Just one day

— Слушай, Юнги, ты так и не сказал, зачем мы сюда пришли, — слегка улыбаясь тому, что мы с ним держимся за руки, я оглянулась по сторонам, замечая себе, что в это время года пляж «Тэчхон» выглядит совсем как в сказках. Песок на пляже особенно мягкий, поскольку со временем был образован из ракушек. Да и вечер близился, поэтому небо окрасилось в ярко красный цвет. Все это выглядело действительно романтично. Но с чего это вдруг такая резкая перемена настроения у Юнги? Это по настоящему радовало и одновременно заставляло насторожиться. — Это мое любимое место в Сеуле, — Юнги не заставил долго дожидаться ответа и крепче сжал наши переплетённые пальцы, словно я собираюсь куда-то уйти от него. Да, все верно. Не отпускай меня, Мин Юнги. Потому, что я не хочу возвращаться в свой мир. Не хочу. — В детстве мы с семьёй часто сюда приходили. Это были самые лучшие моменты в моей жизни. А после все пошло под откос… — продолжил парень и свёл губы в тонкую линию. — Можешь не говорить, если это тебе неприятно, — с пониманием ответила я. В этот момент перед нами пробежала пара. Девушка убегала, а парень брызгал в неё водой. Они выглядели такими счастливыми, что невольно и у меня образовалась широкая улыбка на губах. Хитро посмотрев на парня и заставляя его недоумевать, я сняла свои кроссовки с ног и взяла их в руки. — Ты чего это сняла? Холодно же, — с глупым выражением лица спросил Юнги. — Это выглядит весело, — указала я на парочку, которые теперь находились от нас далеко, — давай, ты тоже догоняй меня, — хихикнула я. Юнги смерил их грозным взглядом. — Это весело, если ты под этим имеешь ввиду — страдание фигней, — закатил глаза Мин. — Брось, Юнги. Ты говоришь, как пенсионер, — я брызнула в него воду, отчего тот скривился, словно Чеширский кот. — Попробуй догнать, — высунула язык и, последний раз обрызгав его водой, побежала что есть мочи. — И с кем я пытаюсь нормально говорить? — услышала я как Юнги сказал сам себе, прежде чем кинуться за мной. — Юнги, бегаешь ты тоже, как пенсионер, — смеясь, прикрикнула я отставшему парню. — Вот поймаю — и ты труп, — впервые я увидела искреннюю улыбку на лице парня. Должна признать, когда он улыбается, то выглядит, словно ребёнок. Совсем не тот хмурый Мин Юнги. Отдавшись веселью, мы и не заметили как промокли с головы до ног. Поэтому, чтобы немного согреться, прекратили, как выразился Юнги — «страдание фигней», и сели на сухой песок, любуясь закатом. — И чем я только занимаюсь? — говорил себе Мин, стряхивая мокрые волосы. — Ты веселишься, — ответила я, положив руку ему на плечи. — Забавно, что я ещё помню это слово. Я не имею на это право. — Имеешь. Ты должен прекратить винить себя. Ты не виноват в смерти Сынван. Это была случайность. Прошло два года, Юнги. На его лице не отражается никаких чувств. Он замирает и смотрит на меня тусклыми глазами, в которых теперь тоже ничего. — Ты не знаешь. Ты не была там, ты не видела всего того ужаса, что испытал я. Ты не держала любимого человека за руку, пока та умирала. А самое худшее — это видеть то, как из-за моей глупости страдают другие люди. Это из-за меня Чимин стал таким бесчувственным, из-за меня Кай погряз в мыслях о мести, и из-за меня Намджун потерял единственного оставшегося у него члена семьи. И как я теперь должен веселиться? Как?! — прокричал Юнги с мокрыми глазами и сразу же отвернулся, чтобы смахнуть слезы и не показывать свою ранимую сторону мне. — Юнги… — запнулась я. У меня иссяк запас слов для утешения. Да и как утешить того, кто сам не хочет утешаться? — Все будет хорошо. Все хорошо, — я похлопала его по плечу и положила голову ему на плечо, таким способом скрывая лицо. Он не должен увидеть, что я тоже плачу. Ему итак тяжело, не хочу быть обузой. Мы просидели так примерно пол часа, пока Юнги первым не решился разрушить безмолвную тишину, нависшую над нами. — Тебе холодно? — спросил он и, не дождавшись моего ответа, снял кожаную куртку и накрыл ею меня. — Спасибо… Парень откинулся назад и, лёжа на белом песке, притянул меня к себе, что я устроилась на его руке. — Прости, что накрыл тоску. Ты, наверное, думаешь, что я скучный. — Вовсе нет, — отмахнулась я сразу же. — После Сынван я встречался со многими девушками. В основном это начиналось и заканчивалось в клубе. Я стал чертовым алкоголиком и наркоманом, который теперь жить не может без сигарет. Я уверен, что скоро ты от меня устанешь и уйдёшь к другому, — разочарованно и устало выдохнул Юнги. — Ты ошибаешься, — привстала я с лежачего положения, — я не оставлю тебя. — В мире не существует вечной печали, время лечит все. Также и не существует вечной любви, о которой ты толкуешь. Ты глупышка, и потому веришь на мир во всем мире, — усмехнулся парень, похлопав меня по голове, словно поучает маленького ребёнка. — А я верю, что существует! — Что именно: любовь или печаль? — вскинул брови зеленоволосый. — Вот, когда найду ответ, то скажу, — высунула я язык, дразня парня и вызывая у него усмешку. Внезапно Юнги с новой силой притянул меня к себе, что я теперь ладонями упиралась в его вздымающую грудь, ощущая слегка ускоренное сердцебиение. Наши дыхания смешались, а потом я вовсе перестала дышать, когда парень грубо впился в мои губы, срывая негромкий стон. В жилах кипела кровь, сердце с нежным трепетом стучало в унисон парню. Его язык начал исследовать мой рот, а руки опытно поглаживали меня за бёдра, медленно двигаясь к ягодницам, пока я сама не оказалась на нем. Немного вздрогнув от новых ощущений, из меня вылетел очередной стон. Юнги быстро оторвался от меня, а когда наши губы распрощались друг с другом, на меня накатило смущение. Да какое смущение, а настоящий стыд. — Не здесь… — выдохнул он, в конце концов поцеловав меня в лоб. Я тихонько кивнула, соглашаясь с ним. Переводя дыхание в норму, я слезла с него. Но признаюсь: на секунду я почувствовала дикое желание. Я хотела его. *** Когда Юнги сопроводил меня до дома и, когда я без никакого шума пыталась тихо пройти в свою комнату, чтобы родители не закатили никакую сценку, ведь на часах уже было одиннадцать вечера, то была поймана с поличными Хосоком. Оказывается, мама и папа пораньше уснули, чтобы завтра рано проснутся на работу, а Хосок задротил свои игры в гостиной и разговаривал с кем-то по телефону. Наверное, его собеседник спас мою шкуру, ведь он приказал мне идти в свою комнату и не мешать ему беседовать. Если бы не тот голос с другой стороны, из-за которого Хосок чуть ли не катился от смеха по дивану, то, возможно, он бы уже сдал меня родителям. Оказавшись в своей родной комнате, я развалилась на кровати, в голове перекручивая все события, что успели сегодня со мной произойти. Глупая улыбка все ещё скользила на губах, заставляя прикрыть свое красное лицо подушкой. Я сняла с себя не до конца высохшую одежду и собиралась переодеться в пижаму, как завибрировал сотовый, о существовании которого я забыла. — Алло, — приставив телефон к уху, я вслушалась в разговор. С другой стороны слышались какие-то бормотания. Я только потом посмотрела от кого входящий и увидела имя «Чимин». — Чимин, это ты? Ты, что пьян? — мой голос насторожился. Пак что-то опять говорил невнятные вещи, — Чимин, ты точно пьян. Скажи мне, где ты. Я тебя заберу. Я сделала примерное представление о местонахождении Пака, судя по его описанию. Напялив на себя все, что первым попалось в руки, вылетела из комнаты. Хосок все ещё был занят, поэтому я уверена, что он не заметил, как я обратно вышла. Небольшая забегаловка, куда в прошлом мы частенько ходили выпить с компанией друзей, все ещё была открытой. Я завалилась внутрь и судорожно начала взглядом искать Чимина, пока не нашла его сидячим за одним из столиков. Выглядел он совершенно трезвым. — Чимин, ты хоть представляешь, как я бежала сюда? Думала, что сдохну, — кричала я на него и сделала глоток из стакана, который стоял на столе. А потом сразу же сморщилась, осознав, что это была вовсе не вода, а соджу. — О-о, ты пришла, — ответил он спокойным голосом, убедив меня, что он трезв как дуб. — Что-то случилось? По телефону ты говорил совсем другим голосом. — Если бы я пригласил тебя выпить, то ты бы отказалась. Поэтому, я притворился, что мне нужна твоя помощь. Ну раз ты здесь, то давай бухать! — Ты обкурился, что ли? — я не понимала о чем он тут толкует. — Я пошла, если это все, что ты хотел, — я окинула его злобным взглядом, резко вскочив с места. — Не уходи, — Чимин задержал меня, схватив за руку, что я замерла на месте, как вкопанная. Недоумевая с чего это вселенская грусть на его лице, я присела обратно. — Ты точно в порядке? — Если под «в порядке», ты имеешь ввиду разбитое сердце, то да, я в порядке, — грустно усмехнувшись, Чимин залпом выпил стакан соджу. — Йа, йа, йа. Хватит пить, — я забрала из его рук следующую рюмку. — Чимин, пошли домой, а? — Нет. У меня нет дома. Разве что дом приёмной семьи. — И тебе не стыдно? Они растили тебя, как родного ребёнка, а ты тут говоришь такое, — вдруг разозлилась я, вспомнив то, как с  трепетом относятся приемные родители к Чимину. — Опять ты за своё. Хватит делать вид, будто тебе есть дело до меня. Ты уже ясно дала понять, кто тебе дорог, — вскочив со стула, Чимин направился к выходу. А я за ним. — Чимин, стой! Давай поговорим, — хватаюсь я за него, но он скидывает мои руки и продолжает идти вперёд. В темноте мерцают фонари мимо проходящих машин. Я осознаю, что он идёт прямо на дорогу. Кто-то даёт сигнал. Ещё одна машина. — Чимин, стой! — имя застревает в горле. Страх не сдерживает меня. Я подбегаю к Чимину и толкаю его в спину. А в следующую секунду машина несётся прямо на меня. Я пытаюсь отдёрнуть ногу от асфальта, но время бежит так быстро, что кажется мои движения идут на замедленной съёмке. Чимин выкрикивает мое имя и она раздаётся эхом. Но прежде, чем машина сбивает меня, я исчезаю. В прямом смысле этого слова. Меня буквально переносят в другое место, в другой мир, в другое время. И я в будущем.