Мяу!

      Питер поёжился и спрятал замёрзшие руки в карманы. Мальчик с тоской подумал о варежках, утром благополучно забытых на комоде в прихожей.       Последний учебный день этого года заканчивался совершенно обыденно: обычные школьные стены, обычные уроки, обычные тумаки от Томпсона – классика последних лет. Глаз ещё не заплыл, но Питер чувствовал, как нежная кожа будто натягивается и болезненно пульсирует. «Только бы до прихода тёти Мэй успеть замазать фингал» – пронеслось в голове.       Снежинки кружились в воздухе, играя в свете гирлянд, развешанных по всему Куинсу. Целая палитра разноцветных огней лилась с домов, окон, деревьев; в городе царила атмосфера приближающегося Рождества, выходных и вкусностей, которыми родители спешили побаловать своих чад.       В парке, через который лежал путь Питера из школы до дома, людей не было, но гирлянды и фонарики, развешанные по всей его территории, заставили парня счастливо улыбнуться: ближайшую пару недель никакого Флеша, никаких смешков от одноклассников, только конфеты, любимые комиксы и тётин прекрасный пудинг.       Давая волю внезапно накатившему на него праздничному настроению, Питер со всего маху рухнул в ближайший сугроб. Глухой звук упавшего в снег тела, и тысячи снежинок взлетают в воздух, гонимые звонким смехом и взмахом мальчишеских рук.       Шапка, заботливо связанная тётей, валялась в сугробе, а пальцы занемели и почти не слушались от холода, когда Питер, наконец прекратив барахтаться в снегу, услышал тихое, но такое явное «мяу».       Это было не простое «мяу», а самый что ни на есть настоящий клич о помощи.       – Мяу!       Всё еще лёжа в снегу, мальчик огляделся по сторонам в поисках источника звука. Справа абсолютно пустая детская площадка, слева начинается забор участка Дженкинсов, внизу снег и промерзшая земля. Может, соседский кот сидит с другой стороны ограды и орёт, просто чтобы потешить свою сытую душонку?       – Мяу! – и Питер понимает, что верха оставил непроверенными – прямо над ним, на серой, голой ветке столетнего дуба, сидел рыжий, маленький нарушитель спокойствия и таращился на мальчика огромными зелеными глазами.       Питер мигом вскочил на ноги и, тут же забыв про холод, подошел к дереву, щурясь и силясь рассмотреть котёнка.       – Привет, малыш. Как ты умудрился там оказаться?       – Мяу, – сверкнул глазками зверь, испуганно прижимаясь к ветке.       Питер почесал затылок, окидывая взглядом дерево – метра три, не меньше, шёл абсолютно «лысый» ствол, только после чего начинались ответвления.       – И как же мне до тебя добраться?       – Мяу.       – Логично, – согласился Питер, прикидывая, как же спасти неразумного зверька.       – Если позволите вмешаться в ваш диалог, то я мог бы предложить свою помощь, – раздался позади насмешливый голос.       От неожиданности Питер упустил мысль, ведущую к успешному завершению операции «спаси кота».       Уэйд Уилсон. Нелюдимый парень из средней школы, которого сторонились абсолютно все ученики. Но в отличии от Питера, Уилсона не подначивали и не били, просто старались обходить стороной. Ходили слухи, что у него были не все дома. И буквально тоже.       – Не думал, что могу повергать в ступор одним своим присутствием, - усмехнулся Уэйд, стягивая с правой руки варежку и протягивая ту для рукопожатия, – ты ведь Питер?       – Извини, я... Да, Питер Паркер, – кивнул мальчик, осторожно отвечая на приветствие.       – Мяу, – напомнили о себе сверху.       – Ну ты посмотри, какие мы жадные до внимания, – фыркнул Уэйд, поднимая глаза на котенка, затем переводя взгляд на Питера, – есть идеи? Кстати, ты в курсе, что весь в снегу?       Питер, смущаясь, бегло осмотрел себя со всех сторон и отряхнул, где дотягивался, приставшие снежинки. Рядом с Уэйдом он совсем потерялся в словах. Как, в прочем, при любом новом знакомстве.       – Ну, – наконец выдавил он, глядя как Уилсон от скуки начинает сгребать снежную кучу, – я бы мог тебя подсадить до ближайших веток, а там ты бы дотянулся.       – Учитывая наши с тобой габариты, ты подо мной сложишься втрое, – хохотнул Уилсон, ногами гоняя снег в разные стороны, – поступим наоборот.       – Ммряу, – согласились наверху.       Сумерки почти накрыли с головой парк, а вместе с ним и двух разгоряченных мальчишек и одного замёрзшего кота, когда Питер, попытки с десятой, смог ухватиться за самую нижнюю ветку дуба.       – Есть, – пыхтя от усилий, оповестил Питер, крепче цепляясь руками за толстый сук и пытаясь взлезть на него.       – Счастье-то какое! – без тени сарказма воскликнул Уэйд, чувствуя, что плечи опустели и полегчали кило так на тридцать-сорок, – ты там поаккуратнее, окей? Не просто же так я в свои четырнадцать слягу с артритом и сорванной спиной!       – Мр-мя, – котенок, видимо, чувствуя, что помощь близко, приподнялся на лапках.       Хватаясь за выступающие ветки и сучки, стараясь не смотреть вниз, Питер медленно, но верно карабкался в сторону животного. Голос Уэйда звучал будто совсем издалека, и мальчик с опаской подумал, что падение наверняка стало бы весьма болезненным.       Зацепиться за сук, ногу поместить на выступ ствола, протянуть правую руку и всё, цель достигнута.       – Давай, Питти! Ты почти-почти близко! – Уэйд снизу едва локти себе не кусал от напряжения.       Через еще минуту Питер оказался на одном уровне с несчастным котом.       – Мяяяу, – протянул тот в сторону гостя.       – Мяу, – подтвердил Питер, протягивая к жертве дерева свободную руку, – пошли-ка отсюда.       – И вниз не смотри, – добавил он, обращаясь к пушистому комочку, осторожно ступающему по ветке в сторону спасителя.       Еще шажок и пара испуганных вздохов (скорее Уилсона, чем кого-то еще), и зверек оказывается в руках у Питера.       – Ура! – ликующе вскинул руки Уэйд, – Питер новый Царь Горы!       Питер в это время, цепляясь свободной рукой за ветки и выступы, двигался в сторону земли. Котёнок сидел под курткой и больше не мяукал, лишь с любопытством наблюдал за попыткой маленького человека слезть с большого дерева.       – Уэйд, – позвал Питер, когда ногой нащупал под собой целое ничего, – Уэйд, что дальше?       Парень снизу задумался.       – Питер, ты хотел когда-нибудь научиться летать?       – Не с дерева и не с котом за пазухой!       – Ни слова больше! Я сейчас сделаю... так...– и Уэйд свалился на колени под деревом, с невероятной скоростью начиная сгребать снег в одну кучу,– Питер, прыгай на спину в сугроб! Он совсем мягкий, вы не ушибетесь!       Питер пару раз моргнул от не очень радужной перспективы, но рукам было уже тяжело держаться за ветки, ладони болели, а котёнок снова подал голос, как бы подгоняя медлящего мальчика.       – Черт. Уэйд, ты уверен?       – Абсолютно! – крикнули снизу, – у меня все готово! Сугроб прямо под тобой! Не бойся!       Питер зажмурился от страха, мысленно попросил прощения у тёти Мэй за то, что в прошлые выходные случайно разбил ее любимую чашку, и разжал пальцы.       Секундное ощущение полета и – ВУХ – пространство вокруг превращается в белую, холодную перину, а где-то, будто из-под толщи воды, слышится смех Уэйда и радостное:       – Питер, ты настоящий супергерой с супергеройским приземлением!       Котёнок тихо мяукает в знак того, что солидарен с оратором, и Питер поддается радости, присоединяясь к заливистому смеху нового друга.

***

      – Мау, – важно заявляет Феликс и лижет руку хозяина, выпрашивая внимания.       – Тише, – шикнул на кота Питер, почесывая того за ухом, – весь сюрприз испортишь.       Кот недовольно зыркнул в ответ, но лишь улегся поудобнее, когда входная дверь хлопнула, а в прихожей зажегся свет.       – Сколько я зарэзал, сколько перерэзал, – с диким кавказским акцентом протянул Уэйд, стаскивая с себя куртку и кроссовки, – сколько же ждать Питти мне еще… Феликс, рыжий ты поросенок, кто разрешал грызть мои тапочки с зайцами?! Мы же обещали Питеру, что по его возвращении абсолютно все останется в целостности и сохранности! Ты за эту неделю всю хату разнесешь, а нам еще в ней Рождество отмечать! Лучше бы помог украсить дом чем-то кроме своих какашек! Феликс, зараза, я с кем тут беседы веду, а?!       С этими словами Уэйд прошел в кухню, щёлкнул выключателем и остановился как вкопанный, увидев накрытый стол, маленькую сиющую огоньками елочку в углу кухни, а главное, сияющее, довольное лицо малыша-Питера.       – Уэйд, я давно не малыш, – смеясь сообщил Питер, утопая в объятиях своего парня. Видимо, последнюю фразу тот ляпнул вслух, – олимпиаду перенесли, когда мы уже подъезжали к аэропорту – все рейсы отменены из-за снегопада.       – Я обожаю чёртов снег! – воскликнул Уэйд, понимая, что в это Рождество он будет рядом со своим любимым мальчиком, хоть тому уже и за восемнадцать, – конечно, не так сильно как тебя. Ой, иди уже сюда, плюшевая морда, – махнул он коту и тот, будто только и ждал пока хозяева наобнимаются и позовут его в объятия, прискакал на зов.       – С Рождеством, Уэйд! – рассмеялся в губы парня Питер, когда снова почувствовал на своей руке шершавый кошачий язычок.