Помнишь?

      Поцелуй, что остался на губах, ещё греет душу, помогая заснуть в объятиях того, кого любишь. Им не хочется думать про утро, Элли уже ощущает себя мазохистом. Стайлз говорил, что она может найти себе любовь. Нормальную. Интересно, давно ли он сам смог отпустить Лидию? Ровно столько же, сколько сама Арджент с этой девушкой.       Утро наступает слишком быстро. Слишком быстро просыпается Эллисон и смотрит на Лидию. Нежно проводит рукою по её щеке, заставляя чуть нахмуриться, а после открыть глаза, чтобы с доброй улыбкой смотреть на ту, которая чуть не погибла. Которая рядом. — Лидия? Доброе утро, ты помнишь меня? — эта фраза уже вызывает физическую боль, будто повторяя каждое утро её, она проводит языком по терке. — Эллисон, ты же моя лучшая подруга, что за вопрос? Почему ты пришла так рано, что-то случилось? — такой будничный голос. Элли отворачивается. Второй год она уже живет с Лидией. И целый год, каждый день Мартин не помнит вчерашнее, не помнит ничего, что происходило после той злополучной аварии… Вчера к вечеру они поцеловались, впервые за последний месяц. — Элли? Что-то случилось? — ощутив руку Лидии на плече, Арджент расплакалась сильнее, закрывая глаза и получая привычную дозу боли. А ведь это только утро. — Всё хорошо, прости, — улыбается, вытирая свои слёзы и вставая с кровати. Она меняет одежду днем. Спит в том, в чем ходила, чтобы с утра не напугать Мартин шрамом на животе. Однажды так было, — пошли на кухню? Я приготовлю нам… тебе что-нибудь поесть. Встает с кровати и уходит на кухню, где плачет, пока режет овощи. Она знает вкусы Лидии, знает её всю, со всех начал и концов. А вот Лидия помнит всё, до той аварии, когда было совсем лёгкое, как говорили врачи, сотрясение. После него они прожили вместе год, в признаниях, любви и поцелуях. Всё закончилось после похода на каток. Эллисон до сих пор помнит, как же красиво каталась Мартин, заставляя смотреть не отрываясь, да вот не удержалась. Упала. Вновь удар, обостривший предыдушую травму и... амнезия, которая никак не проходит. Она будто спрятала тот год, будто Лидия боялась потерять его больше всего и… потеряла.       Стайлз и Малия единственные, кто иногда навещает их… её. Эллисон часто плачет, она удивлена, как её глаза остаются такими же, а не опухшими и красными. Малия, что видела их до катка, и что видит Лидию и Элли сейчас, понимает, как же больно охотнице. Стилински рассказывал о таких людях, говорят, что лишь 5% таких людей вспоминают то, что забыли, и живут нормально. Остальных же можно отправить в Дом Айкена, где им не будут напоминать каждый день, где создадут из них овощей. — Так вкусно пахнет, — войдя на кухню и сев за стол, Лидия улыбалась, смотря, как готовит Элли. Она любила свою подругу, но сказать боялась. Всё время было такое чувство, что она что-то забывает, просыпаясь сегодня. Элли рядом, почему-то сегодня грустная, ведь они только вчера сняли эту квартиру? — Я же тебе готовлю, принцесса, — вскоре, шмыгая носом, поставила перед Лидией её завтрак, садясь напротив и просто смотря на свою красавицу, что, замечая взгляд Элли краснеет и улыбается. Слабо краснеет, это же Мартин. — Почему ты так смотришь? — Эллисон хмыкает и встает, те же слова каждый день. Подойдя к окну, Арджент берет пачку сигарет. Как давно она курит? Полгода. Когда боль от утра стала привычной. Когда она накричала на отца, который, как и Стайлз, предлагали перестать убивать себя и мучать. Давно их не было. — Потому что люблю тебя, — закуривает и слышит, как падает вилка на пол, она знает, что каждый день такое признание для Мартин впервые, а вот Эллисон хочет повеситься. Ведь… завтра опять будет повтор. — Я… я тоже люблю тебя, — подходит сзади, сейчас заберет сигарету и выкинет, обнимая свою охотницу. Но нет, она подходит, забирает сигарету и нежно целует, из-за чего Элли замирает, но вскоре берет себя в руки и прижимает Лидию к себе.       Как же она любит свою банши. Вновь плачет, но целует, старается не спешить, но как же она мучилась без этой близости! — Стой. Эллисон, — обе девушки стояли в объятиях друг друга и одна, шептала другой, тяжело дыша и боясь продолжения. Эллисон впервые не знала, что будет дальше. Неужели она всё вспомнит? Если так и будет, Арджент покажет ещё и отцу, и Стайлзу. Она им всем покажет! — Я люблю тебя, Лидия… так люблю… — Опять шепот, кажется, они боятся говорить громко, потому что судьба услышит и придумает ещё что-нибудь. Что-нибудь, что даст новую трещину в их отношениях. — И я. Я что-то забыла. Я это чувствую, Эллисон. Расскажи мне, пожалуйста,— кивая Мартин, пара прошла в гостиную, которую оформляла сама Лидия, как и их спальню. Но она этого не помнит, к сожалению.       Две девушки расположились на диване и Арджент начала всё рассказывать. Она говорила, что после того, как они купили эту квартиру на своё восемнадцатилетие, Лидия поехала за вином, но попала в аварию, после которой, лежа на больничной кровати, призналась Эллисон в любви. Дальше у них был самый лучший год в жизни, да вот решили они сходить на каток, где Мартин и упала, стукнувшись головой об лёд и теряя из памяти всё, что было до аварии. При чем каждое утро забывая предыдущий день. Так прошел уже ещё один год. — Два года мы вместе, но ты не помнишь. Вспомни же ты это, Лидия! Пожалуйста! — вновь заплакав, Эллисон обняла свои ноги, утыкаясь в них и заходясь в истерике. Скоро ей самой надо будет сдать себя в Дом Айкена.       Конечно, Лидия не помнила, из-за этого ей было ещё больнее, ведь она не хотела, чтобы Элли плакала. Она тоже хочет вспомнить, но… пусто. Ничего такого, будто вчера только ей было восемнадцать, а оказывается ей уже двадцать. — Прости, что я не помню. — Мартин не знала, что ей делать, не знала, хотя и отличалась своеобразным складом ума. — Ничего, не вини себя. Я скоро вернусь, не выходи из квартиры, — взяв ключи от машины, Арджент сбежала из дома, садясь в машину и, плача, направляясь ко отцу. Ей сейчас нужны его руки, в которых всегда легко успокоиться и прийти в себя. В норму.       Только вот до отца она не доехала, как и не вернулась к Лидии. Не спав всю ночь, что позволило той всё помнить, Лидия нервничала и пыталась набрать Элли, но свой телефон не нашла, а городского у них в квартире не было. На утро она встретила Арджента-старшего, сидя у окна и вертя в руках зажигалку. — Здравствуй, Лидия. Ты пом… — Да, я помню, кем мне является Эллисон. Где она? Вы знаете это? — Знаю, и думаю, ты должна её увидеть. Пошли. — выйдя на улицу и сев рядом с Крисом, они доехали до больницы, где Лидия пыталась дышать нормальнее. Может, у дедушки Эллисон что случилось? Но нет. Войдя вместе с Крисом, который еле держался серьезно, довел Мартин до палаты, где под пиканье аппаратов лежала их Элли. — Эллисон! — подойдя к девушке, что выглядела не так, как уходила, вся в ссадинах и ранах, Лидия заплакала, нежно гладя волосы охотницы. — Она позвонила мне, плача, и просила о встрече. Я как раз был дома и ждал её, но она не доехала. Мне сообщила Мелисса. Я подумал, что ты должна её увидеть… шансы малы. — выглядя жалким, охотник отвернулся от дочери, подняв голову кверху, чтобы не заплакать. Мужчины тоже могут. Особенно тот, кто потерял всех. — Она очнется. Она сильная. Она сможет. — сев рядом, взяла руку Эллисон, ощущая, какая та холодная, — ты сильная. ты не оставишь меня. Я не хочу забыть… пожалуйста... — теперь плакала Мартин, она вновь могла потерять Элли. Неужели у них такой распорядок дня — чуть не умирать и лежать в больнице? — Лидия, тебя отвести домой? — Крис, что смог взять себя в руки, сейчас смотрел на рыжие волосы девушки, любовь к которой, вновь чуть не убивает Эллисон. В тот раз он успел, сразу повез её в больницу, где её еле спасли. Сейчас он опоздал. — Можно мне остаться? Пожалуйста… — кивая, охотник вышел, боясь провести хоть минуту с дочерью. Второй раз он не выдержит.       Лидия сидела рядом и нежно перебирала волосы охотницы, резко её голову буквально опоясало огненным прутом и весь мир завертелся, точнее, девушка просто упала, крича и вспоминая каждый день, а после и тот год после аварии.        Ощущая легкие прикосновения, заметила Мелиссу, которая смотрела с явным вопросом, помнит ли Лидия хоть что-то. Помнит. Конечно помнит! — Как Эллисон? — помогая Лидии встать, с пола, показала рукой на спящую Арджент, что явно не слышала крика. — Мы не знаем, выживет ли она... Пойдешь домой? — Нет, я останусь, спасибо, — вновь сев, была с ней рядом, пока не заснула, положив голову рядом с её рукой (не уверена, что ей было удобно). Вообще-то, ей ничего не снилось, однако, это не мешало слышать голос Эллисон и ощущать её прикосновения к голове. Так и Лидия уже не спит, из-за чего резко садиться и смотрит, как ей улыбается охотница. — Думала, что я брошу тебя? — усмешка, вот так Эллисон. — Я люблю тебя, — нежно прикоснувшись к её губам, с доброй улыбкой посмотрела в глаза, — я вошла в пять процентов. Я помню тебя, малышка.

***

      Выходя вдвоём из больницы, Эллисон чуть хромала, однако, Лидия поддерживала её, помогая сесть в машину. Они спокойно доехали до дома, где вспомнившая всё девушка помогала Арджент подняться по ступеням в их квартиру. — Ты точно помнишь всё? — Элли боялась. Очень. Снова потерять её. Снова видеть неизвестность. За два месяца, что девушки провели в больнице буквально вместе, охотница упивалась зелеными глазами, что смотрят с любовью, от чего самой становилось так тепло, что она просто целовала Лидию, наслаждаясь этими губами, которые нельзя напугать, ведь она помнит каждый их поцелуй. — Да, даже помню, как однажды ты чихнула во время того, как пила кофе, из-за чего полностью испачкалась. Это было второе свидание. — Девушка улыбается, усаживая свою «раненую» любовь на их диван, и падает рядом, укладывая голову на её плечо, — ты тогда злилась и винила себя в том, что сорвала свидание. А я смеялась и целовала тебя в щеку, потому что там было очень сладко. — Ты смеялась, как ненормальная, в то время, как я истерила. На улице все странно смотрели, — улыбаясь, Эллисон повернула голову к своей любимой, которая тоже улыбалась, — я люблю тебя. — Тебе не стоит говорить очевидное, Элли. Я люблю тебя тоже, — поцеловавшись, пара медленно, но верно сменила нежный поцелуй более жадным. Повалив Лидию, сжала её руку, боясь, что в следующее мгновение та пропадет. Ту-ту-ту-тум — звонок в дверь заставил их оторваться от губ. — Кто там может быть? — фырча, даже не поправившая волосы Элли, подошла, хромая к двери, которую открыв, была поставлена в неловкое положение. Пришла вся стая. — Мы пришли праздновать праздник, Эллисон. Пропусти нас! — проходя внутрь, Стайлз затягивал и Малию, что выглядела слегка агрессивной, но в тоже время радостной. — Что за праздник? — осматривая всех, даже хмурого Дерека, который стоял с Айзеком (даже его притащили из Парижа). — Ну, смотри, если быть по порядку: мы притащили этого недо-бету из Парижа, точнее, он сам притащился, но ладно. Вытащили Дерека из какого-то городка, притаскивая сюда. Если ты не в курсе, беременна Малия, а ещё, тебя выписали из больницы. — улыбаясь ребятам, Элли ощутила тёплые руки на своей талии и поцелуй в шею, из-за чего покраснела. Ну не при друзьях же! — Скотт, мог бы и предупредить. Опоздай вы на пять минут, то никто бы вам не открыл. — Мартин была зла, ведь её оторвали от любимой девушки, да ещё столь наглым образом. Но она всё равно рада их видеть.       С тяжелым вздохом быстро накрыв стол, ведь ребята всё принесли с собой, хлопотала Мартин, чуть ли не с угрозами заставим Арджент сидеть с Малией, которая не могла помогать по своим причинам. — Что ты чувствуешь? — аккуратно протянув руку, Элли прикоснулась к животу уже Стилински, ощущая там… не шевеление, нет… просто… под её руками была жизнь. — Я не знаю. Мне страшно, но в тоже время очень хорошо. Немного приятно, особенно видеть, как бегает Стайлз. Он хороший отец, так сказал Дерек. — То есть, и Дерек, и Айзек в городе давно, но пришли вы только сейчас? — Эллисон нравилось трогать живот молодой мамы, интересно, её не пугает то, что она может потерять свою силу? И будто слушая мысли, что почти нереально, Малия начала отвечать: — Элли, он приехал сразу, как только узнал, что я беременна. Говорит, что просто за койотом нужен своеобразный уход, но, по-моему, он просто хочет понять, как это, иметь потомство. И да, я знаю, что ребёнок заберет почти все мои силы, но мне нравится, что я с ним поделюсь. Не знаю почему, просто… я довольна, что у нас со Стайлзом будет малыш. Тебе нравится трогать живот? Это немного напрягает, Элли, — спрятав когти, с улыбкой проговорила Малия, из-за чего шатенка быстро отдернула руку. — Иметь малыша — это чудесно. — не заметив Лидию, что решила их позвать и после слов Эллисон чуть погрустнела, позвала их за стол, помогая Элли, пусть та и сама могла.       Когда поздно вечером все уехали, а пара вместе убиралась, после падая на кровать, Лидия решила обсудить то, что услышала. — Ты хочешь малыша? — Лидия ревновала, хоть и знала, что Эллисон любит только её и никого больше. — Ты слышала наш разговор с Малией? Да, хочу, по-моему, было бы чудесно, если бы он имел такие же глаза, как у тебя. А ещё просто был похож на тебя. Наш красавчик. — Наш? Он? — чуть привстав на локтях, Лидия изумленно смотрела на Арджент, требуя объяснений. — Я хочу нашего малыша. Понимаешь? По-моему, мы будем хорошими мамами, — прижавшись к плечу Лидии, как это делала та днём на диване, смотрела то в глаза Мартин, то на её губы. — Элли, девушки не могут друг от друга забеременеть, если ты забыла. Но мы можем взять кого-нибудь из дома малютки. — видя, куда смотрит её охотница, поцеловала ту, специально повалив на себя, потому что помнила, чем в тот раз закончилась одна ночь правления в постели Лидией Мартин. Никак. Потому что Лидия не могла ничего нормально сделать, однако, под Эллисон ей было намного лучше. Комфортнее, будто вот оно, её место с этой девушкой.       Отвечая на поцелуй, что начала Лидия, охотница действовала нежно, решая, что это вернет их отношениям нужную волну. Да и грубо, с жадностью, Эллисон не могла. Ей нравилась нежность. Нравилось дарить её Лидии.       Снимая кофту, которая была сверху брюк, что подчеркивали ноги её девушки, Элли оторвалась от губ Мартин, проводя ими по шее, из-за чего вызвала волны мурашек от забытых прикосновений. Не торопясь, Арджент раздевала свою банши, что подставлялась под руки и губы, желая быстрее начать самое интересное. — Не торопись. — шепча и целуя ключицы, Арджент действовала опытно и умело, легко расстёгивая бюстгальтер и откидывая его, дабы приступить к самому интересному. Лаская грудь своей любимой, ощущала собственное возбуждение, что требовало к себе внимание, но Эллисон было всё равно на зов тела, когда под ней сама Афродита, только в виде Лидии. — Эллисон. — прохныча имя своей девушки, Мартин зажмурилась, сжимая руками одеяло, на котором лежала. Кусая собственные губы, уже ощущала боль на них, когда Элли провела языком до края брюк, рисуя неизвестные символы, о которых никто не задумывался. Легко стаскивая оставшуюся одежду, Арджент принялась медленно расстегивать свою рубашку, заставляя Лидию смотреть за каждой пуговицей, но она не смела дёрнуться. Ей нравилось смотреть, хотя это и бесило до жути. Эта медлительность, но она сейчас нужнее самого чувствительного и жаркого секса.       Наконец, чёртова рубашка улетела с кровати, куда-то вслед полетел и её лифчик, обнажив полностью торс. И шрам. Его оставили Они. Ещё пару миллиметров и всё, даже вмешательство врачей бы не спасло эту отчаянную охотницу, что во всю хотела спасти уже тогда свою любимую. — Иди ко мне. — теперь уже Мартин нависла над Эллисон, не смущаясь и начиная действовать. Она нежно целовала её плечи, но спешила… потому что шрам манил. И она оказалась рядом, начав нежно осыпать чуть темную полоску кожи, под которой чувствовалась грубость и твердость. Но вскоре внутренний актив истратил свои силы и она вернулась на спину, видя перед собой только карие глаза и ощущая, как её нижнее белье медленно скользит по ногам, а после исчезает.       В глазах Эллисон нежность и любовь, которую никто не в силе разрушить или заменить. Она выдержала год с ничего не помнящей Лидией. А ещё она выдержит ту страсть, которая заполняла всю ею, желая уже довести эту рыжеволосую до пика. Слушать её крики. Наслаждаться ими. Но нет.       Вновь поцелуи. Вновь до низа живота, только вот теперь её никто не остановит. Медленно, слушая сбитое дыхание и приглушенные стоны сквозь закушенную губу, Элли принялась ласкать влажные складки своей любимой, которая, задыхаясь от ощущений, кусала свою руку, чтобы не тревожить соседей. Но вскоре, когда напор темноволосой оказался сильнее внутренних приличий самой Лидии, та принялась стонать, извиваясь и прикрывая глаза. Не считая стонов, в спальне было слышно сбивчивое дыхание обеих.       Ощущая, что язык уже устал, Арджент поднялась к голове Мартин, нежно целуя ту и заставляя ощущать собственный вкус. Но личная опера Лидии ещё не кончилась, посему Эллисон аккуратно, вначале потерев клитор, а после одним пальцем вошла в слишком узкую вагину любимой, нежно осыпая её шею поцелуями и ощущая, как ухоженные коготки царапают плечи и спину.       Видя, что вся мокрая Лидия вот-вот окунется в оргазм, теряясь в том блаженстве, Элли не сдержалась и оставила засос на её коже, утром готовясь объяснять, что это был пылесос «Эллисон 007».       Сейчас, лежа на плече Элли, Мартин хочет, чтобы та согласилась на её предложение, которое следует делать в других местах, а не после того, как обе ещё нежатся в остатках оргазма. — Ты будешь моей женой? — голос, что хрипит, сразу заставляет Эллисон удивленно распахнуть глаза. — А какой ответ ты сама думаешь услышать? — хочется что-нибудь сказать про вопрос на вопрос, однако, Лидия лишь шепчет слова согласия, на что Арджент её целует.       Утром, Элли решает спросить свой извечный вопрос, но не успевает спросить даже имя любимой, потому что та заставляет замолчать самым любимым способом романтиков — поцелуем.