Случайность или судьба?

Мне позвонил Виталик, мой друг из университета, мы с ним вместе учились, но потом он переехал. И вот завтра я договорился с ним забрать его из аэропорта, но надо было ещё у Саши отпроситься. Поэтому придя домой, я начал готовить его любимый ужин. Я очень старался, и в итоге он разрешил мне не прийти на работу. В четверг я ушёл рано, когда Саша ещё спал. Лучше бы и пришёл я так же, ведь ответил на его звонки я лишь один раз и то не вернулся, как сказал. Он конечно не встретил меня с ремнём в руках, а лишь сказал, что разбираться будем завтра, но по его взгляду и интонации голоса, я понял, что он зол. У вас когда-нибудь утро начиналось с порки? У меня – да, и мне не понравилось. А пока я стоял в углу на гречке, с кляпом во рту и соединенными за головой руками, он не обращал на меня никакого внимания. Саша лишь собирался на работу, и я начал думать, что он меня так и оставит. Я даже не заметил, как из глаз потекли слёзы, а вскоре подошёл и Саша. Но зато вечером, как на выходных, всё было замечательно. Я уже понял, что после моих наказаний он всегда добрый, и мне это нравится. В понедельник мне пришлось ехать на работу самому, ведь у Саши была назначена какая-то встреча. Когда он приехал, то первым делом направился в свой кабинет, из которого выбежал через несколько минут и сказал, что домой я поеду сам и желательно побыстрее, а он будет ждать там. Я зашёл в квартиру. Мне кажется, или здесь слишком тихо, а ведь Саша должен быть дома. Я положил ключи на тумбочку, разделся и направился в ванну, но дойти до неё мне не дал Саша. — Артём, иди сюда. Голос доносился с гостиной, куда я и последовал. Странно, он очень редко называет меня Артёмом, обычно Тёмой или котёночком. Может случилось что? Я зашёл в гостиную, Саша сидел на диване и смотрел на выключенный телевизор, в руках он перебирал какие-то бумажки. Я решил поздороваться. — Привет. Саша одарил меня убийственным взглядом. Давно я не видел его таким злым. Блин, что я уже сделал не так. — Садись. Он кивнул на место немного правее. Я опустился на кресло. Он молча передал мне одну бумажку, которую крутил в руках минуту назад и спросил: — Кто это? Я посмотрел на нее. Это была фотография. Моя фотография. Я стоял обнимая парня одной рукой и улыбаясь. — Это мой друг из универа. — Ммм, а это? Он дал мне ещё одну фотографию. — Тот же друг. — А рядом с ним? — Я. — Отлично, тогда следующая. На этом снимке я ЦЕЛОВАЛ его?!? Этого никогда не было. — Саша, я никогда... — Никогда? На дату посмотри! Фотография была сделана три дня назад. — Саша, этого не было, мы просто гуляли, я даже толком не смотрел на него... — Не смотрел он на него! У тебя даже времени не было посмотреть на него?!? — Саша... — Дальше смотри! Он бросил мне очередной снимок. Господи. Я лежал с ним в одной постели. Но это был не я. Он был со спины сфотографирован. На меня посыпались другие фотографии. Мы в постели. Опять целуемся. Вот моя голова на уровне его паха. — Саша, это не я. Я никогда тебе не изменял. — А фотографии говорят об обратном! — Саша... Он встал с дивана. — Ты ещё и врёшь мне в глаза?!? Что, не хватает смелости сказать правду?!? — Саша, это не так... — Я даже не хочу слушать твои жалкие оправдания! Он подошёл ко мне, схватил за ухо и потянул к лестнице. Саша не давал мне ничего объяснить или сказать. Я держал фотографии в руках, пытаясь показать, что это не я. Он не слушал меня, а просто тащил по лестнице. Как он мне ухо не оторвал? Он остановился у последней двери на втором этаже. — Саша, послушай... Он влепил мне пощечину и втолкул в комнату. — Заткнись, я даже слушать тебя не хочу! Я уже всё увидел! Я пытался сопротивляться, но лишь получил удар в живот. Он притащил меня кресту и пристегнул правую руку к нему. Это же он проделал и с другой. — Саша, пожалуйста, послушай... — Ты меня не понял или кляп захотелось?!? Он стянул с меня штаны вместе с нижним бельём и пристегнул ноги к кресту. Саша отошёл от меня и вернулся с кнутом в руках. Так страшно мне не было никогда. Из глаз начали литься слёзы. — Саша... Я никогда не изменял тебе... *** Я пристегнул его ноги к кресту. До сих пор не понимаю, как он мог? Злость не проходила, а лишь возобновлялась стоило мне взглянуть на фотографии, которые Тёма выронил, когда я пристегивал его руки. Я очень зол, но рассудок не потерял. Кнутом и убить можно, но не дождется, хотя я бы его с удовольствием задушил. Тёма уже плакал, а ведь он ещё не получил ни одного удара. Что ж, ждать осталось немного. Вскоре он получил первый удар. Тёма вскрикнул, не переставая шептать, что никогда мне не изменял. После следующего удара он начал умолять не делать этого. Даже не извиняется, это бы не помогла ему, но мне стало бы менее неприятно на душе. Я вновь ударил его, и он закричал. Что больно? Мне тоже было больно, когда узнал про его "прогулку". Я не считал удары, а смысл? Лишь старался выжидать нужное время и рассчитывать силу удара, чтоб не покалечить его. Мой взгляд опять упал на фотографии. Первой оказалась та, где он насаживался на член своего "друга". У него на лопатке виднелась татуировка. Стоп. Разве у Тёмы есть татуировка. Я отбросил кнут и направился к комоду. С нижнего ящика я достал нож и, подойдя к Тёме, сделал надрез на его рубашке. Остальную ткань я просто порвал, и на его спине не оказалось никаких рисунков. Боже. Значит это не он. Как я сразу не догадался. Там ведь толком и лица не видно. Мой бедный мальчик. Сколько я ударил его? На его ягодицах виднелось шесть вздувшихся полос. Слава богу без крови. — Тёма... Тёмочка, прости меня. Малыш, не плачь. — Я... я... не спал с ним... Я сразу же отстегнул его от креста и перенес на кровать его тело, которое вздрагивало от каждого всхлипа. — Тёмочка, прости меня. Из тумбочки я достал аптечку и, найдя специальное средство, начал смазывать им все полосы. Тёма не переставал плакать и вздрагивать от всех прикосновений. — Тёма, пожалуйста, успокойся. Прости меня, я не поверил тебе. Прости, Тёма, слышишь? Не молчи. Он не отвечал на мои слова, не переставая плакать и шептать, что он никогда не изменял мне. — Тёма, котёночек мой, я верю тебе. Пожалуйста, не плачь. Я оглаживал его спину, не переставая извиняться и успокаивать его, но Тёма не отвечал. Я не знал, что делать. Мне стало страшно за него. Он не успокаивался, продолжал плакать и шептать одно и тоже. — Тёма, пожалуйста, скажи что-нибудь. Он лишь всхлипывал. Я наклонился к нему и припал к солёным от слёз губам. Потом начал сцеловывать его слёзы на щеках, поднимаясь к глазам, не переставая гладить его по спине и волосам. Тёма начал успокаиваться. Я немного отстранился. — Останься... Одно слово, а сколько радости оно мне принесло. Я прижал его, свернувшегося в клубочек, к себе и не отпускал. Мы лежали так минут пятнадцать. Он не двигался, а я почти незаметно поглаживал его. Вскоре Тёма совсем перестал плакать. — Малыш, ты как? Я думал, что он опять не будет отвечать, но попробовать узнать было необходимо. — Плохо. Нехотя буркнул он, несмотря на меня. — Котёночек, прости меня, пожалуйста. Я должен был выслушать тебя. — Зачем ты так меня бил? Я... я же просил тебя. Или это ничего для тебя не значит? — Тёма, я обещаю, что больше никогда не буду так тебя бить, прости. — Я... я тебе верил... а ты... За что ты так со мной? Ты... ты же сильнее меня, что если ты опять решишь побить меня... так, а я... я не смогу даже сопротивляться тебе. Ну вот, он сейчас опять заплачет, уже начались всхлипы. Я поцеловал его. — Котёночек, смотри сюда. Я встал с кровати, подобрал с пола кнут и подошёл к нему. Тёма дернулся как от огня. — Нет! Не надо! Не бей меня им! Саша! — Тише-тише, я не собирался. Иди ко мне. Я взял его на руки. Тёма обхватил мою шею, стараясь унять дрожь. Мы спустились вниз. Я взял мешок для мусора и кинул кнут туда. Потом мы вышли из квартиры и подошли к мусоропроводу. Я открыл его и протянул мешок Тёме. — Выбрасывай. — Правда? — Да. Я хочу, что бы ты знал: ради того, что бы ты чувствовал себя в безопасности, я готов на многое. А это лишь малость того, что я могу сделать для тебя. Так что выбрасывай. Он с недоверием посмотрел на меня, но после утвердительного кивка, выбросил пакет и поцеловал меня, прижавшись как можно ближе. — Тём, ты простил меня? — Да, Саш. Тёма ответил искренне, опустив голову мне на плечо. Я понёс его в квартиру, а он тихонечко добавил: — Саш, я люблю тебя. — И я тебя люблю, котёночек мой.