Чудодейственная омела

Приближалось Рождество. В Сеул наконец-то пришла зимняя погода, и уже неделю снег мягко укрывал землю белым покрывалом. Витрины магазинов приятно поблескивали разноцветными гирляндами, и не поддаться этой праздничной атмосфере было невозможно. Как правило, на декабрьские праздники все мемберы привычно разъезжались по родителям, воссоединяясь и отмечая их уже после фактической даты, но в этот раз родители Джиена уезжали в тур по Европе, а сестра решила провести время со своим парнем. Получалось, что все его бросили, однако Ена это не удручало. Ну, разве что немного, но он смог уговорить Сынни не уезжать и остаться с ним в общежитии. Признаться честно, он был даже рад такому раскладу дел. Рождество принято проводить с близкими и любимыми людьми, а он и не отрицал, что испытывал к младшему не самые дружеские чувства. Однако признаться в этом даже самому себе было нелегко, что уж говорить о самом Сынри? Тем не менее, Джиен надеялся использовать эту ситуацию с пользой для себя и, если и не намекнуть, то хотя бы насладиться обществом макне и провести выходные в уютной и семейной атмосфере. К тому же, у него был некий “план”, который он прямо сейчас собирался начать исполнять. Сынни ушел на тренировку, а, так как до Рождества оставалось меньше недели, Джиен решил занять себя украшением их комнат к празднику. Его всегда завораживала легенда, связанная с омелой, и именно ее он решил использовать в своих целях. Он заранее закупил множество веточек и венков из этого волшебного растения, чтобы развесить их во всех доступных (и не очень) местах. Благодаря этому он мог бы целовать макне на абсолютно законных основаниях (по крайней мере, Джиену хотелось в это верить). Ну а что? Против традиций не попрешь! Ён около часа прятал омелу по всей квартире, развешивал гирлянды и разноцветные огоньки, создавая атмосферу торжества и уюта. Он надеялся, что это поднимет Сынни настроение, ведь в последнее время тот был притихшим и угрюмым. Джиена это расстраивало, ведь он не знал причину такого поведения макне, да и ему так нравились его улыбки и смех, что без них становилось по-настоящему тоскливо. Однако украшение елки он все же решил оставить до его прихода. Первую “ловушку” Ён оставил прямо над входом в квартиру. Поэтому, услышав шуршание у двери, он тут же ринулся туда, мысленно торжествуя и радуясь возможности оказаться так близко и почувствовать родной запах снова, но при этом не быть отвергнутым. У Джиена на лице тут же расплылась счастливая улыбка от одной только мысли, что он сможет целовать макне буквально постоянно, ведь омела была повсюду. У него слегка кружилась голова от переполняющего его восторга, однако он поспешил спуститься с небес на землю и напустить на себя скучающий, но дружелюбный вид. Дверь распахнулась, и в прихожую, тяжело дыша, ввалился уставший и запыхавшийся макне. Его щеки раскраснелись от небольшого мороза снаружи, и это еще больше подстегнуло желание Джиена прикоснуться к этой мягкой, нежной коже. - Привет, хен, - произнес Ри и поставил на пол спортивную сумку. - Привет, - Джиен осторожно наклонился и поцеловал того в щеку, отчего Сынни тут же слегка отодвинулся в сторону, покраснев еще больше. - Эй, ты чего? – в голосе макне слышалось удивление напополам со смущением. Джиен лишь указал пальцем на верх дверного проема и не без удовлетворения произнес: - Нельзя нарушать традиции. Сынни поднял взгляд и увидел веточку омелы, что смутило его еще больше. Никогда он не замечал за хеном особого рвения к соблюдению обычаев, но деваться было некуда. Джиен, решив разорвать неловкое молчание, предложил макне перекусить чем-нибудь и отошел на кухню, думая, чем бы накормить уставшего Ри. - Ух ты… Как красиво, - за спиной лидера послышался знакомый голос, и Джиен улыбнулся. - Я старался. Нравится? – спросил Ен и расцвел еще больше, увидев ответную широкую улыбку Сынни. Тот смотрел по сторонам и замечал огромное количество украшений, смотревшихся так гармонично и уютно, будто он попал в резиденцию Санта Клауса. - Очень! - Я рад. Уже придумал, чем займемся на Рождество? – Джиен отвернулся и стал разогревать кимпаб. - Не знаю. Но насчет еды можешь не беспокоиться – мама обещала передать целый мешок всяких вкусностей, - при упоминании дома улыбка Ри немного погасла. Джиен знал, что тот очень скучает по своей семье, а от мысли, что именно из-за него макне не едет к ним на каникулы, он почувствовал легкий укол совести, поэтому решил перевести тему: - Мы можем посмотреть какой-нибудь фильм. Или наесться до отвала и улечься спать пораньше, - к сожалению, ничего более интересного он пока не придумал. - Отличная программа, хен. Мне нравится, - Ри с жадностью посмотрел на поставленное перед ним блюдо и, уже отправляя первый кусочек в рот, продолжил, - а, главное, как весело и увлекательно! Джиен рассмеялся и слегка пнул его под столом. Сынни улыбнулся в ответ.

***

Ри шел по заснеженной улице и мучительно размышлял. Хен и раньше отличался любвеобильностью, обожал обниматься, но, по крайней мере, никогда не переступал черту дозволенного. Последние же дни он буквально не отлипал от несчастного макне ни на секунду: казалось, будто Джиен следовал за ним по пятам. И эта омела, дурацкая омела! Она была повсюду! Именно из-за нее он получал такое количество поцелуев, скольких нет даже у влюбленных пар за несколько месяцев отношений. Хен целовал его беспорядочно, туда, куда успевал достать, пока Сынни пытался улизнуть и отвернуться: в щеку, в шею, нос, один раз даже попал в уголок губ. Правда, тогда он смутился и сам, но в остальное же время лишь довольно сверкал улыбкой во все тридцать два зуба, будто Чеширский кот, когда видел мурашки от прикосновения к слишком чувствительной в некоторых местах коже. Но самое странное было не в таком через чур активном поведении хена, а в том, что Сынни все мужественно терпел, да еще и едва ли мог сказать, что ему это не нравится. Он не чувствовал отторжения и неприязни, хотя должен был, и это по-настоящему пугало. Он даже начал думать, не заболел ли, но вовремя отмахнулся от глупых мыслей. Ри не знал, что делать в этой ситуации, и все размышлял, как вдруг неожиданно пришел к такому простому и одновременно невозможному выводу: неужели Джиен в него влюбился? Однако не мог же он просто подойти к хену и задать ему этот вопрос прямо в лоб? За такое и в глаз получить можно. Вдруг он действительно ярый приверженец старых традиций, а Ри лишь выдумывает всякий бред, чтобы занять себя чем-нибудь по пути домой? Все это Сынни предстояло выяснить, и в его голове даже созрел план, как именно.

***

Если бы Джиена попросили описать свое состояние на сегодняшний день, то он бы сказал лишь одно: счастлив. Вероятно, это звучит слишком сопливо для такого брутального Джи-Дрэгона, но по-другому объяснить то, что переполняло его изнутри, он не мог. Прямо сейчас он распаковывал только что купленную елку, которая, по мере своего пребывания в квартире, наполняла воздух невероятным ароматом. Ен вдохнул запах и зажмурился от удовольствия: для полного счастья не хватало только мандаринов, но это поправимо. Совсем скоро должен был прийти Сынри, чтобы украсить ель и таким образом завершить все приготовления к Рождеству. Пока же Джиен доставал из кладовки пыльные ящики с игрушками и гирляндами, попутно примеряя их на себя и обдумывая, какой цвет ему идет больше. Сынни зашел как раз в тот момент, когда Джиен крутился перед зеркалом, весь увешанный снежинками и мишурой, подпевая очередной рождественской мелодии, доносившейся из телефона. - Не знал, что в этом году нашей праздничной елью будешь ты, хен, - ухмыльнулся макне, заметив, как резко обернулся и вздрогнул лидер, будто его только что застукали на месте преступления. – Тебе идет пурпурный цвет. Джиен на это лишь смущенно улыбнулся и предложил присоединиться к нему. Спустя час развлечений, танцев под музыку и обвешивания друг друга всеми украшениями, которые не были еще задействованы, елка все же стояла наряженная и красиво переливалась разноцветными огоньками. Уставшие ребята сидели на паласе и завороженно смотрели на нее, каждый думая о чем-то своем. Ен краем глаза наблюдал за отблесками в глазах макне и, когда им овладел внезапный порыв от ощущения безмятежного комфорта, уюта и желания сохранить эту картинку в памяти на долгие годы, осторожно взял Ри за руку. - Но тут ведь нет омелы, - Сынни не был возмущен, не отдергивал ладонь, но голос его звучал обеспокоенно. - Она и не нужна, - тихонько произнес Джиен и аккуратно поцеловал его руку, едва прикасаясь губами.

***

Наконец-то наступил долгожданный праздник. Низкий столик ломился от вкуснейшей домашней еды, переданной мамой Сынни, по телевизору шли рождественские выпуски программ. Джиен сидел, облокотившись на спинку дивана, попивая вино из бокала. Ри лежал рядом в полусонном состоянии, глядя куда-то вдаль затуманенным взором. Прошло какое-то время, прежде чем Ен заметил, что макне окончательно заснул. Его рот по привычке приоткрылся, так что он слышал тихое сопение. Джиен был расстроен, потому что за весь вечер так и не смог набраться смелости сказать ему то, что давно хотел, а праздник близился к завершению. Собираясь действовать решительно и уповая на то, что Ри обычно спит очень крепко, он сделал большой глоток вина и тихонько подполз ближе к макне. Оглядевшись в поисках омелы, он заметил рядом веточку, взял ее в руки и завис, в задумчивости рассматривая своего одногруппника. Он выглядел таким расслабленным и спокойным, что избежать соблазна Джиену казалось невозможным. И эти приоткрытые губы… “Если очень хочется, то можно, ведь так?”– подумал он и в ту же секунду склонился над ничего не подозревающим Сынни, одной рукой держа над ними омелу, а другой легко касаясь его щеки. Спустя мгновение их губы соприкоснулись, и Джиен буквально выпал из реальности от переполняющих его ощущений. Это был первый их настоящий поцелуй, ставящий окончательную точку в дружбе. По крайней мере, для одного из них. И все бы ничего, если бы в следующую секунду он не ощутил ответного движения губ и не отскочил в сторону, как испуганная лань. Джиен сидел на пятой точке, ошарашенно глядя на младшего, который коварно улыбался и выглядел совсем не спящим, как минуту тому назад. Испуг и стыд обрушились на него одновременно, и Ен даже не мог посмотреть тому в глаза. - Ты правда думал, что я не почувствую? – попытался начать диалог Ри, но ответа не последовало. Тогда он решил задать следующий вопрос: - Ты ничего не хочешь мне сказать, хен? – в ответ ему была все та же тишина. - Хватит молчать, Джиен! – он начинал злиться от такого поведения некогда уверенного и ничего не боящегося лидера. – Объясни, что все это значит? – Сынни поднял упавшую веточку омелы и едва ли не ткнул ею в лицо хену. - Прости, - Ену хотелось провалиться под землю от стыда, и сейчас он уже не понимал, к чему все это затеял. – Я… Я не должен был этого делать. - Это я и так знаю, - Ри устало потер переносицу. – Но сделал же. Ты очень странно себя ведешь в последнее время, я не понимаю, что происходит. За окном послышались звуки салютов и радостные крики людей. Джиен обреченно вздохнул и, набрав в грудь побольше воздуха, на одном дыхании произнес: - Ты мне очень нравишься, поэтому я украсил всю квартиру омелой и все время пытался тебя поцеловать. Последовала минутная пауза, показавшаяся лидеру вечностью. Ему казалось, будто земля уходит из-под ног, и он не решался поднять взгляд на Сынни, оставаясь сидеть на полу с опущенной головой. - Ты мне тоже нравишься, хен. Почему ты не сказал мне сразу? – тихо донеслось откуда-то сверху, и Джиен не мог поверить своим ушам. Вернее сказать, он приготовился к самому худшему и даже не собирался слушать, поэтому не сразу отреагировал на слова макне. Он так и продолжал бы сидеть, словно каменное изваяние, пока не почувствовал, как кто-то оказывается рядом и легонько приподнимает его подбородок рукой, заставляя обратить на себя внимание. - Джиен, ты меня слышишь? Ты мне тоже нравишься, - повторил Сынни еще раз. - Что? – транс сменился ступором и непониманием. – Не может быть. - Почему? – теперь недоумевал и Ри. - Я думал… Тебе не нравятся… - Джиен не закончил предложение, замолкнув на полуслове. - Парни? Не нравятся. Но мне нравишься ты, - Сынни устало вздохнул и притянул глупого хена поближе к себе, крепко обняв. Лидер уткнулся в плечо макне, и внутренности его затопило что-то теплое и тягучее. Может, до него и доходило медленно, но это было даже к лучшему: он дольше мог наслаждаться моментом. - Значит, ты не против?.. – Джиен ужасался тому, что рядом с Сынни терял всю свою мужественность и наглость, превращаясь в неловкого школьника, но ничего не мог с этим поделать. Таково воздействие любви. - Не против, - улыбнулся Ри, и взгляд его упал на телевизор. – Уже полночь. С Рождеством, Джиен. - С Рождеством, Сынни, - ответил лидер и, собрав остатки решимости, заглянул макне в глаза. Будто бы прося разрешения, он дождался молчаливого кивка и медленно приблизился к его губам, осторожно затягивая в поцелуй. На часах пробило двенадцать, но для этих двоих время сейчас не существовало. Лишь омела одиноко лежала возле дивана, ознаменовав победу коварного плана и окончание легендарной миссии, о которой они со смехом и нежностью будут вспоминать много лет спустя.