Лишний среди скитальцев

      Луна светила ярко, заливая своим серебряным светом всё, что только можно, проникая в каждую щель. Как древнее и могучее божество, она светила с неба, оглядывая всё вокруг, уделяла внимание живому и неживому. Руины старого замка, что показались на горизонте, в свете луны были куда величественнее, оттого вызвали искреннее восхищение молодой девушки оммёдзи. И хоть здесь была другая луна, другие звёзды и созвездия, но что-то родное ощущалось даже в этом мире. Она даже затаила дыхание, так как от этого созерцание пейзажа восхищало ещё больше, ибо было в этом нечто таинственное и обыденное одновременно. Эта красота не могла не затуманить взгляда и мыслей, что, собственно, и сделала. Девушка, пораженная чудным видом, не могла оторваться и обратить внимание на разборки эльфов с кем-то неизвестным, к тому же ужасно говорящим на здешнем языке. Возможно, она и дальше бы стояла как дура да любовалась, но крик возмущения одного из эльфов, видимо, того кто вызвался помочь с раненым самураем, вырвал её из мира мыслей.       Она резко обернулась на голос, похоже, ещё одного попаданца, готовая рвать и метать за своих юных помощников. Конечно, она и догадываться не могла о настоящем возрасте детишек. И всё же чувство благодарности присуще и ей. Так что она с вызовом посмотрела на парня, который ещё и моложе её (в этом она была полностью уверенна), и, став в позу руки-на-бока, на чистом японском начала отчитывать его.       — Эй, ты похоже самурай?! Никогда не любила связываться с вами — вечно чем-то недовольные! — возмущалась чуть ли не во весь голос путешественница, вовсе не страшась очередного «скитальца», как и сама она. Но ей откуда об этом знать-то? Хотя дело сейчас и не в этом. Девушка прекрасно осознавала, в какое недоумение привела молодого воина, но продолжала тараторить о своём: — Нечего тут всех устрашать, им и так досталось. Они вообще-то понадеялись на тебя, впрочем, как и я. Ты же из страны восходящего солнца, так? Я оттуда же, и он, — Масахиро указала на раненого, недовольно цокнув, так как эльфы от возмущения (да и тяжелый гад попался) просто скинули ношу на землю. Девушка не смотрела на лучника, но, так как была оммёдзи, всё же понимала его реакцию. Зверёк же, спустившийся на землю, подбежал к раненому самураю и прислушался к своим ощущения. Мужчина то живой, но вот уложить бы его и дать отдохнуть, а иначе нехорошо будет. Да и получится, что зря Масахиро свои силы тратила, а это по душе ой-как не приходится.       Шимацу Тоёхиса и представить не мог, от скольких людей сейчас зависит его жизнь. Его вовремя спасли, буквально вытащили с того света, да ещё мастерски подлатали. Отнесли к возможному убежищу и… ещё не приняли вместе со спасителем. Да, чувствует Масахиро, жизнь станет такой интересной, что просто не будешь знать, куда деваться. Хвала ками, ночи не такие холодные, а то в одних гэта далеко не уйдёшь. Но ей чего бояться-то? Она уже пережила здесь одну зиму, и другие переживёт. Вопрос в другом: что будет дальше? Она спасла незнакомца, которого, может, и не стоило спасать. Пришла неизвестно куда и зачем. Хотя и переживать нечего, потому что планов других всё равно не было. Может быть, это намек на её место в сим мире? Сейчас думать нечего! Для начала воина на ноги поставить, а там как сложиться судьба. Так быстро захватили мысли разум, и показалось, что времени прошло много. А нет, только показалось. И голос пока неизвестного удальца вывел из раздумий.       — Пусть эльфы уходят, а ты поможешь мне его донести, — парень спрыгнул с ветки дерева, и теперь его можно было разглядеть. Но сначала девушка попросила эльфов идти и попросила прощения, но их и след простыл, так что оммёдзи выпал в осадок. Но быстро пришла в себя, так как друг меньший потребовал поторопиться.       — Это мононоке*? — стараясь не выдать удивления, спросил пока незнакомый самурай, осторожно поднимая раненого. Масахиро кинулась помочь, а необычный зверёк разозлился и вокруг его шеи появились странные алые шипы.       — Как ты смеешь меня сравнивать с простыми духами! Это возмутительно, — он шёл впереди, недоверчиво оглядывая неведомую территорию. Ещё не хватало сюрпризов на и без того уставшую голову. Парень только тихо засмеялся, ибо злящийся зверёк вызывал больше смеха, чем страха. Отчего и злился сильнее.       — Моккун, успокойся, — мягко попросила девушка, за что была награждена неодобрительным взглядом шикигами, и только улыбнулась. Хотя приподнятые уголки губ вовсе не напоминали прекрасный жест радости, умиления и другое, что только может выражать простая улыбка.       — Хиро, не позволяй незнакомцам так обращаться со своими шикигами, и особенно с собой, — возмутился зверёк, расслабившись, так как вокруг было спокойно. И ему даже показалось, что ничего страшного в этом мире вообще нет, остальное только его выдумки, — нельзя дружиться с каждым встречным! — негодовал он, но это ещё больше развеселило ранее настороженного и опасного лучника. И смех стал его громче, но на этот раз Моккун только снисходительно фыркнул.       — Хиро, значит, — едва улыбнулся парень, — А я Насу-но Ёичи, рад знакомству, — а голос его стал более мягким и приятным. Масахиро даже пожалела, что наехала на него. В конце концов, у него на это есть все основания. Она ведь даже не знает, сколько он здесь. А может он дальше этого замка и не выбирался! Так что оммёдзи хотела было извиниться, да только в этом надобности не было. Это она поняла по спокойному и, может, как ей кажется, весьма довольному виду лучника-самурая.       Они уже подошли к разрушенной башне, и девушка заметила горящее пламя. А говорило это о том, что юноша всё-таки не один; за огнём кто-то же должен смотреть. А, судя по тишине, только один. И этого одного девушка представила очень смутно, поэтому быстро забросила попытки догадаться. Но грозный и громкий мужской бас заставил её зажмуриться от непривычки.       — Ты чего так долго шлялся? — но в то же время голос такой обыденный, а тон небрежный, что значит одно: Ёичи уживается с кем-то не один и не два дня.       — Здесь девушка и воин, по всей видимости, наши земляки, воин ранен! — так же громко ответил лучник, и уже после того, как они вошли в башню, а девушка тут же осмотрелась, потребовал: — Освободи-ка место для него, а ты присядь, — уже обратился к Хиро, и та с радостью, как дома, уселась на ближайший камень да вздохнула с таким облегчением, как будто небо с плеч скинула. Но тут же перевела внимание на мужчину с длинными черными волосами и щетиной, да в такой же потрепанной одежде, но на вид куда чище, чем у неё. А повязка на его глазу могла сказать о многом, но девушка привыкла судить о людях не только по внешности. И всё же осматривала она зрелого мужчину и молодого самурая с одинаковым интересом, а на больного насмотрелась, пока зашивала. И всё же Ёичи благодаря своей внешности был приятней на глаз. Особенно его волосы… Масахиро так и хотелось взбаламутить его тушку, выпытать, как он отрастил такую шевелюру. У самой то волосы не ниже поясницы, да и то выше оной на целую ладонь. Ох, как же она сдержалась. А Моккун просто устроился под бок уже уложенного спасенного ими самурая.       — Значит, ты оммёдзи, а это… — старший сразу признал её, даже удивился, что девушка ещё и оммёдзи, да перевёл любопытный взгляд на зверька. Не каждый день встречаешь девушку-оммёдзи, да ещё и с мононоке, или же это шикигами. Мужчина только пожал плечами, да выразил всё свое недоумение, ожидая ответа от самой девушки.       — Моккун, мой шикигами, — Масахиро постаралась говорить громче, так как треск сучьев небольшого костра был невозможно громкий, оттого и голос звучал более резко, внушительно. — А я Хиро, — не забыла представиться и смело подобралась поближе к костру. Мужчина только усмехнулся, да расспрашивать не стал, но сам представился.       — Ода Нобунага, повелитель шестого неба, — с гордостью он произнёс своё имя, вскинув подбородок. А Масахиро только повела бровью, не понимая сего избытка гордости, пожала плечами и пробурчала, что рада познакомится. Тут-то Нобунага ошалел, такая дерзость и неведение… Но вмиг вспомнил про героя из летописей — Насу-но Ёчи, который никак не мог его знать. Посему Ода поспешил уточнить.       — А полное имя не скажешь, — осторожно полюбопытствовал объединитель, так как сразу понял, что чего-то девчонка не договаривает. Ко всему прочему, её поведение в корне отличалось от принятого, и уже по одной манере речи Нобунага посмел предположить: Хиро воспитывали как мальчишку. Вопрос другой: кто и зачем? И тогда какая выдающаяся личность может быть девушкой, а не мужчиной, как принято считать. Но и тут его ждал облом и упавшее донельзя настроение под треск в огне.       — Считайте, что у меня нет фамилии, так что просто Хиро, — да, хоть и говорила Масахиро вежливо и мягко, но сама форма речи была… ох, смешанной. Сложно предположить, ибо именно в её время речь могла не делиться на виды для разных социальных слоев. А так оно и было*. А в это время Ёичи осмотрел раненого и искренне восхитился работой девушки, зауважал её и решил, что такого товарища терять нельзя. С Нобунагой он сдружился, значит, и с ней получится. Да и сама судьба располагает к этому.       — А сколько тебе лет, просто Хиро? — не мог успокоиться демон шестого неба, но это нисколько не раздражало её.       — Двадцать три исполнилось на днях, — предельно честно ответила она, и теперь старый самурай убедился в своих предположениях. Ибо женщина присуще приукрашивать, недоговаривать, так их воспитывают. Так он думал, за исключением тех женщин, которые были похожи как раз-таки на Хиро.       — Оу, так ты старше меня, — лучник поспешил прирезать на корню расспросы и дать ей отдохнуть. — Нобунага, оставь её в покое, — он встал, прихватил своё оружие и направился на выход, — надеюсь, твой шикигами может постоять за тебя, — и обернулся. Но Моккун только ухом дернул и отвернулся от лучника, прикрыв глаза, чем и вызвал очередную улыбку оного. Так что в башне Масахиро и Моккун остались с неким демоном-повелителем шестого неба и неизвестным раненым самураем. И всё это было донельзя привычным для неё, девушка уже ничему не удивлялась. Тишина не была чем-то ужасным, наоборот, она ощутила, что наконец может вздохнуть спокойно.       — Кто он? — а Нобунага счёл беседу наиболее приятным времяпровождением и скрестил руки на груди.       — Не могу знать, — оммёдзи встала и прошлась к валуну у стенки, уселась на него и облокотилась на стену, от которой веяло спасительной прохладой. — Я просто шла, куда глаза глядят, почувствовала знакомую и неприятную атмосферу, обернулась, а там вывалился он, и я его спасла, — вдаваться в подробности Масахиро не хотела, на Ода решил не мучить её и перевёл тему на более приятную, точнее постарался.       — На первый взгляд, здесь всё так, как и у нас, — с толикой грусти и неким злорадством протянул он. — Но и дня не пройдёт, как мир докажет обратное, и это забавляет, — признался мужчина, оскалившись, отчего девушка съежилась и прикрыла глаза.       — Да, здесь тоже есть всякого добра и зла, — Масахиро согласилась, размышляя о своём. Осторожно дотронулась макушкой до каменной стены и вдохнула поглубже. — Жуткий и прекрасный мир одновременно, в котором трудно найти своё место.       — Место? — как-то с презрением усмехнулся самурай с мушкетом, чьё название Масахиро не знала, и воскликнул: — Я не собираюсь искать своё место, потому что оно не изменилось, тоже касается и тебя. Кем ты ни была в нашем мире, тем и останешься здесь, и дурню ясно, — легко высказался Нобунага, чего Масахиро понять не могла. Однако одно осознала точно: их взгляды на жизнь схожи в той же степени, как и различны. Всё же они родились под одним небом. Только она всё равно вздохнула с такой тяжестью и грустью, и Ода захотел влепить ей оплеуху, но вспомнил, что на женщин настоящие мужчины рук не поднимают. Хотя, затяни ей грудь потуже, от парня отличишь не сразу.       А вот спасенный удалец спал как убитый, что радовало и пугало. Но Хиро понадеялась на его живучесть, с которой он вышел на длинную дорогу под названием жизнь. Да, это можно было сказать покороче, но без пафоса никак. Хоть атмосфера попроще становится и не так жутко. Да и об это наши герои думали в последнюю очередь, им не привыкать жить во мраке и грехе.       Оммёдзи открыла один глаз и посмотрела на спящего, который спокойно спал, дыша грудью вовсю. Только чутьё подсказало, что снится кошмар этому перцу. Следовательно, он скоро очнётся и придётся объяснять ситуацию. В принципе, ничего сложного, но было бы замечательно, проспи он до утра. Моккун тоже подскочил и подбежал к хозяйке. На данный момент ему было трудно находится рядом с этим человеком, из-за своего прошлого он не особо любил чувствовать боль, сожаление и другие подобные чувства людей. Он присел, прижав лапы к себе сильней, но не отводил взгляда, словно охранял. Нобунага хоть и делал вид, мол бездействие шикигами его расстроило, исподлобья наблюдал с диким интересом. Тут самурай замотал головой, что-то промямлил, как это бывает с людьми во сне, на лбу проступили пару капель пота и весь его вид резко поплохел. Масахиро подскочила, но слишком близко не подошла, чтобы, не дай ками, он ещё ей в челюсть заехал или что-то в этом духе. Но обошлось без травм.       — Отец! — он подскочил приободренный кошмаром, что доказало его живость, а девушка поспешила настоятельно уложить его, за что была одарена недоумевающим взглядом. Но спасенный тут же её признал и хотел что-то сказать, но безумец Ода опередил его.       — О, очнулся! Действительно, крепкий малый, — Нобунага был доволен. Чем не понятно, ну и ладно. — Ты поменьше двигайся, иначе труды Хиро будут напрасны, — и говорил так, словно знаком с девушкой давно, но она не возражала. Сама же просила по имени называть, да и фамильярность… Так даже легче: искренне и понятно, сразу видишь настоящее отношение к себе. Но вот небрежность в отношении к её трудам так и молила как-нибудь да насолить Оде в будущем. И плевать хотелось на его статус какого-то там демона. Логично, если молодой человек хватится за меч и попытается кого-нибудь прирезать, но катана была успешно убрана той же Хиро, которая привыкла к буйным пациентам. Осторожность превыше всего в благородном деле лекаря. И хоть Нобунага так и призывал к действию и риску, самурай, видимо, доверился спокойствию Хиро.       — Кто вы такие? — но и это не помешало ему гневаться и криками требовать ответы. — Кто ты такой?! Отвечай! — с равной небрежностью и сомнительностью обратился к старику, а Моккун жалобно протянул просьбу о помощи, заткнув уши. Оммёдзи же по привычке ждала, когда закончится дурдом, ибо свои нервы дороже.       — Кто я такой? — одноглазый, если так можно говорить, в открытую дразнил «мальчонку». И Масахиро окрестила их «детьми», прекрасно осознавая, что если предложат остаться, то она точно никуда не уйдёт. Некуда, а здесь все свои. — Лучше скажи мне, кто ты такой! — и всё-таки разговорить человека Нобунага может, поэтому девушка решила не расслабляться, мало ли каким Макаром её разговорят. Хотя Тода, он же Моккун, просто-напросто всех спалит, чего допустить нельзя. Вот и ещё один тяжкий, но тихий вздох с её стороны, но никто не обратил внимания. Вот и славно.       Однако игнорирование мелкой потасовки было не лучшим решением, так как самураи уже разошлись. Девушка, осознавая свои силы, понимала, что её будут слушать в последнюю очередь. Но ни сил, ни желания терпеть дальнейшие придирки, переходящие в драку, не было. И она уже была готова распрощаться со всеми своими обетами, которые дала в этом мире, и попросить помощи у Моккуна, но этого не потребовалось. Вовремя же явился Ёичи, на которого она скоро молиться начнёт, ибо он лишь одним словом, и стрелой, остановил этих двоих. И всё, что Хиро понимала к этому моменту, сводилось к тому, что они из будущего, далекого от её времени. Так что по большей части ей было всё равно на то, что они говорили, хотят это не могло не поражать.       — Я вижу, ты пришёл в себя, это хорошо, — добродушно заверил лучник, улыбнувшись, и протянул утку Нобунаге, сверля его неодобрительным взглядом: — Выщипывай перья! — потребовал он, а Ода только удивился, аки с чего бы он и перья выщипывать должен. Но тут же смирился и принялся за дело. Масахиро приметила ещё двух уток и была готова приняться за работу, но Ёичи обратился не к ней, а к Тоёхисе. Имя было самым обычным, но она знала мало людей с таким именем. Шимацу отличался от тех двоих, но все они были необычными, и это ей понравилось. При этой мысли улыбка заиграла на её лице.       — Ты чем-то занят? — тоном, не терпящим возражений, Ёичи полюбопытствовал у Шимацу, готовясь вручить утку. Естественно, больной не мог быть чем-то занят, так что и он выщипывал утку. Сам самурай-лучник устроился сбоку от Нобунаги и принялся выщипывать перья с третьей утки. Атмосфера наполнилась недовольством, смирением и нежеланием, а Масахиро нервно усмехнулась. Оставшаяся без дела, она не могла смириться с сим фактом. Посему осторожно спросила.       — У меня тут овощи припрятаны, давайте я салат сделаю, что ли, — неуверенно протянула она. Хоть, как догадался Нобунага, девушку и воспитывали как мальчишку и будущего оммёдзи, но готовить умела, хотя сама мясо ела редко, как учил Будда.       — Естественно, — резко выдал тот же Ёичи, и все вопросы отпали. Много времени и не прошло, как утки жарились, а салат был готов в такой же припрятанной пиале. Но тишина всё ещё висела в воздухе, и относительно это было именно тем, что требовалось, но Ода сдался.       — Ёичи, почему ты принёс только трёх уток, а не четырёх? — Масахиро снова устроилась у костра, любуясь огнём. Попытку самурая наехать на юношу она тоже оценила снисходительным смешком, так как ничего не вышло.       — Не знаю, как у вас, а оммёдзи, которых я знал, старались мяса не есть, — лучник покосился на Хиро и она благодарно улыбнулась. Как никак, а учение Будды оммёдзи не рвались нарушать*.       — И всё же тебе стоит поесть, так что я поделюсь с тобой, — Тоёхиса подключился к разговору, настоятельно требуя Хиро не возражать, и обосновал это тем, что она будущая мать как никак, а даже если не так, всё равно нужно есть нормально для поддержания здоровья. Опять-таки в воздухе повисла тишина, и снова нарушил её Нобунага, когда утки почти были готовы. Наверное, поэтому девушке показалось, что он хочет насолить и подпортить еду. Но тут же пристыдила за сию мысль, ведь человек захотел скрасить вечер.       — Говоришь, люди считают, что я мёртв, — всем своим видом он выказывал презрение к факту, и в то же время сдерживал себя отчего-то. Скорее от истеричного смеха, который наступает вслед за осознанием того, чего якобы не могло быть. В своей практике Масахиро «посчастливилось» увидеть и такое, но она больше верила в силу воли Нобунаги, который успел заявить себя человеком сильным в её глазах.       — Так и есть! — эти двое продолжали вести разговор на высоких тонах. — Восемнадцать лет назад Акэти Мицухиде предал и убил Нобунагу в храме Хоннодзи в Киото! — знакомые названия ласкали слух не только Хиро, но и Ёичи. Весь ужас от происходящего этих двоих им было не понять. Если у них такая беда, что говорить им? Но Хиро воздержалась от комментариев, желая внимательно выслушать, в то время как Моккун устроился на её коленях и спокойно ждал ужина.       — Восемнадцать лет? Не неси чепухи! — восклицал Нобунага. — Только шесть месяцев прошло с тех пор, как тот «лысый» предал меня! — негодовал великий военачальник и ворочался на месте, не зная, куда деть свою энергию.       — Хахахаха! — Хиро чуть ли не подскочила от такого внезапного и звонкого смеха, а Тоёхиса неодобрительно покосился на Ёичи, имени которого он пока не знал. Но это вообще не волновало девушку, так как и лучника, как историческую личность, она просто знать не может. — Вы придаете огромное значение десяти или пятнадцати годам, это же смешно! — с необычайно вписывающимся задором забавлялся лучник. И вполне можно счесть, что он с ума сошёл, но как раз-таки такого простого смеха и не хватало. Даже у Масахиро на душе полегчало, и Моккун чувствовал это, тихо улыбаясь, что едва заметно на его мордочке.       — Ну, и кто же ты такой? — казалось, Шимацу готов прямо сейчас отрубить голову весельчаку, если ответ оного его не устроит. И это не могло не пугать оммёдзи.       — Ну, скажи ему, давай, — фыркал Нобунага, уже ничему не удивляясь, и Хиро на пару с Моккуном приготовились к худшему…       — Моё имя Ёичи, — с гордостью начал молодой самурай. — Мунэтака Ёичи Насу, сын Сукэтаки, уроженец земли Симо-са. Вот кто я такой! — Опять-таки молодой девушке его имя ничего не дало. Зато вот Тоёхиса сначала медленно разявил рот, чуть привстал и…       — Быть такого не может!!! — на всю округу раздался крик удивления, шокированный бедолага не верил своим ушам. Благо, честная компания вовремя догадалась закрыть уши, что и спасло их от преждевременной глухоты. Бедная лесная живность, наверное, не уснут снова этой ночью от такого-то дикого крика.       — Этот самурай жил во времена войны домов Тайра и Минамото! Это же четыреста лет назад было! — Моккун аж подскочил, а карие глазенки Хиро вылупились по пять копеек. Девушке захотелось сквозь землю провалится. И сколько же прошло со времени её «смерти»? — Это слишком невероятно! — Тоёхисе было трудно поверить, но такому дураку не привыкать удивляться, так подумал Нобунага. Значит, самурай из Сацумы быстро смирится.       — Как бы это не было невероятно, но я — это я, — успокоил его Ёичи, и в голосе едва улавливалась горечь, словно он извинился.       — Напомни-ка, кто ты такой? — едва заметная усмешка Оды выдала Масахиро коварный план по выбросу напряженности в атмосфере. Сложные словечки, однако гениальность нельзя портить простотой. Она едва улыбнулась, готовясь сдержать смех.       — Шимацу Тоёхиса, сын Шимацу Иэхиса! — ничего не подозревая, с озлобленностью напомнил самурай. И Нобунага скис, не скрывая своих эмоций. Опущенные плечи и недоумение на лице начали представление.       — Шимацу… Это ещё кто такие? — отделяя каждое слово, спрашивал он, отдаленно напоминая маразматика. Но тут же на губах заиграла дьявольская улыбка, но выражение лица всё же было скудно. — А! Это тот клан с Кюсю, что на самом краю Японии, — и тихо засмеялся. — Там же все провинциалы! — да подливал масло в огонь.       — Убью… — спасенный самурай не собирался исполнять угрозу, но сдерживаться не особо хотелось. Однако постепенное понимание происходящего смиряло жаркий пыл и жажду врезать. Но дальше троица пришла к тому, что все они попали в этом мир из-за странного чувака с дверьми и проходами. Потом снова краткий курс истории о Японии после исчезновения Нобунаги, смерть его сына, упоминание какого-то Ранмару, чего Ёичи не оценил. И Масахиро уже не смогла сдержаться.       — Ахахха, ой, не могу, — уши девушки покраснели, но это было незаметно, так как волосы помогли. Моккун же обеспокоенно взглянул на хозяйку, которая, казалась, собралась устроить истерику со всеми своими закидонами. Это ему ой-как не прельщало. — Ками-сами, ахаха, это удивительно! — но её просто переполняло восхищение от умений того, кто их сюда закинул. Осознав всё от и до, девушка собралась с мыслями и успокоилась. К её счастью, Тоёхиса не психанул окончательно, ей спустили это с рук, и когда она спокойно вдохнула полной грудью, Нобунага осторожно спросил.       — Может, расскажешь о себе побольше, — ясно дело, отпускать её никто не собирается, ибо она спалилась по всем нужным критериям: из страны восходящего солнца, замечательный лекарь, оммёдзи и вроде бы умеет готовить, а с остальным смириться можно. Хиро взяла на руки шикигами и прижала к груди, потому что так было намного спокойнее. Кивнула головой и посмотрела на них с неиссякаемым интересом. Эта троица самураев нравилась ей всё больше и больше.       — В этот мир мы с Моккуном попали так же, как и вы, — голос немного дрожал, что выдавало её нежелание говорить о себе, — но скитаюсь я уже целый год, значит со смерти Абе-но Сеймея прошло десять лет, — кратко подведя итог, она вскинула бровью, застав на лицах священный ужас от простых слов. Девушке подумалось, что они от одного шока готовы помереть. Тишина такая опасная и тягучая, но Моккун прогнал и её, зевнув. Ему бы поесть и поспать, а не на эти тупые лица глазеть.       — Это же было чуть меньше, чем за двести лет до моего рождения… — ступор Ёичи ничем не отличался от Нобунаги или Тоёхисы, но он пропал так же быстро, как и появился. Лучник подскочил и крепко обнял молодую оммёдзи. — Я уж думал «лишним» буду, а то мне этого дурака иногда и понять сложно! — выговорился парень, а Хиро, смущенно улыбаясь, похлопала бедолагу по спине.       — И то верно, за столетия и язык претерпел изменения, — ни капельки не злясь на юнца, подытожил Ода, размышляя, как им быть. А ночь стояла на дворе, луна и звёзды освещали землю. Пока у них было относительно спокойно, где-то рушился мир. Но и откуда знать? Спокойно отужинали и спать легли, но не тут-то было. Говорят, в старину воины были сильнее в любом смысле слова, похоже, так и есть. Ведь проснулись первыми, почуяв неладное, шикигами Моккун и Насу-но Ёичи, а за ними подхватилась и Хиро, после и Ода с Шимацу.       Дым в небе — пугающая и завораживающая, в то же время многозначащая картина. У Хиро перехватило дыхание, но не одна она поняла, кого настигла беда. И снова судьба призывала к действию.