What happens in Vegas

Любовь. Муза и проклятие. Огонь и пепел. Она эфемерна, нелепа, беспощадна, мнима. Чон чувства презирает, для него любовь и глупость – синонимы. В этом мире важны деньги и везение. Купюры сопутствуют удачливым, удача – сильным. А сила и чувства не совместимы. Любовь умирает в агонии, в слезах, навеки. И это зрелище – религия Чонгука. – Раз все уже представились, тогда моя очередь - Чон Чонгук - хозяин сегодняшнего представления, - торжественно произносит он. – Пощадите, - скулит парень на кровати. – Милый, я же еще даже не начал, - улыбается Гук. – Поверь мне, ты будешь молить не останавливаться. – Попробуй только тронуть его, и я… – Что ты сделаешь мне, Хосок? – с издевкой спрашивает Чонгук. – Убью, - шипит парень. – Надеюсь ты насладишься шоу. Брюнет подходит к Джину, тот беспомощно лежит в кровати не в состоянии шевельнутся. К этому моменту экстази, которым Гук напичкал парня во сне, должно уже начать действовать. Маленькая уловка добавит перчинки в сегодняшнее представление. Садится на край кровати, медленно проводит кончиками пальцев от губ, спускаясь по шее к ключицам, дальше – по тонкой ткани рубашки, попутно расстёгивая пуговицы. – Убери свои руки, мразь, - цедит сквозь зубы Хосок. Дыхание Джина учащается, лёгкая дрожь пробирает тело. Он не может понять, что происходит. Как в такой ситуации он может возбуждаться? Что-то не так, всё будто в тумане. Губы то и дело пытаются растянутся в блаженной улыбке, всеми силами пытается сдержать. Пах обжигает сладостное чувство, хочется любить, чтобы любили тебя. И уже неважно, будь то парень, с которым вы два года вместе или незнакомый пацан, младший лет на пять, не меньше. «Только не сейчас. Только не при нём. Пожалуйста!» - молит он всевышнего. Тем временем, Гук уже развязал пояс на джинсах парня и расстегивает ширинку. Хосок пытается вырваться, снять наручники, шипит, иногда срываясь на крик. Он не первый сидит на стуле, который накрепко привинчен к полу и развернут прямо к кровати, чтобы наблюдатель не упустил ни одной детали, ни одной возможности отчаяться окончательно. Сняв брюки и оставив Джина лишь в боксёрах, Чонгук останавливается. – Мистер Джин, как вы себя чувствуете? – Отвали от него, - рычит Хосок. – Вам хорошо, Ким Сок Джин? – не обращая внимания, продолжает брюнет. – Не отвечай на его вопросы, любимый. – Раз вы так настаиваете, мистер Чон Хосок, будет по-вашему. Пусть его тело ответит за него, - улыбается брюнет. Чонгук медленно снимает нижнее бельё Джина, проводит ладонью по блядской дорожке, спускаясь к члену, обхватывает рукой и начинает надрачивать. В считанные секунды плоть наливается кровью, начинает пульсировать. – Ооу, а как же «хранить верность, любовь и уважение до смерти», мистер Сокджин? Или свадебные клятвы заканчиваются для вас там, где начинается секс? – Нет, милый не смотри, - стоны смешиваются с всхлипами. – Отойди от него, мразь, - кричит Хосок. – Да ты просто шлюшка, – наполняет шепотом маленькую комнату Гук. – Я не шлюха, - хнычет Джин. – Тогда мне прекратить? - на секунду останавливает дрочить парню Чон. – Хватит, отпусти его, - умоляет Хосок. – Похоже, твой муженёк другого мнения, - ухмыляется Гук. – Добавим пикантности? Замедлив стимуляцию члена, Чонгук по очереди начинает облизывать пальцы на другой руке, подносит средний и указательный к анальному отверстию и не спеша начинает входить. Джин мягко стонет, Хосок громко орёт. – Не смей, только попробуй, скотина!! – Похоже, эта дырочка уже давно разработана до меня. Не так ли, грязная потаскушка? Джину бы кричать, сопротивляться, отталкивать парня от себя, но наркотик полностью взял на себя управление разумом, телом. Точнее, отключил и то, и другое. Всё, что он оставил ему – стоны и мурашки, что табунами носятся по коже. Совсем не осознавая ситуацию, он отдаётся инстинктам, полагается на ощущения, а они просто потрясающие. Красавчик мастурбирует ему, не требуя ничего взамен. О да, Джину охуенно, а будет еще лучше. Чего не скажешь о Хоби. Чонгук вынимает пальцы, разворачивает парня, заставляя встать на четвереньки, согнувшись в локтях и коленях. Расстёгивает уже свой пояс, приспускает брюки и брифы, обнажая стояк. Этот парень Гуку безразличен, но сама ситуация – сок, ему всегда нравился секс со зрителями, а трахать кого-то на глазах у супруга – огонь. Надевает презерватив со смазкой, всё таки, больно он Джину сделать не хочет. Подносит головку к анусу и плавно начинает входить. Крики Хосока оглушают, но так и должно быть. Так и умирают чувства. Лучше убить их одним выстрелом, чем медленно перерезать по ниточке. Это метод Чонгука и он априори правильный. Начинает медленно двигаться в парне, заставляя того шумно стонать. Заставляя Хоби биться в истерике. – Тебе нравится, Джин? – спрашивает Гук, проводя ладонями по рельефной спине. – Дааа, - простанывает. – Ты хочешь, чтобы я ускорился? – Да, - уже более уверенно. – Тогда назови меня своим хозяином, - ухмыляется брюнет. Ни секунды не промедлив, Джин громко отвечает: – Быстрее, Хозяин, прошу вас. Крики Хоби смешиваются с рыданиями, по щекам ручьями текут слёзы. Он закрывает глаза, но не в силах не слышать. Сейчас, он бы отдал всевышнему всё, дабы обрести глухоту, слепоту, возможность не чувствовать. А бог здесь – Гук. И он услышит эту молитву. Как говорится, клин клином. Чтобы больше не чувствовать – нужно лишь один раз перетерпеть боль настоящей утраты и Чонгук это устроит, ради Хосока. Отчаяние затуманивает рассудок. Предательство заполняет сердце. Ненависть пульсирует в венах. «Как? Как? Как? Как любовь могла рассыпаться мелкой пылью, стоило только прикоснуться?» Гук трахает Джина, Джин громко стонет, просит большего, а Хоби проваливается в бездну. Охрипнув от крика, он просто тихо всхлипывает. Как и хотел, он больше не слышит, не видит, не чувствует, израненное сердце блокирует все эмоции, а в голове – прострация. Парню кажется, будто он умирает. А может и не кажется? Полностью выдохнувшись, он падает в обморок. В сладостную негу, где чувствам места нет, где Хосок – лишь пылинка, незначимая, незримая. Но от реальности не убежать, не скрыться. Пробуждение встречает колющей болью во всём теле. На руках – следы от наручников, которыми он был прикован к стулу, глаза опухли и слиплись от соли слёз. Голова готова взорваться. Пытаясь прийти в сознание, Хосок всеми силами истязается не вспоминать прошлую ночь, вот только тщетно. Резко встав, обнаруживает себя в номере, который они с ним сняли. «Джин» - зовёт Хоби, но выходит лишь шипение. Голос окончательно пропал. Но вокруг – никого. Ни одной его вещи. Встав, парень, петляя, пытается отыскать путь к кухне, чтобы выпить воды. Но проходя гостиную, он находит на столе аккуратно сложенную записку и кольцо рядом с ней – обручальное. «Прости, милый, это конец. Я больше не смогу нормально смотреть тебе в глаза. Больше не смогу слышать твоё сладкое «любимый», не смогу отвечать на твои поцелуи. Мне так жаль. Уверен, ты меня простишь, но я себя – никогда. Я улетаю обратно в Корею. Будь счастлив, моё солнце.

Навеки твой Джин»

Слёзы больше не текут из глаз, сердце не сжимается, не слышно всхлипов. Внутри Хосока – зияющая дыра. Внутри Хосока – застывшая кровь. Внутри Хосока – необъятный гнев. Приведя свой вид в относительный порядок, залив в себя несколько чашек обжигающего кофе, он вызывает такси, пунктом назначения указывая казино “Ardor”. Прибыв на место, залетает в здание, неистово крича, хрипя, зовет Чонгука. Охрана немедленно к нему подбегает, заламывает руки, пока из-за спины не слышится голос: – Оставьте его, - спокойно произносит Гук. – Ах ты мразь, - освободившись от хватки, Хоби замахивается на парня, но тот мастерски хватает его руку, давая понять, что он противник не по зубах. – Советую не совершать необдуманных поступков, Хосок. Поговорим в моём кабинете. Охрана, не спускайте с него глаз. Проехав на лифте 14 этажей в полном молчании, они прибыли в огромную комнату, застеклённую по периметру, откуда открывался потрясающий вид на Вегас, который уже заливали алые краски заката. – Ты меня ненавидишь, Хосок, это понятно, - облокотившись о стол, говорит Чонгук. – Но я действовал в твоих интересах. – Ты хоть слышишь себя, подонок? – хрипит Хоби. – Ты умный парень, я видел, как ты играл. Блэкджек – игра простая, казалось бы, для выигрыша хватает только считать карты, но эта тактика подвластна лишь гениям, либо профессионалам, которые учились этому годами. Ты явно не из второй группы. Но есть один недостаток, одна помеха, что мешала тебе полностью раскрыть потенциал – Джин. Карты, как и деньги, ревнивые любовницы, они не терпят чувств, привязанностей по отношению к кому-то, кроме себя. И здесь ты обязан был сделать выбор: любовь или успех. И ты бы, не раздумывая, отдал предпочтение своему непрочному роману с этим парнем. И непременно ошибся бы. Да, я выбрал за тебя, и сейчас ты не в силах понять моего поступка, но уверен, ты оценишь его со временем. – Да ты издеваешься надо мной! Это розыгрыш? – истерично смеётся Хосок. – Сумму, которую ты вчера выиграл, я перевёл на твою карту. Теперь всё. Охрана, выведите его. – Сука, думаешь откупиться? Да ты мне жизнь сломал! – кричит парень, его за руки ведут к лифту, но промолчать он не может. – Сдохни мразь. – Советую заглянуть в бар возле твоей гостиницы. Там делают отменное "Мартини", - нарочито выделяя название напитка, говорит вслед Чонгук. Позже, сидя в том самом баре и запивая боль не Мартини, но элитным виски, бармен спросит, что смогло так сильно изранить Хоби. – Сегодня убили мою любовь. Изрезали в мясо, изрешетили пулями, похоронили заживо, - грустно улыбается Хосок, смотря на огненную жидкость в своём бокале, а затем переводит взгляд на бармена. Его пепельные волосы будто притрушены снегом, глаза-полумесяцы затягивают в вязкий омут, а на пухлых губах играет лёгкая улыбка. – Если любовь умирает, значит, это была не она, сладкий.