Маргинал

POV Ману       Я проснулась серым утром. Комната была залита ровным желтым светом, будто от керосиновой лампы. Он шел от стен и ярче освещал бревенчатый потолок. Странный свет — неяркий и неподвижный — был непохож на солнечный. Чуть позже мне удалось вспомнить, что он исходит от раньше невиданных мною ламп. Они были похожи на звездочки в темном небе, которое иногда выглядит глубоким, бездонным, а иногда кажется, что протянешь руку - и можно достать до звезд. Мне вновь вспомнились веселые деньки в Каире. Когда я смотрела на звезды становилась немного страшно, даже кружилась голова, казалось, что устоять на ногах невозможно и можно сорваться в небесную бездну. Но потом понимаешь, что небо похоже на пушистое, мягкое одеяло, оно ласкает и согревает. И невольно, глядя на звёзды, хочется улыбаться.       Вытянувшись на кровати, я потерла глаза, затем взглянула на свое платье поняла, что помяла его, поэтому, быстро вскочив с постели, я начала выпрямлять каждую складку. Вскоре, приведя его в нормальный вид, я вспомнила, где нахожусь, огляделась. Элиона не было в комнате. Он вчера так и не вернулся? Нет… Я точно помню скрип двери. Тогда, может, это был не он? Я подошла к окну и взглянула сквозь заледеневшее стекло: видно было плохо, но мне удалось разглядеть двух лошадей.        Это наши лошади.       Чуть присмотревшись к изморози на стекле, я увидела потрясающие рисунки. Это чудные и изощрённые узоры украшают серое и грустное окно. Из углов рам к середине вырастали дивные цветы с большими и крошечными бутонами, резными, вьющимися вокруг них листьями. В центре, на этих замысловатых букетах, сидели какие-то райские птицы с распущенными веером крыльями и длинными, изогнутыми шеями, увенчанными изящными головками. Их перья переливались в свете лампы. Оставшееся пространство на окне занимали уникальные портреты снежинок, неповторимых в своих орнаментах и хитросплетениях.       Ногам тут же стало холодно, я только обратила внимание, что стою на полу только лишь в одних колготках, обернувшись в поисках своих ботинок, я их обнаружила возле кровати. Это Элион их снял? Я краснею. Почему он так добр ко мне? Почему взял с собой даже тогда, когда я сунула свой нос туда, куда мне не следовало, когда нагрубила ему? Должна быть причина, особенно у демона.       «Ты хоть что-нибудь можешь сделать сама, плакса?»       А где Элион? А что если он оставил меня тут? Если честно, то самое время начать паниковать: совсем одна, в незнакомом доме, в незнакомом городе. Дверь скрипнула, от неожиданности я вздрогнула. В последнее время стала слишком пугливой…       — Отлично, ты уже встала, — произнес голос за спиной и весь мой страх куда-то исчез. — Нам уже пора.       Последнее время он, его голос, ассоциируется с безопасностью. Если этот юноша рядом, то мне больше ничего не страшно. Почему? Он спас меня. Дважды. Первый раз оттащив меня от горящего здания, второй — заставив прыгнуть с обрыва. Повернувшись на девяносто градусов, увидела Элиона. Он был в своей белой военной форме. Улыбнувшись, я подумала, что искренне рада.       — Чего такая довольная? — спрашивает демон, прищуривая глаза.       — Да нет, ничего, — продолжаю улыбаться я. Элион поднимают одну бровь, но ничего больше не спрашивает.       — Ладно, я тебя на улице подожду, — произносит он, продолжая непонимающе на меня смотреть. Вспомнив эти ужасные коридоры, по которым старик нас вел, я вздрогнула.       — Нет-нет, подожди меня, — крикнула я вслед парню, на бегу надевая обувь.       «Слышал ли он меня?»       Выбежав из комнаты, я сбиваю с ног демона, ждавшего меня возле двери, упав прямо на него.       — Юкарима! — вскрикивает он сталкивая меня с себя и пытаясь подняться.       Встав, я отряхнулась, бесконечно радуясь тому, что платье не пострадало. Пока шли по этим жутким помещениям, Элион только и делал, что ворчал и отряхивался от пыли. Демон идет впереди меня, его походка изменилась, он топает ногами, его явно злит сложившаяся ситуация. Еще он не любит, когда до него дотрагиваются, поэтому сейчас в бешенстве. А почему он не любит прикосновений? Да кто его знает… И он опять сказал это слово. «Юкарима». Что оно может значить? Сейчас это звучало как какое-то ругательство. Наконец мы вышли из сплетений коридоров в фойе. Здесь так вкусно пахнет, что в сознании невольно всплывают воспоминания о том, как мама готовила выпечку. Это всегда было так вкусно... От столь аппетитных воспоминаний у меня заурчало в животе.       Элион обернулся, на его лице была злорадная ухмылка. Вот жук. У меня ведь совсем нет денег, моя семья никогда богатством не славилась, отец раньше много зарабатывал и ни в чем мне не отказывал, но когда переехала к деду, было очень трудно привыкнуть к сухому хлебу или иногда пить не сладкий чай. И все же, даже так, мне очень нравилось жить с ним. Дедушка научил меня простым истинам, на которые моим родителям просто не хватало времени, потому что они постоянно работали. Плевать на деньги. Лучше бы они подольше побыли рядом со мной. В животе вновь заурчало. Хочу кушать.       Элион подходит к старику, что стоит у стойки. Они о чем-то разговаривают на своем странном языке. Черт, ничего не понимаю. Я отмечаю, что это очень мягкий и мелодичный язык. И, в отличие от хозяина сего «прекрасного» заведения, Элион произносит все слова как-то по-другому, гораздо мягче и словно протягивая их. Еще во всем их диалоге я не услышала букв «х», «щ», «ч» и «ц», ну, точнее, звуков похожих на эти буквы. После разговора дедок кивает, и демон отдает ему несколько серебряных монет и направляется ко мне.       — Иди, удовлетвори свои жалкие потребности, а я коней пока напою, — произносит Элион и сразу становится ясно: он все еще сердится.       Вместо благодарности я зло фыркаю и прохожу за стойку, там старик подает мне деревянную тарелку с неизвестным мне супом и корзинку с свежими, еще теплыми булочками. От жидкости исходил весьма сносный запах, да и выглядело неплохо. Мой желудок тут же изъявил желание отведать блюдо, и я принялась за еду. Вкусно. Оказалось, что это обычный грибной суп, и на вкус он был очень даже неплох. Пока я ела, хозяин этой забегаловки оттирал засохшее пятно на столе так старательно, что иногда шаталась вся стойка.       — Давно ли вы знакомы с этим молодым человеком, юная леди? — спросил меня старик.       — Да, — по рефлексу отвечаю я. — Два дня уже…       Но даже осознав, как глупо это звучит, я не стала исправлять себя. Такое ощущение, что я знаю его очень давно.       — Не скажите ли вы мне: сколько ему лет? — ухмыльнувшись, спросил старичок, сверкая темными глазами.       — Я и понятия не имею… — произношу я, отправляя очередную ложку супа в рот. — А что?       — Просто юноша так хорошо говорит на древнем языке, я всю жизнь его изучал и впервые встречаю столь молодого парня, знающего на Сентюрине больше десяти слов.       «Сентюрин». Это слово я знаю. Оно означает «древний», «забытый». Папа знал пару слов на этом языке, но этого было слишком мало, чтобы вступать с кем-то в диалог.       — О чем вы разговаривали? — поинтересовалась я.       — Юноша просил не рассказывать вам, — улыбнулся старик. — А он хорошо вас знает.       На это я только недовольно фыркнула и продолжила есть. «Хорошо вас знает...» — мысленно передразнила я пенсионера. Ничего он не знает.       — Спасибо за еду, — произношу я и встаю со стула, в ответ слышу «приходите еще». «Ага как же…»       Я направилась в сторону выхода, настроение куда-то пропало. Этот эльф умеет все испортить, но, открыв дверь, замерла от восхищения.       Ясный зимний день.       Солнце светит ослепительно ярко, и все вокруг белым-бело. Это первый раз, когда я здесь увидела солнце. Оно не такое яркое как в Каире, и все же словно в сказку попала. Мягкий пушистый снег ровным слоем покрыл землю. Он повсюду: на скамейках, на крышах домов, на деревьях. Мои губы расплываются в улыбке. «Такие белые-белые…»       Возле домов стоят большие рябиновые деревья, на них много птичьих скворечников самых замысловатых форм. Каждая ее ветка укрыта плотным снежным одеялом и только кое-где виднеются красные гроздья ягод. На земле очень много птичьих следов. Наверно, снегири и синицы прилетают поклевать плоды. Вчера вечером я этого и не заметила, слишком устала.       В чистом воздухе витает запах хвои. Холодно. Под ногами скрипит снег. Он блестит на солнце, искрится и переливается. Но зимний день очень короткий. Незаметно и быстро наступят сумерки, поэтому нам пора в путь.       Элион держал двух коней за поводья. Надеюсь, в этот раз я смогу самостоятельно слезть. Больше никогда не буду просить у него помощи. Он запрыгивает на жеребца и, удостоверившись, что я сделала то же самое, пришпорил его. Наши лошади помчались легким галопом. На этот раз было тепло, но все же мороз щипал щеки.       Всю дорогу я пыталась разговорить Элиона, но он или молчал, или отвечал на древнем языке. Издевательство! Еще и снегопад начался. Огромные холодные хлопья снега летают в воздухе, словно волшебные. Падают на лицо и руки и тают, это так приятно! Хотя и холодно. Большая часть нашего пути была лесостепная полоса, ничего необычного. Было так скучно, что я немного подремала, пока Элион вел моего коня. Когда же он толкнул меня, чтобы я проснулась, мы уже стояли в длинной веренице людей. А впереди нас была огромная стена, футов триста, не меньше. Солнце было уже на горизонте. Я спросила где мы находимся, на что демон ответил: «Немного осталось».       Через час мы все же вошли в город через ворота в крепостной стене. Стражники уже были готовы закрывать их, поэтому с нами в город въехало множество крестьян, которые везли на телегах товары на ярмарку или рынок. Мы сильно выделялись в этой толпе, нашу белую одежду было видно за весту, да и кони выглядели гораздо приличней тех кляч, что стояли рядом. Охранники проверяли документы, поэтому люди впереди и позади нас старательно копались в сумках, желая найти их, но Элион спокойно сидел в седле. Когда настала наша очередь, охранник протянул руку для того, чтобы мы подали ему свои удостоверения личности, но демон вместо этого произнес:       — Моно Баниндес Ватрасе, но Ваката. «Боже, он правда думает, что охранник знает Сентюрин?»       — Думаешь, я тебе поверю? — произнес страж.       — Ка фоника гаро? — улыбнувшись жуткой улыбкой, быстро произносит эльф. У сторожа сходятся брови на переносице, и на лбу появляются многочисленные складки и морщинки.       — Нет, проезжайте, — произносит он.       «Значит все-таки знает…»       Проехав городские ворота, мы попали в лабиринт узких улиц. По некоторым из них не смогла бы проехать даже повозка. Вдобавок, вторые этажи домов сильно выступали над первыми. Нам пришлось ехать друг за другом, наклоняя головы. Женщины громко переговаривались из окон над моей головой. Улицы были очень грязными. На одной из них валялась в луже толстая свинья. В тупиках часто попадались помойки, по которым спокойно разгуливали крысы.       Проехав чуть дальше, я отметила, что улицы стали чище, а разных лавок и магазинов больше. Везде виднелись вывески разных ремесленников. Здесь работали кожевники, кузнецы, столяры, ткачи, портные, обувщики, золотых и серебряных дел мастера. Двери каждой мастерской были открыты, и над входом висела эмблема цеха, то есть объединения ремесленников. Чем дальше мы ехали, тем больше людей нам встречалось на пути.       Менялись и дома. Теперь они стали похожи на растения. Одни имели зеленый цвет и были похожи на каплю, другие были вделаны прямо в стволы деревьев, некоторые были похожи на бутон какого-то неизвестного мне цветка. Проехав еще около тридцати минут, мы вышли на центральную площадь, замощенную булыжником. Здесь находилась башня-ратуша, в здании которой, скорее всего, заседают власти. По соседству с ней расположился главный городской собор. Он построен в готическом стиле. Его узкие башни с острыми шпилями как будто пытаются дотянуться до небес.       И тут я поняла, что город построен уровнями. Чем ближе к центру, тем богаче дома, здесь, как не где больше, хорошо видны классовые различия. Я считаю это неправильным и отвратительным. От столь мрачных раздумий меня отвлек Элион:       — Королевский дворец прямо за собором, — произнес он и пришпорил коня, тот помчался легким галопом.       И у меня появилось такое чувство в груди… Это чувство опасности, подсознание так и кричит «беги!», но я, не слушая его, следую за демоном. И вот я увидела замок королевы, он был выстроен из белого мрамора и украшен разными драгоценными камнями самой разнообразной формы. На входе тоже находились ворота, а рядом с ними - два стража. На этот раз у охранников вопросов не возникло. Увидев Элиона, они кивнули друг другу и распахнули ворота. Но чтоб попасть во дворец, нам пришлось проехать и сад. На мое великое удивление, здесь росли цветы, и все они были белого цвета. Орхидеи, розы, тюльпаны, лилии — все белые и растут прямо из снега! Недолго думая, демон спрыгивает с коня, я делаю точно так же, он, не произнося ни слова, ведет коня дальше по уже вытоптанной тропинке. Я следую за ним. Прямо перед входом во дворец человек в плаще забрал у нас лошадей и повел куда-то, наверное, в конюшню. Наконец мы попали в замок, нас встретил голубоглазый мальчишка в голубой жилетке и белых штанах, лет так семи—восьми. «Он одет так же, как Элион при нашей первой встрече»       Из-за коротко постриженных светлых волос торчали острые уши, но также, как и у Элиона, они не такие большие, как у настоящих эльфов. На его лице была наигранная улыбка. Мальчишка переводит взгляд на меня и моргает, как рептилия внутренними веками. Мое сердце замирает, он некоторое время все еще смотрит на меня, но потом переводит взгляд на Элиона.       «Демон?»       — Я рад, что ты не сдох в муках по пути обратно, Элион, — произносит мальчишка, все так же мило улыбаясь, но таким разочарованным тоном, что становится понятно о их взаимоотношениях.       «Определенно демон.»       — Я тоже рад тебя видеть, Враиль. Почему ты здесь, а не с королевой? — спрашивает мой спутник.       — Королева совсем плоха, Минаро теперь у принца, так что подчиняемся теперь этому Пахарау.       Элион усмехается, вместе с мальчишкой мы идем по сплетению коридоров, в стенах много дверей, на полу лежит белый ковер. Да, что это за страсть к белому цвету! Но больше всего меня напугали картины: они весели возле каждой двери. Из себя они представляли чистое полотно, вставленное в рамку. Так же, подняв голову, я вновь заметила эти странные светильники. Вдруг Элион резко останавливается, и я чуть не наступаю ему на пятки.       — Враиль, — серьезным тоном произносит он. — Покажи свои руки.       — Это еще зачем? — останавливаясь и надменно глядя на демона, произносит малец.       — Покажи! — рявкает Элион.       Впервые вижу его таким. Он в ярости и, кажется, напуган. Враиль задергивает рукава своей рубашки, а на его предплечье виднеется глубокие, совсем свежие порезы, скорее всего, от ножа. То же самое и на второй руке.       — Кто это сделал? — спрашивает Элион хватая мальчугана за запястья, где порезов было больше всего. Парнишка сначала молчал потупив взгляд, но потом поднял голову… Я замерла: в его глазах стояли слезы. Он молчал, но Элион и не думал его отпускать.       «Демон…»       Из-за слез цвет глаз Враиля стал кристально голубым, зрачки расширились. Он всхлипнул.       «…плачет?»       — Отпусти, — попросил мальчуган. Элион дернул его за руку и прижал к себе и еще раз, на это раз уже мягче, спросил:       — Кто это сделал?       Он произнес это медленно, проговаривая каждое слова. На что мальчишка уткнулся в его плече и отрицательно помотал головой.       — Этот псих хотел начать наступление, пока тебя не было, я просто ему возразил… Но я в порядке, — мальчишка легонько оттолкнул от себя демона. — Сэйка… — на этом он резко вздохнул набирая побольше воздуха в легкие. — Он издевался над ней, как только мог…       «Так эти порезы — наказание за непослушание.»       — Где этот ублюд… — Элион запнулся, — где принц сейчас?       — В главном зале. У него сейчас совещание по поводу нападения на Восточное королевство, — произнес демонёнок, вытирая слезы.       — Иди в медпункт, а я побеседую с принцем, — говорит Элион. Враиль прищуривает глаза, словно не доверяя ему, но после все же кивает и, развернувшись, удаляется.       Мы продолжили свой путь без него. Как только отошли достаточно далеко, мой спутник начинает говорить на ходу:       — Враиль — мой младший брат и…       Я вздергиваю брови.       — А ты думала только у людей есть семьи? — разочарованно спрашивает Элион. — Представляешь себе — да! У таких монстров, как я, тоже есть родные…       — Элион, я не это…       — Не извиняйся, — перебивает меня он. — Так вот, мой брат — хранитель восточных врат, он самый молодой из нас, умер всего год назад.       «То есть как это: умер?»       — …понимаешь он не привык, чтоб с ним обращались как с вещью, поэтому я в бешенстве от того, что с ним сделали…       «Он обычно ничего мне не рассказывает, с чего бы это вдруг начинать сейчас?»       — Я к тому, — продолжает демон, — если он вдруг сделает мне больно, не вмешивайся, поняла?       Я молча киваю. Что бы это не значило, я просто не должна лезть не в свое дело. Поверить не могу: у него есть брат… Но как бы то ни было, они явно похожи. Через минуту впереди я увидела расписные двери. Элион подходит к ним и выдыхает.       — Зайдешь только тогда, когда позову я, — произносит он и, открывая её, проходит в помещение, оставляя дверь чуть приоткрытой.       Я слышу его шаги по ту сторону. Такое ощущение, что все затихли, стоило ему только войти. Но тут резко раздаётся протяжное: «Элион», таким противным скрипучим мужским голосом, что по моему телу пробегают мурашки.       — Ты наконец вернулся, — произносит другой, уже женский голос. — Мы…       — Я в курсе, — прерывает Элион.       — Как всегда, — скрипит мужчина, — тогда с твоего позволения, я продолжу: настало время отомстить и вернуть наше былое величие! Пленных не брать. Люди злые и жестокие, и если им попадется лучик света в этом мире — он обречен. Такие не достойны жизни.       «Этот голос… принц?»       — Ты считаешь мир жестоким, не принимая его как данность, игнорируя факт, что он сам по себе ни добр, ни жесток, а просто существует и всё. «Жестокий» — это всего лишь ярлык, навешиваемый для того, чтобы обвинить реальность за то, что она не соответствует надеждам, — произносит спокойным голосом Элион.       — Демон? Разве я разрешал тебе открывать рот? — надменно спрашивает принц.       — Я когда-то убивался и изнывал, наблюдая звериную жестокость и кровавые страдания человеческой жизни. Но теперь я спокоен. Кто видел мало зла, тот суетится, ужасается и убивается. Но тот, кто знает, что весь мир лежит во зле, тот спокоен, ибо самая эта суета мира как лежащего во зле уже сама по себе предполагает, что мир не есть зло, что это его временное состояние, что существует истина и правда, превышая жизни, и что каждому велено природой отдать свою дань и злу, и добру. Так вот, я абсолютно уверен, что истина в том, что вы, принц Крон, и есть истинное зло, и из-за вас чаща весов склонилась не в ту сторону.       — Что ты хочешь этим сказать? — спрашивает принц.       — Лишь то, что если вдруг мне придётся уравновесить весы, я, не задумываясь, убью вас.       В зале послушались недовольные восклицания, некоторые активно зашептались.       — Заседание закончено, — злобно прошипел Крон.       Я взглянула в щель и увидела, как множество эльфов покидают помещение через другой выход и вздохнула от облегчения, что они не пошли через эту дверь. Все они одеты в пышные платья самых разных цветов и у многих из волос, как украшения, торчат цветные перья.       «Вот ведь павлины…»       После их ухода в зале воцарилась тишина.       — Ты выполнил поручение матери? — вдруг раздался равнодушный голос принца.       — Да, — был ответ Элиона.       — Ну и где она… — начал Крон, дальше я не расслышала, потому что мой взгляд скользнул на пол, там я заметила какое-то движение.       Присмотревшись, в углу я увидела крысу. Обычной такой твари я никогда бы не испугалась, но у этой крысы было три хвоста и две головы, сама тушка ее была лысой, а хвосты мохнатые, глаза как два рубина сияли в темноте. Я закричала и, открыв дверь, забежала в зал, закрыв ее за собой.       — Вот, — раздаётся голос Элиона за спиной, — это она.