Ведьма

Тяжелый сумрак неумолимо заполнял собой помещение, не обращая внимания на жалкую пару свеч, чадящих на грубо сколоченном столе. Давил на людей, и без того сумрачных и неразговорчивых, согбенных под грузом тягостного ожидания, словно нарочно усиливая царящее в хижине беспокойство. - Но ведь мы можем что-то сделать с этим, Джордж? Хоть что-то? Вероника стояла напротив ученого и не сводила с него испытующего, требовательного взгляда. В голове просто не укладывалась озвученная им информация. И она надеялась, что следом Челленджер поведает и план, рисующий выход из этой западни. - Пока не знаю, дорогая. Но я работаю над этим! - Так работайте быстрее, - огрызнулся Рокстон, перезаряжая свой пистолет. – Иначе я разберусь по-своему! - И тем самым наверняка убьете ее, Джон! - Мелоун, предвосхищая его необдуманные действия, встал у двери, загораживая спиной выход. – Их здесь сотни. Хорошо обученных, организованных, фанатичных воителей. И если мы постараемся вызволить Маргарит боем, то тут же окажемся на скамье подсудимых рядом с ней. - Да Вы просто трусите, Нед! С дороги! - И не подумаю. - Я сказал - прочь! Пуговицы с воротника, не выдержав яростного натиска охотника, посыпались на пол. Но Мелоун лишь крепче впился руками в косяки и не сдвинулся с места, баррикадируя собственным телом дверь. Во что бы то ни стало стремясь удержать друга от опрометчивого шага. - Хватит! – Вероника подоспела к нему на выручку, буквально повисая на локте Рокстона и оттаскивая его прочь. – Джон, опомнитесь! Мы тоже любим Маргарит! - Тогда почему она все еще там, одинокая и брошенная? Прошло уже трое суток с момента этого бредового обвинения в колдовстве, а мы так и не сдвинулись с мертвой точки! - Мы попробуем еще раз. – Джордж с шумом захлопнул свод законов поселения, что являл собой толмут внушительных размеров. – Я постараюсь воспроизвести фокус с зеркалами, с порохом… Да что угодно, лишь бы хоть немного рассеять их средневековые предрассудки. Возможно, это даст нам дополнительное время. А Вы пока отыщите Маргарит, поговорите с нею еще раз. Но не более того. Вы слышите меня, Джон? - Прекрасно слышу. – Рокстон, мрачный, словно грозовая туча, нехотя передал оружие Веронике. – Но если к моменту моего возвращения Вы так и не озвучите мне план по спасению мисс Кру, я возьму дело в свои руки. Даю Вам слово. Грубо отпихнув репортера с дороги, он покинул хижину, выделенную им одним из старейшин племени, и направился в дальний конец деревни, где располагалась передвижная тюрьма. Друзья, растерянные и обеспокоенные, молчаливо смотрели ему вслед. *** - Маргарит, как Вы? Рокстон тенью проскользнул к клетке, в которой уже третьи сутки томилась наследница, дожидаясь собственной казни. Густой полог джунглей, со всех сторон обступающий деревню, скрывал его от чужих глаз. - Зла. Обессилена. Устала Вас ждать. - Наследница, что прислонилась спиной к дальним прутьям решетки, не спешила открывать глаза или выказывать признаков энтузиазма или радости относительно его появления. – Теперь-то у Вас есть план? Как скоро Вы собираетесь вытащить меня отсюда? - Мы пока еще работаем над этим. Сейчас Вероника с Челленджером как раз проводят представление, доказывающее, что Вы не ведьма. - О, ну это им вряд ли удастся. Я уже пробовала не раз. Приветсвую, рыбки! Наследница скривилась и досадливо ударилась затылком о прутья клетки. Она уже перепробовала все ухищрения, что позволили бы ей спастись. Но все было тщетно, люди, напутствуемые древним преданием, свято верили в то, что она ведьма и их предсказанная погибель. И с каждым часом надежды на счастливое избавление становилось все меньше, но слова Рокстона, неубедительные и неуверенные, стали последней каплей. - Маргарит. - Вот только не надо этого, Джон! Хватит с меня пустых обещаний о том, что все будет хорошо, и все мы выберемся из этого живыми и невредимыми. Это плато день за днем расставляет для нас смертельные ловушки, и пришла пора кому-то вслед за Саммерли попасться в одну из них. Этого давно следовало ожидать. Правда, никогда не думала, что это буду именно я. Наследница в сердцах толкнула ногой чашу с водой, что каждый день заботливо меняли ее тюремщики. Ей необходимо было на что-то выплеснуть снедавшую ее злость, но почему-то избирать на роль отдушины Рокстона в этот раз не хотелось. Словно она и правда верила, что это их последние часы, последняя встреча. Как будто действительно было не наплевать, какой он ее запомнит, и она верила его опрометчиво брошенному обещанию: Я Вас не забуду, поверьте. - Не смейте так говорить! Маргарит, да придите же Вы в себя. Что с Вами?! Ведь нет ничего, за что Вы сражались бы отчаянней, чем за свою собственную шкуру. - О, очень лестно, что Вы такого высокого мнения обо мне, лорд Рокстон! Она фыркнула и отвернулась, сев боком к нему. Спрятала лицо во мраке навеса, что едва рассеивал тусклый свет факелов, расставленных вокруг клетки. Не хватало только, чтобы он стал свидетелем полного комплекта ее слабостей: страха, отчаянья, слез. И это поведение, столь не свойственное той Маргарит, которую он знал, сбивало Рокстона с толку. - Вы не можете сдаться! Прекращайте этот цирк и боритесь. Маргарит промолчала, спуская ему эту вспышку, и в первый раз за все это время Джону стало по-настоящему страшно. А что, если он что-то упустил из виду? Что, если надежды и правда нет? Даже просто представить этот мир без нее было невыносимо. Тошно. Рокстон вышагнул из тени и приблизился к клетке, наплевав на все предосторожности и грозные оклики стражей. Опустил руку на ее ладонь, судорожно обхватившую один из прутов. - Я не оставлю Вас, Маргарит, слышите? Буду биться до последнего вздоха. Мы выберемся, поверьте, еще не настал наш час погибать. - Я устала, Джон. Я так устала. - Это скоро пройдет. - Нет, Вы не понимаете. - Так объясните мне, Маргарит. В конце концов, при любом развитии событий Вам нечего терять. Любое Ваше откровение умрет вместе со мной, не став достоянием чужих ушей. Она рассмеялась. Отрывисто и хрипло. Сквозь подступающие к горлу слезы. - Я устала от всего этого. Каждый день - это битва, испытание, преодоление. Гонка со смертью. Я и так с детства вгрызалась в нее, чтобы банально выжить. И вот тогда, когда мне наконец стало казаться, что все получилось и можно вздохнуть спокойно, о себе напомнило мое прошлое... И мы отправились на это забытое богом плато, где пляска со смертью пошла по новому кругу! – Маргарит покачала головой, припоминая свою безрадостную жизнь, и горько усмехнулась. - Я бесконечно устала все время бороться и выживать, Джон. Какой смысл в таком существовании? - Так попробуйте не выживать, а жить, Маргарит. - Он крепче сжал ее холодные пальцы. – К тому же, Вам больше не нужно сражаться в одиночку. У Вас есть я, все мы. Мы Ваша семья, Маргарит. А осознание того, что опасность поджидает за каждым углом, может не только отравлять жизнь, но и делать ее ценнее, ярче, желанней. Позволять острее чувствовать ее и наслаждаться каждым моментом. Просто отдайтесь этим чувствам, позабыв об остальном. - Если бы это было так легко, - с горечью бросила она. – Вам всегда так просто рассуждать. - Нет. И это вовсе не пустые слова, Маргарит. За последний год я осознал, что уже далеко не туманная перспектива возможного возвращения в Лондон толкает меня на участие в длительных исследовательских экспедициях на пару с Вами. И если нам суждено навсегда остаться на этом плато, я не буду корить судьбу. Уж скорее буду неустанно благодарить за то, что она подарила мне, приведя сюда. И это то, что я чувствую. - Джон. Не нужно, не сейчас. Она постаралась выдернуть свою ладонь, но он не позволил, удержав ее мягко, но настойчиво. - Нет, именно сейчас. Я не боюсь того, что чувствую к Вам. А что относительно Вас, Маргарит? Вы чувствуете это? - Только лишь затекшую спину да камни в почках! - Маргарит. - Мне страшно. Сейчас мне очень холодно и страшно. И я чувствую, как смерть касается моих ладоней... - Не нужно бояться. Я не оставлю Вас, слышите? Разве я хоть раз подводил? - Нет. - Так почему все должно измениться? Просто доверьтесь мне, хорошо? Мы вытащим Вас отсюда. Я обещаю. Она кивнула, сама не зная толком, с чем соглашаясь, и встала на колени у края своей темницы. Не моля более о чуде, только лишь желая и смутно надеясь на него. Прижалась лицом к прутьям, чувствуя, как он губами касается ее лба, покрытого испариной. Даруя хрупкое подобие надежды и силы, чтобы дотянуть до утра. И больше всего на свете ей хотелось, чтобы он не уходил, не оставлял ее на растерзание ночной темноте и демонам прошлого, что обретали в ней голос и власть над разумом. Охранники, то и дело окликающие его, не замолкали, раздражая своим стрекотом. Но Рокстон не обращал на это никакого внимания, согревая в ладонях ее дрожащие, заледенелые пальцы. - Я с тобой, Маргарит. Я всегда буду с тобой. *** Это все-таки случилось. Сколько бы она ни храбрилась, ни верила в чудо, посылая то проклятья, то мольбы к безразличным небесам, казнь не отменили. Вот только желание жить, стоило ей лишь коснуться кромки воды босыми ступнями, яростно напомнило о себе. Отрешенность и податливость, не свойственные ее натуре, остались в давящем мраке ночи. - Нет! Пустите меня! Это ошибка! Джон!! - Маргарит! Несмотря на опутывающие тело веревки, она сражалась изо всех сил: царапалась, кусалась, пиналась; старалась вырваться из захвата, извиваясь подобно змее. Но все было тщетно. Двое стражников, мускулистых и крепких, легко справились с нею, повалив на мокрые бревна и напоследок болезненно стиснув сведенные за спиной руки. Плот неотвратимо и неспешно приближался к середине речного плеса, где ей предстояло проститься с жизнью, и местное подобие священнослужителя все яростнее зачитывало свои молитвы. Но она больше не слышала их, концентрируя все свое внимание на том, что творилось на берегу. - Маргари-ит! Она видела, как Джон бесновался, устремляясь вместе с Вероникой к ней на выручку. Как отвлекал на себя всеобщее внимание, разбрасывая стражников в разные стороны, словно щепки. И как падал под градом ответных ударов и поднимался. Все время поднимался, прорываясь к ней на помощь. Последним, что отпечаталось на сетчатке заволоченных слезами глаз, был он же – скорчившийся в луже крови, едва дышащий под грузом придавивших его тел. - Маргари-и-ит! Она слышала его. Ее имя ни на мгновение не сходило с его уст, и это рождало дикую, кривую улыбку на искусанных губах. До самого последнего момента, пока мутные воды не сомкнулись у нее над головой и не захлестнули жидким огнем саднящие легкие. Маргарит дернулась, стараясь добраться до поверхности и глотнуть воздуха. Но вновь ощутила давящие на плечи ладони. Безжалостные, беспощадные, что, не дрогнув, обрекали ее на смерть за преступление, в котором она не была повинна. От нехватки кислорода Маргарит заметалась хаотичнее, паникуя, и все сильнее путаясь в отяжелевшей, напитавшей водой юбке. Что мешала, спеленывала ее, равно как и распущенные, струящиеся по волнам волосы. Пока чья-то крепкая рука, протянувшаяся к ней с самого дна, не утянула ее в бурлящий омут, безмолвным криком ужаса выбивая остатки кислорода из легких. Свет померк, и давящая на грудь тяжесть исчезла. *** - Как она, Челленджер?! Мелоун, что сам едва мог отдышаться после длительного заплыва, не сводил глаз с раскинувшейся на каменном полу наследницы. Остатки трубки, сооруженной профессором для дыхания под водой, он отбросил в сторону и, пошатываясь, поднялся на ноги. От напряжения и нехватки воздуха его слегка штормило. Маргарит же, которую репортеру пришлось тащить под водой в течение несколько минут, все еще не подавала признаков жизни. Ее тело, опутанное остатками наспех рассеченных веревок и без движения распростертое на полу пещеры, внезапно показалось репортеру неописуемо хрупким. Казалось, что руки Челленджера, огромные и грубые, вот-вот проломят грудную клетку. - Не мешайте! Джордж заметно нервничал, по примеру Артура повторяя нехитрые приемы реанимации. Он приподнял ее руки, сводя лопатки за спиной, и вновь надавил на спину, на сей раз еще резче и сильнее. Изо рта наследница потоком хлынула вода. Маргарит дернулась, рассадив подбородок о грубый камень, и зашлась в судорожном кашле. - Тише. Тише, все хорошо. Мелоун улыбнулся и, словно разом обессилев, оперся спиной о стену пещеры. Он до последнего боялся, что эта затея, придуманная ими в хаосе и панике последних часов, не сработает. Но они победили, как всегда. И теперь оставалось дождаться лишь Рокстона с Вероникой, что добросовестно исполняли свои роли, разыгрывая ошалелых от горя путников, с которых вдруг спало заклятие очищенной водами реки колдуньи. Когда она смогла открыть глаза, а не просто вслушиваться в обволакивающий ее, успокаивающий знакомый голос, Джон уже был рядом. Искаженный каплями воды, застывшими на ресницах. Изукрашенный кровоподтеками и ссадинами, с рваной раной, пересекающей предплечье, и тугой повязкой, стягивающей ребра. Улыбающийся и ласково перебирающий ее локоны. Вероника, что была едва ли целее и краше, улыбалась ей дрожащими губами, сидя у стены, в паре метров от них. Профессор с Мелоуном занимались ее ранами, накладывая что-то смутно напоминающее шину на лодыжку. Маргарит дернулась, приподнимая голову с его колен, но Джон поспешно удержал ее, не позволяя встать. - Тише, не нужно пока двигаться. Мы в безопасности, все хорошо. - Я не понимаю... – Собственный голос, хриплый и слабый, показался ей неприятным и чужим. - Джон, что произошло? - Ты вернулась, Маргарит. Ты умерла и все-таки смогла вернуться ко мне. От его вида, потерянного и раздавленного виной, грудь вновь свело судорогой. Лишь однажды она видела лорда Рокстона таким - в проклятой пещере, что пыталась убить их при помощи их же воспоминаний и страхов. И щемящая сердце нежность, что переполняла ее, постепенно помогла Маргарит успокоиться и выровнять дыхание. Преодолев слабое сопротивление охотника, она даже рискнула приподняться. Коснулась губами его лба, а непослушными руками щек, ставших мокрыми не то от слез, не то от воды, струящейся с ее волос. Пусть после, для того, чтобы удержаться в сидячем положении, ей и пришлось вцепиться руками в его плечи. - Не только за свою шкуру, Джон. - Что? - Не только ради своей шкуры я билась бы до конца, не теперь. Спасибо, что дал мне повод вернуться. Он прижал ее к груди, пряча лицо в изгибе плеча, сминая в руке мокрые пряди и хаотично целуя их. - Я чуть было не подвел тебя. - Нет. Никогда не было этого и не будет. Не отбирай у меня эти истины, в которые сам же позволил поверить. Ты ведь всегда со мной? - Всегда. А за стенами их укрытия все выше поднималось солнце, иссушая капли росы на траве да распростерших к нему лепестки цветах. И звонкие птичьи трели приветствовали новый день, полный опасностей и мелких радостей жизни. Невыразимо прекрасный в своей обыденности и простоте.