Лишний среди скитальцев

      Встреча Хиро с «Нобу-то-саном» и Сен-Жерми прошла довольно-таки тепло. Ода по-настоящему был рад возвращению блудной оммёдзи. Мужчина даже не постеснялся пустить, хоть и театральную, скупую слезу. А дальше пошли упрёки и Масахиро пришлось извиняться за своё путешествие, потраченное впустую. Ей тут же пришлось пересказать всё. Хоть вышло кратко, зато внятно.       Не стоит игнорировать то, что «голубок» улыбался и как бы тоже радовался появлению нелишнего «скитальца», изучал Абе-но. При первой встречи она ему понравилась. И ничего не изменилось с того момента. Однако, слушая её небольшое повествование, Сен-Жерми поражался тому, как легко Хиро (для девушки своей эпохи, пусть и не совсем обычной) сходится с людьми. Ей помог(?) Банзен Машин и просто отпустил на все четыре стороны. Это уже о многом говорит. Ему так точно.       Более того, она встретилась с каким-то Джоном Оулом. И всё бы ничего, если не прекрасная память графа. Он-то быстро вспомнил, как Отец их ныне разрушенной Ортэ поминал достаточно уважительным тоном некого Джона Оула. Вроде бы именно тот помогал ему освоиться в новом мире, когда «скитальцы» да «отродья» мало интересовали местных жителей. Это не то что бы плохо, но и не хорошо. Граф решил как-нибудь спросить у Сэймэя, не знает ли он этого человека. Не похоже, что этот Джон «скиталец», как они.       Так вот никто на Хиро, так сказать, не обиделся за самовольное и безрезультатное путешествие. Хотя Сен-Жерми подумал, что точно знает, кого теперь отправлять на переговоры в Груйбинген в сложных случаях. Как-никак, а с понравившимися людьми, если источник достоверен-таки, Машин всегда идёт на компромисс. Этой мысли мужчина улыбнулся. И наконец-таки додумался предложить девушке присесть. Для начала.       Тут подтянулись Тоё с Ёичи, а с ними и Ганнибал Барка. Их вообще привели Олминэ с Шарой. Они, как узнали о возвращении Хиро, решили и самураев оповестить. Если «октябристка» не была так рада самой оммёдзи, то ей нравилось то, что будет кому управиться со «скитальцами», помимо неё. Нет, Олминэ всё нравилось, но, как ни крути, для троицы самураев (про остальных и говорить не стоит) она оставалась чужой. Это не бесило. Иначе бы девушка оказалась дурой! «Октябристка» просто немножечко завидовала Масахиро. А ещё её съедало любопытство: хотелось узнать внучку мастера получше. Всё-таки, не узнай она в тот день об их родстве, ничего не заподозрила бы!       Тоёхиса не постеснялся обнять Абе-но, как и старикан до этого. Ёичи вёл себя куда тактичнее. Ему, может быть, хотелось повторить за Шимацу. Но усталый взгляд оммёдзи просто не позволил поднять её со стула в очередной раз. Он вместе с Шарой стоял чуть подальше. Странно, но эти двое думали о том, что девушке нужно дать отоспаться. Интересно: а с чего вдруг такая забота? Причём у двоих. Ну, эльф попросту благодарен девушке за всё, что сделано по её доброй воле. Ну, а Насу-но просто беспокоился, как и все. Она, в конце концов, своя! Часть их своеобразной семейки. Только скажите, что не так! Или не совсем так, тогда, возможно, будете правы.       Было бы славно, если бы посиделки продолжались в том же духе. Однако время шло неумолимо быстро. Все они здесь собрались, чтобы поговорить о наступлении Чёрного Короля. Шимацу просто не понимая политику, желая поскорее отправиться на поле битвы, высказался, что готов сражаться хоть сейчас. Хотя было произнесено всего два слова: «Я готов». Просто и ясно. Масахиро дёрнулась, аж мурашки пробежались. Решимость Шимацу Тоёхиса действовала на неё так с самого их знакомства. Нормального знакомства, а не первой встречи. То ещё времечко было!       Хиро при упоминании главного из «отродьев» побледнела. Совесть неприятно зашевелилась. Вот почему девушка не может им рассказать всё ведомое ей? Нет, надо тянуть до последнего. Ох, хуже ведь будет, когда правда вылезет наружу неожиданно. Вряд ли в тот моменты кому-то будут нужны её объяснения, похожие больше на жалкие оправдания. А всё из-за глупого и непонятного страха! Такое чувство, что ей всё ещё тринадцать лет, если не меньше.       Насу-но заметил эту неприятную бледность, прервал обсуждение и вызвался проводить оммёдзи до её комнаты. Да, место для неё было приготовлено, потому что ждали. Приятно, однако. Как-то так подумала Масахиро, но вслух ничего не сказала. Просто отблагодарила Ёичи. Они перекинулись парой фраз. Девушка спросила, как тут дела у каждого, сразу получая ответы, не требующих их обдумывать. После лучник спросил, как она сама. И получил такой же простой, но убедительный ответ, что бывало и хуже. Конечно, не совсем то, что он хотел бы услышать, но и подобные слова успокаивали. Он посоветовал ей вздремнуть, пока не придёт Олминэ и не отведёт её принять ванну. Насу-но успел изучить «октябристку», которая точно решила приготовить ванну, как только самурай увёл оммёдзи.       Хиро вздремнула, немного. Потом она приняла ванну в компании Олминэ, которая расспрашивала всякую ерунду от любимого цвета до её желаний на данный момент. Ничего особенного.

***

      В этот же вечер, оставив Масахиро отдыхать, Моккун ушёл с Олминэ, чтобы более подробно пересказать историю их путешествия. Однако про Джона решил умолчать. Это не могло не радовать, поскольку наличие среди «скитальцев» ещё одного японца придавало уверенности. При этом разговоре не присутствовал Сэймэй. Хвала ками! Прежний хозяин вызывал у огненного демона всё то же восхищение, что и прежде. Но служил он уже его внучке, так что о преданности ему не могло быть и речи. В конце концов, великий дух, как и молодая оммёдзи, был уверен в смерти старого Абе-но.       — Ты хочешь что-то ещё поведать? — интуиция и довольно развитое чувство эмпатии позволили заметить Оде некую сдержанность и неуверенность в поведенииМоккуна. Последний действительно сомневался, стоит ли говорить об этом. Всё же это ни на что не повлияет, просто они будут в курсе.       — Масахиро… — сидя прямо, вея своим благородством, с прищуром покосился на Олминэ, которая сверяла неинтересные ему бумаги. Казалось, девушка не слушает его, но это не так. И шикигами прекрасно осознавал, что сказанное им сейчас будет доведено до Хару-сана. Так когда-то он звал Сэймэя. Хорошие времена, но толку от этих воспоминания сейчас нет.       — Ну что с ней не так? — чуть ли не взвыл Нобунага. «Папочка» соскучился по ней, само собой. Но Моккун, видно, пока ни о ком, кроме неё, говорить не может. А у них куча дел.       — Спокойствие, Ода. Я всего лишь хотел сказать, что связь моей госпожи с духами этого мира стала сильней. Насколько я успел заметить, мой прежний господин не смог добиться того же, а жаль, — Олминэ чуть не надулась от возмущения, мигом взяла себя в руки и спокойно перевела взор с бумаги на Моккуна. А нет, его имя Тода. Господин часто вспоминал об этом неблагодарном, по её мнению, «мононоке». Но не только она посмотрела на него. Всем стало интересно.       — Мононоке, ты о чём? — кажется, новость должна быть радостной, но у Ёичи нет подобного чувства. Если предчувствие его не обманывает, то дело плохо. А не так, как пытается выставить Моккун. Или дух видит это по-другому. Кстати, «мононоке» проигнорировал лучника, чтобы ответить.       — Жизнь оммёдзи из-за использования магии сокращается быстрее, если нет связи с миром духов, — он снова кинул косой взгляд в сторону Олминэ. — А если она есть, да к тому же сильная, оммёдзи может прожить довольно долгую жизнь, как Сэймэй. Это событие радует меня. Однако всех нас порадует другое, — Моккун замолчал, улыбнулся. Ода Нобунага тут же ощутил некую ауру превосходства их общества «скитальцев». «Нас». О, это о многом говорит. Шимацу вспылил, так что дух огня продолжил.       — Как у магов, у нас большое преимущество. Потому что у оммёдзи есть одна техника, как ни странно, называемая в честь парада ста духов*. В моём мире их много, ёкаи тоже объединяются, сражаются вместе за общие интересы. Но когда мы говорим «о параде ста духов», имеется в виду подчинение разума любых существ. Именно так Хиро сохраняла власть императора Итидзё на протяжении семи лет. Не удивлюсь, если он был свергнут в тот же год.       — Но люди и так на нашей стороне… — начал было Сен-Жерми, но Нобунага его перебил.       — Хочешь сказать, она сможет захватить разум чудовищ Чёрного Короля? — старик оскалился, хотя имели некоторые сомнения.       — Даже если я и расскажу, у «октябристов» не хватит духа на такое, — теперь усмехался Моккун. — Знаешь, сколько человек жило при дворе Итидзё, то покидая, то возвращаясь? Тысяча, не такое уж малое количество, Нобунага. Захватить разум ещё несовершенных монстров проще простого, а когда одна сотня умрёт, можно захватить другую. И так может продолжаться очень долго.       По мере того, как шло объяснение, у каждого рождались разные мысли. Олминэ, вспоминая, как легко они болтали с Масахиро больше получаса назад, ужаснулась. Теперь «скиталица» вызывала трепет. Если в её силах сотворить такое, то сильнее она мастера или у неё здесь просто появилось преимущество. Вот же дура! Не об этом думать надо!.. Откинув глупые мысли, «октябристка» задумалась, в порядке ли с головой у Хиро. Ну, даже если что-то не так, то хрен это обнаружишь! Ох, на самом деле, это довольный волнующий вопрос, которым задалась только она одна.       Эльф Шара просто беспокоился за благодетельницу. И пока он просто пытался понять: кто и о чём думает? Лицо рядом стоящего господина-лучника оставалось равнодушным, но в глазах промелькнуло опасение. Волновался ли он за соратницу? Или почувствовал опасность? А вот Сен-Жерми и не собирался комментировать. Он просто ждал, что скажут на это сами японцы. Он уже понял, что «сладкий» Ёичи промолчит. Старик Ганнибал просто жевал малину. Сложно понять, осознаёт ли он их разговор.       — Не нравится мне эта… «техника», — с особой подозрительностью и неким сомнением произнёс Тоё, скрестив руки на груди. — Но, если Хиро решит ею воспользоваться, перечить не стану. На данный момент все средства хороши, — он улыбнулся, как самурай, жаждущий битвы. Мужчина предвкушал, пока его терпение иссякало. Интересно: если бы он закричал во всё горло, прося о битве, услышали бы его «отродья»? Поспешили бы?       — Ну, раз Тоё так сказал, то у меня возражений не будет, — оскал Оды сменил на добродушную улыбку, как будто отец одобряет очередное решение сына. Руки поставил на бока, осмотрев всех присутствующих. — Однако, — Моккун, до этих слов улёгшийся на свои лапки, обреченно поднял мордочку. Сознание пронзила молния — что он наделал! — вы с Хиро здесь уже больше года как будете. Неужели ничего не знали об «отродьях» и «скитальцах»? И почему «октябристы» не нашли Хиро, пока она не присоединилась к нам вместе с Тоё? Великий Тода, думается мне, тебе известно куда больше, — голос «чудака», «демона-повелителя шестого неба» звучал вкрадчиво, от чего дух сморщился, как будто услышал нечто противное.       — Так и есть, я знаю куда больше, чем произошло за этот год, однако мне нет смысла делиться с вами какой-либо информации. Всё-таки в первую очередь я думаю о своей госпоже, а не об этом мире, — Моккун, спрыгнул со стола. Так быть, пускай посмотрят сверху-вниз. — Но я заинтересован в том, чтобы она сама вам рассказала, что было до нашей встречи. Стоит признать, что вы мне тут все нравитесь, — однако Моккун не признался, что они могут скрыться так же неожиданно, как и появились.       — Как мило, — Ода фыркнул с неким снисхождением. Кажется, он так ко всякой «нечисти» относится. Моккун не дурак, Моккун с самого начала это заметил.       Дух огня вышел из кабинета, непонятно кому принадлежащего. Могли взять зал и побольше, такой здесь есть. Но, может, сие не совсем умно. А впрочем, ему без разницы. Направился Моккун к своей хозяйке.       — Это… не нравится мне всё это, — как-то непонятно усмехнулся эльф. Шара хотел рассказать о той ночи, когда Масахиро поставила свой барьер над их деревней, когда она разговаривала с «отродьями» и они её не тронули. Можно подумать, он её подозревает. Но это не так. Просто этот эльф очень умный, догадливый. Та связь с их врагами есть то, о чём должна рассказать сама оммёдзи.       — Ты не один такой, успокойся, — Ода зевнул. Для всех — неожиданно. А он что-то подустал в последнее время. Старость не радость в их положении, но делать нечего. Может ему стоит спать больше четырёх, от силы пяти, часов, полтора из которых уходит на возможность уснуть. — Расходитесь-ка, товарищи.

***

      Считалось, что оммёдзи могут предвидеть будущее и прояснить прошлое. Да, многие умельцы, усердствуя, превосходя свой предел, пробудить в себе свой дар. Но не у всех получалось его развить. Поэтому одни оммёдзи довольствовались лишь знаками, которые посылали боги. Другие, повторюсь, развивали в себе сей талант. Некоторым и вовсе ничего делать не нужно было. А существовали среди оммёдзи и те, кто не мог даже знаков понимать. Ну, это так, преувеличено.       В общем, не всем дано даже пробудить дар ясновидения.       И если Абе-но Харуакира родился с таким даром, а потом и развивал его, как мог, то Абе-но Масахиро не могла ни сказать, ни сделать что-то конкретное в этом деле. Да, как и в обычной жизни, люди могли осудить, а могли и посочувствовать. Однако она была главой семьи на протяжении восьми лет. И не иметь возможности прояснить прошлое и предвидеть будущее для неё — большая проблема. Была. Сейчас это никого не волнует. Почему? А без разницы! Не стоит бередить рану. Да, больное место для Масахиро как оммёдзи.       И всё же иногда кровь её закипала — озарение снисходило до неё!       И сейчас Хиро проснулась, подскочив с кровати. Она в волнении подбежала к окну. Но там ничего такого не было. Верлина мирно спала. Да только вот она видела, видела, как наступают они с армией чудищ. Это не плод её фантазий. Всё её существо будто извивалось от презрения и страха перед силой того "отродья". Хотелось исчезнуть.       Масахиро здраво оценивала свои силы. Девушка понимала, что до Чёрного Короля в созидании ей далеко. Она не нашла достойного символа силы, который бы мог укрепить надежду в сознании людей, придать им сил. Руки Абе-но дрожали. Для себя она уже всё решила. Время не позволяло размышлять. Она сделает всё, что сможет.       Кинуться бы сейчас к остальным, рассказать ведомое ей о Распутине, Д’Арк, о княжне Анастасии или Хиджикате. Только что-то ноги не двигаются. Не шевельнуться — и всё! Хиро не сводила глаз с горизонта. Повезло же ей остаться в комнате, где из окна можно смотреть в ту даль, где сейчас «дети» Изи.       Только Хиро ничего не расскажет. Она не хочет, не сможет. Неважно, как они узнают, потому что прежнего отношения к ней не будет. Ну, если они и узнают, то разбираться будут после битвы. А на ней ещё выжить нужно.       С такими мрачными мыслями Масахиро снова вернулась в кровать. Моккуна рядом нет. Следовательно, заснуть будет тяжко. Именно поэтому она будет зевать на завтрашнем собрании. Только у неё, как у девушки из благородной семьи, получится это скрыть.       И получилось! О́ни побери!       Абе-но внимательно слушала всех, впитывала информацию, как губка воду. Благодаря своему видению она понимала ужас деда. Тот, конечно, держался спокойно, ничего не выдавал. Однако она чувствовала. По-иному быть не могло, они ведь кровью связаны. В её голове прекрасно вырисовывалось полчища «низших», а может всё-таки низших, рас во главе с Чёрным Королём.       План строился сам собой. Ну, Нобунага с Сен-Жерми все продумали, то есть больше Ода думал. Но главное, что в теории прорех нет. Осталось только Сэймэю объяснить, как всё будет, и приобщить его самого тоже проблемой не являлось.       Масахиро при этом ни о чём не волновалась. Ещё до того, как все собрались, Нобунаге повезло встретить её одну. Моккуна при ней не было. Так вот, Нобу-то-сан отчего-то сказал ей: «Конкретной задачи у тебя нет, так что твори всё, что душеньке угодно». Это если обобщать. Она узнала, что Моккун тут, кхм, распиздел про её возможность и желание использовать ту самую технику. А демон-повелитель не против. Не против и Тоё, как он сказал. А это, как мы помним, правда. Собственно, задание Хиро просто: уничтожить как можно больше врагов. И при этом не нужно следовать какому-то плану. Ода понадеялся на её ум и смекалку. Может быть, не зря.       Стоит отметить, что Абе-но старший успел смыться от главного из «отродьев», так и не узнав тайну внучки. И знаете, только благодаря этому Масахиро ещё здесь.       Кстати, речь Тоё ей понравилась. То есть она не могла её слышать, но она слышала гул, что создала толпа. Он сумел вдохновить людей. Впрочем, она и не сомневалась. В Шимацу есть что-то такое. Жалко будет, если он умрёт. Но… один раз от смерти Хиро может его спасти.       Не зря она отдала ему ту красную нить. Её ни снять сам не можешь, ни разрубить не получится, да и не вспоминаешь о ней через некоторое время вообще, если не оммёдзи. Да, в тот день, когда самураи пошли спасать дворфов, молодая Абе-но подстраховалась. Так что пускай этот дурак не думает о смерти. Почему-то ей одной его удовлетворение от осознания, где будет проходить битва, сказало куда больше, чем остальным.       О чём конкретно подумал Тоёхиса, Хиро, само собой, знать не может. Однако Мурасаки, очкастый ками, может пока успокоиться. Пока она жива, у неё есть возможность вправлять всем мозги на место. А то захотели ту на другой свет! Тоже мне, рыцари без страха и упрёка.

***

Дни до битвы пролетели для Хиро незаметно. Она старалась быть везде и всюду, чтобы узнать, как ей начать свой ход и как сражаться дальше. О конце битвы оммёдзи не думала. Но стоит отметить некоторые моменты и разговоры, и некие слова. Для чего? Ну, может Масахиро не понимает, но она здесь нужна. I.       «Это моё одеяние. Было. Я попросил Олминэ ушить его. Она быстро справилась. И хорошо: в нём тебе будет удобней. … Я ведь не дурак, понимаю, не смогу отговорить тебя идти туда».       Абе-но Масахиро примерила врученное дедом одеяние. Это было его, Сэймэя. В душе девушки вновь загорелся огонь той любви, которую она испытывала к деду. Он мог потухнуть, так как девушка стыдилась себя. И это чувство могло столкнуть её в пропасть зла. Но судьба решила иначе. И сейчас Хиро уверенна, что останется со «скитальцами», потому что так правильно, так надо, потому что она их обожает. Хоть временами и бесят. Даже за Ёичи есть такой грешок.       Оммёдзи покрутилась у зеркала, решив наряд не снимать. Надо порадовать деда, пока всё в округе «спокойно». Девушка, как никто другой, чувствовала приближение «отродьев». И именно она меньше всех желала встречи с ними. Даже меньше, чем те беженцы, которых Тоё удалось агитировать сражаться.       Дедушка её обнял, вручив сей скромный подарок. Вспомнив это, Хиро улыбнулась. Так по-детски! Больше она никогда так не улыбнётся. Тьма грядущая изменит многое, даже чересчур. II.       «С твоего позволения, я приму свою истинную форму. Иначе не смогу тебя защитить».       В тот вечер, когда Хиро получила одеяние деда, прекрасно ушитое под неё, и верному шикигами захотелось сказать нечто важное. Эти слова прозвучали тихо, почему-то нетребовательно, с великим чувством заботы. Как бы то ни было, а вот он, великий огненный демон, ныне шикигами, Тода. И он хочет защитить свою госпожу. И сделает это. Ведь Масахиро не могла не позволить.       Так что теперь все шарахались от крылатого змея, похожего на Моккуна. Так как он покрыт белой шерстью, есть те же красные клыки(?), неподвижные языки пламени(?). А ещё морда «мононоке»!       Шарахались только простые люди. Ничего нового. «Скитальцы» спокойно отнеслись к такому чуду-юду. Сэймэй, и троица самураев признали Моккуна сразу же. Однако стоило демону услышать имя повседневное, как он требовал называть его Тодой. И был прав. В конце концов, это его истинное имя. III.       Дело было на полях, Хиро туда отправилась со всеми. И уже перестала устраивать себе перерывы. Помогала по мелочам, так как командующим не является. Ода, понимая это, не стал рисковать. К тому же одно дело командовать, а другое — делать. Первое девушка могла, но не в битве.       Виделись они по этой причине редко. Так как Масахиро не около главного шатра бегала. Помогала она всем, даже на просьбу принести воды или найти сменную одежду откликалась. В общем, её запомнили все, а её всех запоминать не требовалось. Многие погибнут, а она вряд ли сможет поминать их добрым словом долго.       Один раз она выбралась-таки до главного шатра, но никого из своих не застала. И на тот момент Хиро так устала, что просто повалилась на ближайшем диванчике. Эльфы, стоявшие у входа как охрана, вовсе забыли о ней. Но, когда туда наведался Ода и велел им охранять её сон, говоря каждому направлять приходящего к нему, демону-повелителю, им стало неловко. А ещё «то-сан» заботливо укрыл оммёдзи плащом. И как она не проснулась от ядрёного запаха пороха? IV. — Ты странно на меня смотришь. — Не понимаю я самураев, а рвущихся помирать тем более.       Шимацу Тоёхиса довольно странный, местами загадочный человек. Ведёт себя как любой другой самурай-весельчак без особых привилегий. Но это было не так. Тоё великолепен в бою, словно бог сражений. Хотя до ками в других сферах жизни ему далеко. Так и хочется хлопнуть себя по лицу, когда он что-то вытворяет. Нет, Шимацу не шкодит, как ребёнок. Но и на взрослого он похож только в «избранные» минуты.       Так вот, когда Хиро проснулась в шатре, она обнаружила только его. Мечник был рад её видеть. А то ему, ещё Олминэ, показалось, что оммёдзи вновь куда-то пропала. Это ему не нравилось.       И вот теми фразами они обменялись вместо приветствий. Они потом ещё с минуту смотрели друг другу в глаза. Мыслями обменивались? Пф, конечно. Хотя, могу сказать, они многое друг другу «сказали». Интересно, что из этого получится.       Абе-но всё-таки имеет над ним влияние. Почему-то. Хотя чему удивляемся? Она ведь спасла его. И за свои мысли о смерти Тоё на мгновение стало стыдно. На мгновение. V.       Насу-но Ёичи застал «скиталицу» ночью в тот самый момент, когда она что-то мудрила в своём шатре. Время за полночь, а свет ещё горит. А тень девушки неподвижна: Масахиро то ли медитирует, то ли уснула в неудобном положении. Второе не к добру. Вот лучник и решил зайти и проверить. Однако девушка не спала, она сосредоточенно смотрела на круг призыва. Однажды воин клана Минамото видел такой. Какой-то монах божился призвать его господину покровительство неба. Естественно, ничего у того чудака ничего не получилось. А Минамото победили и без одобрения неба.       Но Хиро не тот чудак, она истинный оммёдзи, ребёнок своего времени и, что реально важно, внучка Сэймэя. Дело в генах, но о них самурай знать не может. Заочно только, просто спихивая на родство. И будет прав. Но вернёмся к оммёдзи.       Абе-но заметила гостя, но не отреагировала. Ёичи остался «в дверях». Уйти молча он мог, но не хотел. Зайти, значит помешать. А Масахиро ничего не говорила, точнее она продолжала шептать то ли молитвы, то ли заклинания. В воздухе девушка вырисовывала иероглифы. Делала она это настолько быстро, что Насу-но даже не пытался прочитать. С её ладони медленно капала кровь. Это вызвало некоторое беспокойство у лучника, но оно осталось при нём.       Прошла минута, потом другая. Девушка подскочила, бормоча проклятья. Ёичи усмехнулся, не боясь попасть под горячую руку. Хиро подбежала к своей сумке, достала небольшой флакончик и вылила немного содержимого на руку. Зажило как на собаке в мгновение ока! Интересно, а люди Сэймэя приготовили нечто такое? Впрочем, он в этом мало что понимает, а сейчас не время лезть в такие дебри.       — Ты что-то хотел? –девушка подала ему знак зайти по-человечески и присесть. В первые секунды она хотела отправить лучника спать, но тот выглядел выспавшимся. Она не знала, но он решил отоспаться заранее. Так что теперь из «скитальцев», которые возглавят человеческую армию, не спит только он.       — Смотрю, ты ещё не спишь. Подумал, может, случилось чего, — Ёичи говорил равнодушно. Впрочем, как всегда. И девушку это ни радовало, ни расстраивало. Просто плечами пожала и начала убирать всё странное для глаза смертного.       — Ёичи, ты знаешь о двенадцати Генералах Сэймэя? — лучник на её вопрос едва кивнул. — Тода, огненный змей, один из них. До сих пор я не понимаю до конца, как он остаётся со мной. Но если Тода здесь, возможно, и другие могут явиться. Однако есть проблема: не все Генералы подчиняются мне; они всё ещё верны дедушке. Я не спрашивала, пробовал ли он призвать их. Однако из тех, кто служат мне, никто не отзывается. Только чувство, что я могу их призвать, не даёт мне оставить в покое мои ладони — на них должно быть очень много шрамов.       Всё было убрано. Масахиро присела на голу травушку, скрестив ноги и положив руки на колени. Она даже спину не выпрямила. Это говорит о том, что оммёдзи либо не знает, что делать, либо расстроена. Ёичи видел, что сейчас она и не знает, и расстроена. Однако парень видел кое-что ещё: девушка боится. И вот Абе-но снова задумалась. Насу-но, наблюдая за тем, как она медленно дышит, временами забывая это делать, решал, спросить ли в лоб. Хиро хоть и девушка, но она и воин, как любой другой оммёдзи. И ей вряд ли понравится, скажи, что она боится.       — Ёичи, — тихо позвала его Масахиро, и лучник посмотрел ей в глаза, — помнишь, когда мне было не очень хорошо, ты меня, — говорила девушка медленно, ещё не сформулировав мысль, от того слегка смущалась, — успокоил, — но румянца на её щеках не появилось.       Абе-но просто почесала затылок, будто и не говорила чего-то вслух. Насу-но долго не думал. Всё же морально он помог её один раз. Следовательно, девушка просила его обнять. И тут уже задумался Ёичи. Он не смутился. Пф! Даже не смешно. Парень призадумался о другом: ему не в лом, но они не в крепости у деревни эльфов, вокруг народу ещё больше. Конечно, воины выспятся. Но есть те, кто дежурят. Проблема в них. Люди ведь любят приукрасить увиденное и пустить сплетни. Скоро им будет не до этого. Но всё же…       — Хиро, ты спишь? — этот шёпот принадлежал Олминэ, которая зайти не решалась. Абе-но тут же подскочила, чуть не запнулась, чем вызвала улыбку Ёичи, и вышла к октябристке.       — Как видишь, нет. И как можно заметить, я не одна, — Масахиро говорила об этом там спокойно и естественно, что заставила девушку покраснеть так, словно Олминэ только предстоит знакомиться с выходцами из Японии. То есть у октябристки появилось то смущение, которое она испытывала в первые дни, проведённые с ними. Во время последних слов оммёдзи Ёичи потушил лампу, от чего Олминэ покраснела ещё сильнее. Абе-но поспешила её успокоить, мол, не состоим мы в таких отношениях. Правда, потом на ушко ехидно ей добавило: «а почему бы и нет». Действительно, почему? Они может ни сегодня, так завтра умрут. Почему бы и нет?       Но отношения Насу-но Ёичи и Абе-но Масахиро были ещё далеки от стадии, когда можно переспать «по дружбе». Да и нет в их умах такого понятия. В конце концов, не из двадцать первого века они.       Олминэ вернулась к себе. Хиро постояв ещё с минуту и поглядев на ночное небо, вернулась к себе и села рядом с Ёичи. Она позволила себя обнять. Словно по щелчку пальцев, её стало легче. Абе-но Масахиро действительно боялась завтрашнего, точнее уже этого дня.       — Если Харуакира узнает, он меня убьёт? — нотки в мягком голосе молодого самурая были вопросительными. Однако он был прав. Несмотря ни на что, Абе-но Харуакира всё ещё дедушка Масахиро. И смириться с тем, что внучка выросла, оказалось куда сложнее, чем он себе представлял.