Страшная тайна

- Нет, это уму непостижимо! - возмущаясь недавнему поведению подруги, Канае покинула кафе и тут же заметила, как рыжая шевелюра Кеко скрывается в салоне черной ауди. - Ну уж нет, никуда ты от меня не денешься без объяснений! И что еще за Куон?.. Таксист, остановившийся на красный сигнал светофора, был наиболее подходящим выбором для осуществления преследования, поэтому довольная своей находчивостью брюнетка вольготно расположилась на заднем сиденье выбранной жертвы. - За той ауди, быстро! - отдала приказ актриса, наслаждаясь тем, что ей довелось использовать свою самую любимую фразу. Достав телефон, девушка, не отрывая взгляда от маячившего впереди объекта, набрала номер телефона. Длинные гудки уже начали выводить ее из себя, когда... - Да! - гневный вопль вынудил ее резко отдернуть руку от уха, чтобы не оглохнуть. - Нии-сан, прости, но я не смогу пойти с тобой... Знаю, что обещала... Но... Это важно!.. Слушай, будешь спорить - хуже будет: ведь я знаю много всего, о чем ты бы хотел умолчать... То-то же... Хорошо, конечно же, позвоню. Я тоже тебя люблю. ...За разговором время, равно как и дорога, пролетело незаметно и вот обе машины остановились около громадного здания отеля... - Мисс? - таксист (мужчина лет пятидесяти пяти или чуть старше) обернулся, взглядом спрашивая у Канае о дальнейших ее действиях. - Спасибо, - рассчитавшись, брюнетка вышла и зябко поежилась: все-таки легковато она оделась, понадеявшись на столь яркое сегодня солнце... Не спеша она двинулась вверх по улице, в надежде рассмотреть находящуюся в машине пару, вот только никак она не ожидала увидеть ТАКОГО! Рен. Вздохнув, я подался чуть вперед и уронил свою голову на хрупкое плечо любимой. - Не стоит... - выдохнул я чуть слышно, ощущая, как чуть дрожащие руки девушки устраиваются на моей шее, прижимая тем самым меня к своей хозяйке. - Все хорошо? - обеспокоенно спросила Кеко. - Рен, ты дрожишь! - Просто... Немного перенервничал, - я позволил легкую улыбку только для того, чтобы успокоить девушку. Мысленно же я пытался определить источник сверлящего мою спину взгляда, касательно которого интуиция моя просто заходилась в истошном вое. "Слежка?" - Надо идти собирать вещи: -Такарада сказал быть сегодня в Токио. - Поэтому ты задержался? Из-за его звонка? - поинтересовалась актриса, в задумчивости перебирая своими пальчиками мои волосы. - Рен, а ... Наверное, надо ему сказать правду. - Не думаю, что стоит. По крайней мере, не сейчас, - слегка качнул я головой, вспоминая недавний разговор... Такарада Лори. ЛМЕ. 12:45. - Рен, что случилось с Кеко?! - истеричный крик вырвался случайно, несмотря на то, что я до звонка минут пять пытался успокоиться. -А что случилось? - раздался спокойный голос племянника. - Это я у тебя спрашивать должен! Почему ты не сообщил мне о том, что Кеко-чан во время съемок потеряла сознание?! Почему до сих пор я не вижу отчета от врача касательно ее состояния?!! - медленно, но верно я начинал выходить из себя. - Какого черта ты творишь: а если у нее серьезное заболевание или ... -Или? По какому поводу вы устраиваете истерику? С…. Могами-сан уже все в порядке, у неё просто переутомление, - от этих слов разило таким безразличием, что в мою голову закрались мысли о том, а не врут ли мне сейчас самым наглым образом? - А, ну тогда понятно... - облегченно выдохнул я, включая громкую связь и откидываясь на спинку кресла. Правда, уже через секунду я все-таки сорвался. - Да откуда тебе знать о том, что у Кеко-чан за болезнь!!! Быстро хватай ее и езжай в Токио: я договорюсь с Кумико, и она обследует Кеко. Тебе ясно?! Молчание, воцарившееся после этих слов, начинало затягиваться и это еще больше нервировало меня... Наконец, спокойный голос племянника эхом разнесся по кабинету: - Не стоит, Такарада-сан. Я вполне способен и сам позаботиться о своей кохай. И потом, разве стоит вам сейчас волноваться о таких пустяках? Все-таки возраст... От такого заявления я потерял дар речи: даже мой брат не позволял себе таких изречений, а этот... Этот!.. - Ты еще перечить мне смеешь?! - я уже не кричал, я уже орал в полный голос, совершенно позабыв о том, где я нахожусь. - Такарада-сан, прекратите истерику, - насмешливость в голосе племянника распалила меня ещё больше, но когда я попытался ответить, он продолжил: - Я отвезу её к своему врачу, а на Вашем месте я бы Кёко на глаза не показывался: все-таки, это ваша вина... - Завтра с утра результаты обследования должны быть у меня на столе, тебе понятно? - впервые в жизни я почувствовал горечь поражения и, одновременно, радость от очередной маленькой победы: мой мальчик преодолел еще один барьер, препятствовавший ему по-настоящему засиять в мире шоу-бизнеса! Осталась последняя преграда, практически неприступная, как отвесная скала, смотрящая на морскую гладь. - И последнее, Куон... Я рассчитываю на твое согласие сниматься в картине Дарелла Уолсена. Отзвонись, как приедете в Токио... Мы покинули машину через пару минут, когда неприятное чувство исчезло. Войдя в номер, я сказал Кеко подождать на диване в гостиной, а сам направился в спальню, чтобы собрать вещи и позвонить одной особе, которую я очень и очень не хотел бы встречать ни в ближайшее время, ни в будущем... - Интересно, Ариса еще не забыла, как я выгляжу? - хмыкнул я, опускаясь на кровать рядом с сумкой и доставая телефон. - Ариса? - тихо спросила Кеко, появляясь в дверном проеме. - Кто это? - Я же сказал тебе подождать меня на диване. - Легкая бледность лица любимой заставила меня нахмуриться и подойти к ней. - Как ты себя чувствуешь? - Немного... Голова кружится, - вздохнула актриса, прижимаясь ко мне не в силах противостоять моей ладони, устроившейся на ее талии. - Сейчас пройдет. - Ариса мой лечащий врач, которая... - начал было я, но меня перебил смешок. - Которая видит тебя только на фотографиях и в телевизоре? - Кеко рассмеялась. - Ну... Как то так. Позволишь ей осмотреть тебя? Человек она надежный, да и поможет в случае чего. И кстати, скажи еще раз... - Сказать что? - Сама сообразишь или подсказать? - я отстранился, скрещивая руки на груди, наблюдая за девушкой. - Подскажи, - выдохнула она "обреченно" и я, наклонившись, слегка прикоснулся губами к ее мочке уха, чуть прикусив последнюю. - Люблю тебя, малыш, - прошептал я, улыбаясь. - Люблю вас обоих больше жизни. В ответ я получил лишь ехидный прищур медовых глаз, ослепительную улыбку и сладкий поцелуй.