Туда без обратно

- Как тепло! – едва войдя в дом, протянула Уманова. - Ещё дольше побыла бы на улице, вообще бы в ледышку превратилась! – недовольно ворчал Бизон, помогая ей снять куртку. – Ой, как бы мне от Багиры прилетело! - Ну, Олеся! – раздался сердитый голос Иринки. – Ты куда пропала? - У вас тут конюшня, оказывается, есть, вот я и потеряла счёт времени, - сконфуженно улыбнулась она. – Прости… - Угу! Пойдём со мной, дам тебе тёплые вещи, - улыбнулась Тарасова. - Ну хоть не потерялась! – рассмеялся вышедший из комнаты Андрей Юрьевич. – Чай горячий сейчас вам приготовлю! - Отдыхай, бать, я сам сделаю, - кивнул Борис. - Тогда я с тобой посижу… - Всё нормально? – поинтересовался мужчина, подозрительно смотря на отца. - Да… Я, на самом деле, поговорить с тобой хотел. - О чём? Что случилось? – нахмурившись, спросил он. - Я, может, не в своё дело лезу, но всё же… Какие у вас с Олесей отношения? Ну вы же не просто друзья? - В тебе проснулся разведчик? – усмехнулся Тарасов, присаживаясь за стол. - А он и не засыпал! Так что? - Я её люблю, - признался Тарасов.       Уманова, подходившая к кухне, так и замерла возле двери, не смея сделать и шага дальше. - Борь, Олеся – очень хорошая девушка, но ты уверен, что это именно та, которая тебе нужна? Она ещё очень юна, - услышала Ума доносившийся с кухни голос Андрея Юрьевича. - К чему ты клонишь? – спросил Борис. - А к тому, что ветер у неё ещё в голове. Да, она умненькая, хорошенькая, но сколько ей? Двадцать пять от силы! А тебе? - Хочешь сказать, что я уже старый? - Хочу сказать, что тебе уже семья нужна! Жена, дети, домашнее тепло и уют, а она тебе сможет это дать? У неё жизнь только начинается, ей ещё, поди, свободой насладиться охота. - А как же Ирка? Они ведь почти ровесницы… - Они разные… Хотя да, Олеся куда серьёзнее твоей сестры. Детдом, наверное, сказывается. Но это, по большому счёту, ничего не меняет. - Умка сильная и ответственная. Да и знаешь, я уже как-то перестал гнаться за семьёй… С работой в КТЦ всё равно нормальной семьи не светит ни с Олеськой, ни с какой-либо другой женщиной. Мы все живём одним днём, так пусть этот день будет наполнен чем-то хорошим… - Эта девушка – то хорошее, что есть в твоём дне? – удивился отец. - Да, - непоколебимо ответил сын. - И всё-таки подумай ещё раз. Сейчас так часто раскидываться словом «Люблю» стали, что оно уже совсем обесценилось… Великое чувство путают с мимолётной интрижкой и влюблённостью, да это как Божий дар с яичницей! Ничего общего! - И что же такое любовь? - А на этот вопрос ты должен ответить сам. Никто, кроме тебя, не даст более точного определения. Я могу сказать только своё, которое с твоим может совсем не совпасть…       Прислонившись к стене, Уманова, затаив дыхание, слушала диалог отца с сыном. Она и сама невольно попыталась ответить на последний вопрос Бориса. Что такое любовь? Когда боишься за человека, когда проклинаешь всех и вся, услышав в наушнике: «Обнаружил взрывное устройство, пытаюсь разминировать», когда переживаешь за него, как за себя, когда в душе загорается тёплый огонёк от одного его прикосновения, когда просто хочется чувствовать его рядом? Что такое любовь? Если её предположение верно, то да. Она любит его.       Сделав вид, что ничего не слышала, Уманова зашла на кухню и приветливо улыбнулась. - А можно чаю? - Ой, точно! Что-то мы тут заболтались, - рассмеялся пожилой мужчина, мастерски меняя выражение лица. - Сядь, сейчас приготовлю, - заботливо сказал Борис.       Наблюдая за его действиями, Ума пыталась понять, когда всё началось, где та самая мимолётная грань, которая разделила дружбу и любовь. - Спасибо, - кивнула она, делая глоток. - Тебя не морозит? – опасливо поинтересовался Андрей Васильевич, заметив розовые щёки. - Нет, всё хорошо! - Олесь, а ты не планируешь сменить работу на какую-нибудь более спокойную? – неожиданно спросил Тарасов-старший. - Пока нет. Ну разве что потом, когда муж, дети будут… - Бать! - вмешался в разговор Борис. - Я просто поинтересовался… Ладно, пойду я наверх, книгу почитаю. А-то внизу вы этого сделать не дадите! - Неужели к Любовь Ильиничне не пойдёшь? – поднял брови сын. - Она сегодня рано утром в город уехала, завтра вернётся, - улыбнулся старик, выходя из кухни. - Борь, ты хотел Никитку спать уложить? – так не вовремя показалась в дверях сестра. – Иди, давай, а то он сейчас капризничать начнёт!       Отпив немного чая из стакана Олеси, Тарасов-младший отправился вслед за Иркой. Найдя ребёнка в манеже, он взял его на руки и прикоснулся к пухлой щёчке губами. Ни с чем несравнимое удовольствие чувствовать детскую кожу. Раздался довольный лепет. - Ну что, спать будем? – рассмеялся Борис. – А то мама нам по шее надаёт! - Ууу, - сменил интонацию малыш. - Вот и я о том же!       Выключив свет, мужчина ходил по комнате, укачивая племянника, но тот словно, объявив протест, не желал закрывать глазки.       Уманова, прислонившись к косяку, наблюдала за этой милой картиной. Пару раз ей хотелось хихикнуть, когда капитан третьего ранга пытался убаюкать Никитку с помощью приказа. Пожалуй, способа абсурднее нельзя было придумать! Но когда Тарасов неожиданно решил продемонстрировать свои вокальные способности, в пору уже было хвататься за сердце. Даже малыш, не ожидавший такого vip-концерта, перестал ёрзать на сильных руках и стал не то подпевать, не то дирижировать. Уж очень ему понравилась песня про глубину и морской прибой*. - Не пойму, ты его укладываешь или разгуливаешь? – улыбнувшись, спросила Леся. - Сама попробуй!       Аккуратно взяв ребёнка, Олеся в течение пяти минут сделала то, на что Тарасову не хватило и получаса. - И всё? – удивился он, заглядывая ей через плечо. - И всё, - кивнула она. – Можно он пока у меня на ручках поспит? – робко спросила она.       По-прежнему не включая свет, мужчина сел на диван и похлопал возле себя. Опустившись рядом, Ума глядела на сладко посапывающего малыша. Кажется, в ней просыпались материнские инстинкты. - Ты где так быстро детей усыплять научилась? – тихо поинтересовался он. - Когда ещё в детском доме жила, воспитательницы меня часто просили с маленькими понянчиться. Я им всегда помогала: то спать уложить, то покормить, то пелёнки поменять… - Много малышей было? - Я бы сказала, что они часто менялись. Грудничкам быстро находят родителей… У нас даже примета сложилась: если нас не усыновят или удочерят до двух лет, то потом уже никогда. Взрослые никому не нужны. - Чушь! - Ты не знаешь, а я там жила и видела. Ищут тех, кого ещё можно перевоспитать, подстроить на свой лад, а старшеньких надо принять такими, какие они есть. - Ужасно звучит… Как вообще можно отказываться от собственного ребёнка?! - Вот и я тоже никогда не понимала. А хуже всего, когда отдают в детдом взрослых. Понимаешь? Не малышей, которые потом и не вспомнят своих настоящих родителей, а взрослых! Словно вещи какие-то! - Я бы не смог отказаться от своего малыша. Это же часть меня, плод любви, что ли… Последнее бы отдал, лишь бы нас не разлучили. - Из тебя получится хороший отец, - улыбнулась Ума и впервые с начала их диалога посмотрела на мужчину. - А из тебя – мать.       Повинуясь внезапному порыву, Олеся опустила голову на плечо Тарасова. Он прижал её к себе и почти невесомо поцеловал в макушку. Едва вздрогнув от этого прикосновения, Уманова подняла свои карие глаза на Бориса. Не выдержав, коснулась его губ лёгким поцелуем. Однако блюститель нравов – Никита Данилович тут же почувствовал, что взрослым стало не до него. Пару раз агукнув, он зашевелился на ручках. Тихо рассмеявшись, Уманова вновь вернулась в прежнее положение, устроившись поудобнее на мужском плече. - Ревнует тебя, - улыбнулся Борис. - Мог бы и ты меня для приличия, - пробурчала Олеся. - Ох, лучше тебе не знать, какой я в ревности! - Злой и страшный? - Конечно! Могу ещё и по физиономии кому-нибудь съездить! - Надо будет Коту сказать, - усмехнулась Ума, вспомнив как кап-лей первое время к ней проявлял интерес. - И Физику тоже передай! – поцеловав её в макушку, сказал Борис. - А он-то когда нагрешить успел? - Для профилактики! - Борь… А что будет потом? Ну, когда мы вернёмся? - А что будет? - Как же устав? - Порой мне кажется, что он уже давно перестал распространяться среди группы «Смерч», да и всего КТЦ! Мура с Котом, Физик с Кристиной вряд ли задумываются о нём… Просто не смешивают личное с работой, и всё. - Тогда можно я кое-что скажу? – лукаво попросила она. - Внимательно слушаю! - Я люблю тебя, - улыбнулась Уманова, поднимая свои карие глаза на мужчину. - А я люблю тебя, - тихо сказал он, наклоняясь к девушке.       Проснувшись по привычке среди ночи, Ирина Тарасова ужасно испугалась, не увидев сына в кроватке. В панике она растолкала мужа, который только хмыкнул: - Пошли.       Не включая свет, Данил провёл её в гостиную. Пробивающийся через окно уличный фонарь, слабо подсвечивал комнату. Женщина уже хотела возмутиться, как увидела лежащую на диване троицу. Брат, облокотившись о спинку дивана, бережно обнимал Уманову, а она прижимала к себе причмокивающего малыша. - Фотоаппарат!– шёпотом закричала Ира. – Полцарства за фотоаппарат! - Пошли уже спать, фотограф недоделанный! – приструнил её муж. - А как же снимок? – не теряя надежды, оглядывала она помещение в поисках техники. - Завтра сделаешь! – зевнул Денис, потянув за собой в спальню неугомонную жену. – Я думаю, это только начало!