я это знаю. Удивительно, что самые дорогие и любимые для меня люди это не мама с папой, как у нормального ребёнка, а сестра и бабушка. Да уж, я точно сумасшедшая.       Усевшись рядом с сестрой и получив целую гору недовольных взглядов в мою сторону от родителей, которым явно не нравилось, что я так сюсюкаюсь с сестрой, я начала уплетать свой завтрак, находясь в таком же приподнятом настроение, как и вчера вечером.        — Всё я доела, я пошла! — встав из-за стола и крикнув маме «Спасибо», я улетела обратно в комнату переодеваться.       Меня очень задели слова Кирилла Константиновича на счёт моего внешнего вида, поэтому сегодня я решила одолеть этого самодура со всех сторон, и первая атака будет в виде моей одежды.       Сегодня я решила надеть чёрную юбку чуть выше колена, прозрачную белую блузку с длинным рукавом и чёрную кофту, на улице всё-таки становилось холодно, поэтому мне приходилось надевать разные свитера и кофты, чтобы не дай Бог не заболеть. Волосы я оставила распущенными, так как мне было лень что-либо с ними делать. Одевшись, я выбежала из дому прямиком к машине, захватив по пути свой рюкзак.

***

      В этот раз судьба была не столь благосклонна, и до школы я добиралась по пробкам. До урока оставалось семь минут, когда я вбежала, как угорелая, в школу и быстро побежала в раздевалку. Повесив куртку, я мигом понеслась в класс, ощущая, как горит моё лицо, и быстро бьётся сердце. Нет, это не из-за того, что я соскучилась по Кириллу Константиновичу, у которого и проходил мой первый урок литературы, а из-за того, что я бежала со скоростью три тысячи километров в час!        Я успела! Фух! Зашла в последнюю секунду, благо нашего идиота ещё нет. Танька сразу пригвоздила меня к месту рядом с ней и начала спрашивать, почему я так долго:        — Я была в пробке! — выделяя каждое слово и пытаясь отдышаться, проговорила я и кинула свою тушу на парту, потому что ОЧЕНЬ устала бегать. Вот не зря я физру не люблю, мы с ней те ещё враги. Пока я болтала с Таней, в класс уже зашёл мой «любимый» учитель. Он, как и вчера, выглядел очень хорошо, и, по-моему, я даже слышала томные вздохи с последних парт, когда он зашёл. На нём были тёмные обтягивающие джинсы, чёрная кожаная куртка, как и вчера, а под ней была такого же цвета футболка с надписью «Fall Out Boy». Этот так сказать предмет одежды так ложился на тело, что можно было бы через неё увидеть каждую выпуклость. каждый кубик пресса. На голове лежали растрёпанные волосы, из которых выбивалась чёлка и спадала на гладкое лицо с выпирающими скулами.        — Садитесь! — как-то безразлично сказал он и прошёл к своему столу, параллельно снимая куртку и вешая её на спинку. Он опёрся о стол, стоя к нам лицом. Следующее его телодвижение полностью ввело меня в ступор. Он резко повернул голову в мою сторону, и я только сейчас увидела лёгкую ухмылку на его губах.        — Ну, что, Рокотова? Давай, поражай нас своими способностями, — ухмыльнулся он и указал рукой место рядом с собой, явно указывая на то, что я должна подойти к нему и начать рассказывать доклад.       Почему-то именно сейчас мне стало страшно, ноги, будто ватные. Я всем своим нутром чувствую, что мои щёки начали пылать, а сердце начало быстро биться, словно сейчас выпрыгнет. Но эти эмоции были вызваны не Кириллом Константиновичем, а страхом, что я провалюсь. Но делать было нечего я встала со своего стула и подошла к учителю. Блин, я только сейчас почувствовала, что он пахнет свежестью. Знаете, такой освежающей запах. Если кто-то был в горах, тот меня поймёт. Такое чувство, как будто стоишь на вершине и вдыхаешь полной грудью свежий воздух, воздух свободы. Странно как-то ощущать такое от самого ненавистного мной человека.       Я пересилила свой порыв подойти к нему ближе и вдохнуть этот чарующий запах полной грудью. Повернувшись к классу, я начала свой рассказ. Блин, я хоть и не смотрю на него, но всем своим нутром чувствую, что он впивается своим взглядом мне в спину, из-за этого становится не по себе.        — Александр Сергеевич Пушкин — великий русский писатель, — говорила я и видела, что всем в классе было не интересно меня слушать, но я продолжала говорить. Боковым зрением я видела, что этот «учитель» смотрит то на меня, то на класс, опять на меня и опять же на класс. Он, будто сверяет наши реакции.        — Стоп, Рокотова, остановись, — он подошёл ко мне ближе, да так, что я чувствовала его дыхание на своей коже, — дай мне свой доклад, — он протянул руку. Я положила доклад ему в руку и почувствовала тепло. Они были очень тёплыми, по сравнению с моими. Мои всегда были холодными, как у мертвеца, а сейчас от волнения просто стали, как ледышки. Я чувствовала такой контраст. Он взял из моих рук стопку бумажек, именуемые моим докладом, и начал их внимательно просматривать, находясь в таком же малом расстоянии от меня. Я стояла в недоумении, но он решил вытянуть меня из моих же размышлений своими замечаниями:        — Рокотова, скажи, что ты делаешь дома? — задал какой-то странный вопрос Кирилл Константинович.        — Что? — единственное, что я смогла из себя выдавить.        — Я спрашиваю, что ты делаешь дома? Книжки постоянно читаешь, небось у родителей на поводу всегда идёшь и делаешь всё, что они тебе скажут? — начал свои пояснения учитель, но его вопросы мне не нравились, и я больше скажу, они вводили меня в глубокий ступор.        — Я не понимаю для какой цели, вы задаёте мне эти глупые вопросы, -попыталась, как можно спокойнее, ответить ему. Хотя внутри меня уже что-то начало закипать, потому что я чувствовала, что ведёт он не к очень хорошему завершению диалога.        — Посмотри на класс, у ребят ВООБЩЕ нет никакого желания слушать тебя. Я просмотрел твой доклад. Я могу сказать только то, что текст написан хорошо, нет ни орфографических, ни речевых ошибок. Но есть одно большое НО. В твоём докладе нет ни грамму твоих собственных мыслей, нет никакого мнения об этом человеке. Ты просто перечисляешь его заслуги, и кто он был собственно такой, — говорил он, а я слушала его без пререканий, но всё же я злилась на него, потому что я провела четыре самых ужасных часа за нахождением этой информации, а он просто берёт и обливает мою работу грязью, — в общем, что я хочу тебе сказать. Это ужасная работа, распечатать информацию из интернета — не значит сделать приемлемый доклад. Садись: три, — сказал он на одном дыхание и отдал мне доклад. Вот сейчас я не на шутку разозлилась, он меня просто вывел из себя. БЕСИТ!!!        — Три? — неверующе спросила я, всё ещё не понимая, что сейчас происходит.        — Да, три, — прошёл он к своему стулу, а я чётко услышала за своей спиной гулкое «Уууу!», — почему три я вроде бы уже объяснил, и оценку убирать не буду, а исправить ты её сможешь, если принесёшь нормальный, повторюсь НОРМАЛЬНЫЙ доклад, с твоими мыслями, чувствами и отношением к писателю.        — Но это же не сочинение, чтобы выкладывать свои мысли и чувства на бумагу! — начала возмущаться я, хмуря брови и всё ещё стоя перед его столом.        -Какая разница. Сочинения, доклады, рефераты. Да, они созданы для запечатления главной информации по какой-либо теме, но они также нужны, чтобы узнать отношения человека ко всему, к предложенной теме и в принципе отношение к самим предметам. В нашем случае отношение к литературе. А у тебя оно, мягко говоря, не очень. Поэтому не нервируй меня и сядь на место.       Нет, но это уже не в какие ворота не лезет. То есть получается это я его нервирую? Да? НАДОЕЛ! Я его знаю только два дня, а за это время он успел меня уже так вывести из себя, что моя злость, если материализуется, превратится в остров длинною в пять тысяч километров! О Боже, я прямо-таки чувствую, как меня уже начинает трясти от злости, а он сидит впереди меня и всё так же глазеет, урод! Так ладно, Лера, успокойся, не трать свои оставшиеся нервы на этого неандертальца.       Более-менее успокоившись и придя немного в себя, я развернулась и пошла к своей парте, где меня уже ждала недоумевающая Таня. По её лицу было видно, что она тоже ничегошеньки не понимает. А мой «многоуважаемый» учитель опять встал и начал объяснять новую тему: Произведения в жанре трагедия. Да уж, тема под стать ситуации. Когда прозвенел звонок, я быстро собрала свои вещи и пулей вылетела из кабинета, ощущая взгляд своего учителя.       Добежав до кабинета биологии, где и будет проходить следующий урок, я остановилась отдышаться и привести свои мысли в порядок. Чёрт, только вышла с каникул и началась нервотрёпка. Ох, меня всю трясёт от собственных мыслей, злость уже пробралась в самые глубокие пещеры моего сознания, не знаю, что мне делать. В голове полный кавардак, так нужно освежиться. Я остановилась и пошла медленным размеренным шагом в туалет, где, как не странно, находилась Таня.       Как только я зашла, на меня сразу же повалилась гора вопросов, но я пропускала их мимо ушей до тех пор, пока не ополоснула своё лицо холодной водой. Фух, мне стало намного легче. Так, а что там Таня говорит?        -…Лера, ты меня вообще слышишь?        — Да, Тань, — устало произнесла я.        — Вот скажи мне, пожалуйста, почему наш новый учитель с первого дня так на тебя взъелся? — на её вопрос я лишь пожала плечами, а она всё продолжала излагать свои мысли мне, — Нет, я, конечно, понимаю. Ты назвала его клоуном, но, блин, он же первый начал, когда твою одежду начал критиковать, — она всё говорила и говорила, а я, уже успокоившаяся, лишь слушала её и пыталась ответить себе на вопросы: За что все меня так ненавидят? Почему родители меня не замечают? Почему люди меня сторонятся? Почему одноклассники терпеть меня не могут? Почему даже наш учитель на меня сверху вниз смотрит с неподдельным отвращением?       Так много вопросов, и нет ни одного ответа. На место моей злости пришло другое чувство, чувство отчаяния, безысходности и подавленности. День, который вроде бы так хорошо начинался, превратился в мой личный кошмар, из которого мне не выбраться.       Я перестала слушать Таню, потому что понимала, что это бессмысленно. Она лишь повторяла всё то, что я и сама себе говорила и спрашивала, но от этого легче не становится. Медленно выйдя из туалета под недовольные возгласы подруги, я поплелась на биологию ни живая и ни мёртвая.

***

      Весь сегодняшний день прошёл, как в аду. Я ничего не замечала; не запоминала, что говорят учителя; не видела и не слышала, что происходит вокруг. Таня была очень взволнованна моим поведением и даже знала, чем оно вызвано, но помочь не могла. В конце дня она отдала мне тетради с конспектами за день в надежде, что они мне помогут. Я сухо поблагодарила её, надела куртку и шарф и вышла из школы. Как обычно, прошла на задний двор, где меня должен был ждать водитель, но его не было.       Не хотя, мне пришлось достать телефон, где мне пришла смска от мамы «Лера, водитель не сможет тебя сегодня забрать. Попадешь домой на автобусе.» И всё, нет ни здравствуй, ни до свидания. Просто скупое сообщение, которое идеально подходит под моё подавленное настроение. Но всё же нужно идти, потому что начинает темнеть, а до дома я хочу добраться живой и невредимой.       Но видимо мне не суждено. Выйдя за ворота школы и немножко пройдя к автобусной остановке, меня окружили три взрослых парня, которые явно были не трезвые.        — Ох, парни поглядите, какая у нас тут красотка! — запинаясь, сказал один из этих людей.       Они начали ко мне подходить, а я пыталась отходить от них назад и сейчас мне, действительно, стало страшно. Пожалуйста, Кирилл, спаси! Не знаю, почему, но первого человека, которого я хотела попросить о помощи был Кирилл Константинович.

POV Кирилл

      После того урока, я часто сегодня видел ту девчонку и каждый раз на меня наворачивалось уйму разных эмоций. Мне было её жаль, она выглядела очень подавленной. Я думаю дело тут даже не в оценке и докладе, хотя, возможно, эти атрибуты стали спусковым крючком. Не выдержала бедная. Скорее всего в семье что-то случилось. Ох, Чёрт, Кир, какого хуя с тобой происходит, ну, и ходит она, как в воду опущенная и что? Вешаться теперь прикажете?       Весь день я проходил с таким же выражением лица, как и у неё, она меня точно ненавидит. Чёрт, Чёрт, Чёрт! Чувствую себя последним уродом, довёл девчонку, а она ни в чём не виновата. Надо будет, не знаю извиниться что ли, хотя нет, я что сопляк какой-то? Просто не буду сильно докапываться.       Конец рабочего дня, наконец-то. Дети пиздец просто, невыносимые, нихера не запоминают, орут, как идиоты, школота одним словом. Я тоже когда-то, как и они вёл себя так же, хотя почему когда-то и сейчас такой же, только возмужал немного.       Задумавшись, я и не заметил, как вышел из школы и уже направился к своей машине, как увидел, что какие-то хуесосы достают девчонку, кажется, из нашей школы. Стоп! Это что, Рокотова?! Чёрт, нашла на жопу приключений. Ох, блять, неизвестно, что они сейчас с ней сделают, надо вмешаться.       Я надел на себя самое угрожающее выражение лица и с лёгкой ухмылкой начал идти на встречу к этой компании.        — Милая, вот ты где, я тебя обыскался уже! — подошёл я к побледневшей от страха девушке и обнял её за талию, показывая этим тугодумам, что она моя. Как бы не было странно, она прижалась к моей груди и стала наблюдать за моей реакцией, я же в свою очередь только сильнее прижал её к себе. Холодная, пиздец просто. Надо отвязаться от этих дегенератов, — парни, вам что-то нужно было от моей девушки? — угрожающим тоном спросил я. Они, понимая, что нарываются стали отнекиваться и отпустили нас.       Я повёл продрогшую от страха девушку к своей машине, всё ещё обнимая её, но уже в других целях. Просто если бы я сейчас её отпустил, она в обморок бы упала от переизбытка эмоций. Собственно говоря, я, как опора, был. А она всё ещё прижималась ко мне от страху, наверное, не понимая, что это Я её держу.       Дойдя до машины, я достал ключи, снял сигнализацию и открыл переднюю дверь, чтобы усадить Рокотову. Она еле отцепилась от меня, я сел рядом с ней и начал свою тираду:        — Рокотова, ты охерела что ли? — начал закипать я от злости, — Ты какого хуя попёрлась в такую темень по дворам, м?       Нет, ну, серьёзно, меня чуть инфаркт не хватил, когда я увидел, что к моей ученице лезут какие-то хмыри. Так стоп, что это с ней?        — Эй, Рокотова, ты меня слушаешь? — спросил я, как можно мягче и ласковее, чтобы не напугать её, а она просто сидит и смотрит в одну точку такая же бледная, измученная и отрешённая от реальности. Да уж, хреновый у неё сегодня день выдался, — Эй, -я взял её лицо в свои ладони и заставил смотреть на себя, — Назови мне свой адрес, я отвезу тебя домой, — но она молчала, наверное, до сих пор не может отойти.       Ладно, выхода нет. Я отпустил её лицо, она села в прежнее положение, я завёл машину и поехал к себе домой. Там уж разберёмся, что с ней делать.