Ada ar ion

      Прошло уже три дня. Солнце три раза село и три раза поднялось на небосклон. Придворные эльфы, стража, воины всё ещё на ногах, рысщут по лесу в каждом овраге, в каждой реке, за пределами леса и в его окрестностях. И до сих пор ни какого-либо послания или слуха о выкупе. Ничего. Лишь давящая тишь лесов, нарушаемая эльфами, снующими туда сюда, да командирами, раздающими приказы. И Леголас уже который день на ногах, сонный, уставший, от долгих поисков, и голодный от пропусков всяких приёмов пищи. Но отцу сейчас, наверное, ещё хуже. Говорил себе Леголас, ещё усерднее продолжая поиски. Как он мог такое допустить, он не знает до сих пор. И с каждым разом это непонимание становится всё больней. Как Он мог допустить похищение отца? Да если бы он мог что-либо сделать, оставшись во дворце. А почему? Да просто потому, что отец уходил. А идти с ним не было не малейшего желания. Обычная группа орков, в обычный день, как всегда. Отец и сам справится, всегда справляется. И даже не надев доспехи, он и отряд скрылись в кронах деревьев, пока Леголас стоял у окна и провожал его взглядом, нисколько не переживая за его жизнь. Не так как если бы ты был уверен в её безопасности, а скорее как буд-то тебе всё равно. Ощущение, призрачно скользащее в сердце, когда думаешь, что с отцом или без него, твоя жизнь не изменится. Такое чувство закрадывалось к юному принцу уже давно, несколько тысячелетий назад, когда в первый раз ощутил на себе холодный взгляд ледяных глаз. Больше он никогда не смягчится и не растает. Не будет гореть ласковым огнём при виде сына, а улыбка мальчика не будет радовать отца. Хотя Леголас ещё какое-то время будет вспоминать те дорогие сердцу вечера, когда прибегал к папе, запрыгивал ему на колени, навострив ушки и готовясь слушать очередную историю. А отец приобнимет его, медленно покачиваясь в кресле-качалке, поправит его золотистые волосы, и бырхатный голос поведует о былом и небылом, о всём, что захочит юный принц. Но детство ушло, а с ним и истории, и посиделки на коленях, и мягкая улыбка на отцовских губах. Казалось, чувства остыли, вся любовь ушла, оставив вместо себя только холод и отстранённость. Остались только мелкие воспоминания, вроде нежного прикосновения или беглого тёплого взгляда, да и те со временем ушли. Холодность и отстранённость перешли в безразличие, оно же перешло в частые ссоры и непонимание друг друга. Трандуил не избегал Леголаса, совсем нет, но и не обращал никакого особого внимания, что и надоело в конец сыну. Теперь большая часть дней проходила в тренировках, да шатаниях по лесу. День за днём, год за годом. Но на битвы Леголас всегда провожал отца, пусть молча, пусть за окном, но почему-то провожал. А почему, не понимал никогда. Тот раз не был исключением. Узнав о набеге на свои земли, Король решил лично туда отправиться, в спешке не замечая взгляда в спину. А Леголас, уже потеряв из виду отца, отправился в свои покои с каким-то грузом на сердце. Весьмя непривычным и странным, но довольно лёгким и незаметным. Что-то в самой глубине сердца. Но не став зацикливаться на этом внимание, он просто взял какую-то книгу и плюхнулся на мягкую кровать. Так он скоротал несколько часов, когда услышал голоса отряда. Но только какие-то взволнованные. Груз на сердце стал сильней. Он же заставил юного принца спуститься вниз и всё проверить. Солдаты, парочки не хватает, несколько ранены, один из которых сейчас подходит к нему с ужасом в глазах. Ноги невольно слегка ослабели, явно чего-то ожидая. А в следующее мгновение они и вовсе отказались его держать, едва эльфийское ухо услышало о пропаже короля. Два стражника таки успели подхватить принца под руки, да что толку, если сердце разбилось, словно стекло о землю. В глазах рябь, в ногах нет силы, а в голове только один, повторяющийся вопрос, "Как же так?" Многовековую скованность словно сдуло сильным порывом ветра, и ему на смену пришёл страх и отчаяние, которые не дают ему сейчас оставить свои поиски. Может отец и не ждёт его, может смирился со своей судьбой, но Леголас то нет. И через шесть дней никаких результатов и через десять. Большая часть эльфов уже сдалась, оставила поиски, и папин советник уже который раз предлагает остановиться. А Леголас стоит как сосна, отмахиваясь от уговоров и разумных убеждений, сдерживая внутри беспомощность и страх. И вот спустя семнадцать дней принц, как-то совсем случайно, набрёл на какой-то орочий отряд. Совсем небольшой и едва-ли отряд. Но так как больше никаких выходов не было, идея последовать за ними не была такой уж и глупой. Она привела его к каким-то развалинам в самой западной части королевства. Тёмной, незнакомой и практически безжизненной. Туда отправились не только орки, но и сердце тянуло туда с неимоверной силой. За подкреплением идти было нельзя, потеряется много времени, и Леголас на свой страх и риск сделал шаг тёмную неизведанность. И причём, в абсолютно прямом смысле. Чем дальше он отходил от входа, тем темнее становилось, и настал такой момент, когда лучи света совсем иссякли, все тени пропали, оставляя его одного в холодных и сырых стенах. Благо эльфийское зрение помогало различить дорогу, да бесшумно передвигаться. Пройдя несколько залов и комнат, показались огромные тяжёлые двери. В верхней части находились маленькие окошки с толстыми прутьями, на ручках висели тяжёлые железные замки. Леголас тихо подошёл к одной из них, заглянув внуторь, но не увидев там ничего, кроме цепей и камней, ровно как и в двух других камерах, пока в третьей не обнаружил знакомый силуэт. Руки тут же задрожали, когда Зеленолист пытался хоть как-то вскрыть замок. Удалось это не без труда, и дверь грузно отворилась. Внутри царил сумрак и запах сырой плесени, заставляя всё естество выворачиваться наружу. Кое как подавив тошноту, Леголас сделал шаг вперёд. Тонкий, эльфийский слух короля его уловил. Веки слегка вздрогнули, не в силах открыться, готовясь к новым пыткам. Это он уже знал хорошо: скрип двери, шаги, побои, и каждый раз этот круг повторялся по новой. Только сейчас было что-то другое. Кажется дверь скрипнула не так громко, и поступь стала легче. Хотя с разбитым сознанием и сотрисением, не известно какой степени, вряд ли что-нибудь разберёшь. А Леголас застыл в оципенении, не веря глазам. Когда-то прекрасный Владыка, теперь повис на металлических цепях, что до посинения сжали кисти, худой, изнурённый голодом и жаждой, без единого живого места. Золотистые когда-то волосы грязной паутиной падали на лицо, от левого глаза по исхудалым скулам и до самого подбородка тянулся глубокий порез, когда-то алые губы теперь черны от грязи и запёкшейся крови, после того, как Трандуил их несщадно закусывал, лишь бы не вскрикнуть от боли и не дать врагам насладиться его страданиями. Дальше Леголас его не разглядывал, там точно не лучше, а бросился отстёгивать, давящие кандалы. Глаза с облегчением и, наверное, радостью, всё же слегка приоткрылись. Сердце защемило, толи от осознания, что сын всё таки за ним пришёл, толи от жуткой боли в руках, когда по ним в кои то веки прошёл кровоток. Едва отцепив цепи, Леголас тут же подхватил отца, вес которого был едва ли больше листка, и сел с ним на каменный пол, нежно обхватив руками, что бы не побеспокоить никакие раны. Трандуил всё также тяжело и медленно дышал, воздух с хрипами выходил из лёгких, раздирая горло яркой болью. Пока есть время, принц, дрожащими пальцами достал фляжку с чистой, родниковой водой. А самое главное с холодной и освежающей. И только первые капли коснулись израненных губ, Трандуил стал с жадностью поглощать живительную влагу. Леголас то и дело пытался убрать сосуд, дабы заставить пить по медленнее, но отец не позволял этого сделать, хватаясь за неё зубами и не останавливаясь пить не на секунду. Даже когда воздух закончился и пришлось сделать вздох с водой, закашлившись. Горло смочилось, стало хоть чуть-чуть, но полегче. Трандуил уже было приоткрыл рот что-то сказать, когда в конце коридора, послышались тяжёлые шаги. Не медля ни секунды, Леголас подхватил отца, будто тот совсем ничего не весил, и стал пробираться к выходу. Тихо, но быстро словно кошка. Он помнил дорогу. И уже через пару минут показались первые лучи света. Такие яркие и режущие глаза. А ещё через пару мгновений почувствовался свежий воздух. Такой мягкий, чистый и с лёгким ароматом летних цветов и ягод. Вынеся отца на поверхность и пройдя около километра на север, Леголас осторожно уложил его на душистую, зелёную травку, которая так не кстати оттеняла бледное исхудалое лицо. Тяжёлое дыхание то и дело прерывалось на несколько мгновений, ресницы часто поддрагивали не столько от физической боли, ушибов, порезов, переломанных рёбер, сколько от внутреннего спокойствия. Сердце стало биться ровнее, когда затуманенный разум понял, что если он и уйдёт из жизни, то не в том грязном и вонючем подземелье. И не один, совсем один. Там в кандалах надежды терялись с каждым часом. Надежды вновь увидеть солнце и почувствовать лёгкий бриз на коже и увидеть, тускнеющими глазами, родное лицо. Леголас сидел около отца, не в силах отвести взгляд. Все мысли и чувства, скопившееся в самых закромах сердца за все эти годы, окатили с головой, обрушев последние опоры платины. Та рушится, извергая свои воды, а из глаз наконец вырываются солёные ручьи. С мгновение, юный принц видит в глазах Трандуила знакомую искру. Такую он наблюдал не раз, на поле боя у умирающих солдат. Эта искра была для них каким-то лучиком, своеобразной тропинкой, которая и вела их куда-то, подальше от мира живых. Искра оборвала все нити, всю надежду. И Леголас приник к груди отца, а слёзы всё не переставали лить, руки крепко накрепко обвили, умирающее тело. Слёзы немного приостановились, когда эльф почувствовал нежное прикосновение к своим волосам. Трандуил мягко и чуть ли невесомо их поглаживал. На губах лежала тёплая улыбка, которую Леголас не видел с самого детства, от чего слезы полелись с новой силой, стекая по подбородку на шёлковую траву. Он вновь утыкается в шею родителя, всё повторяя и повторяя одно и тоже. —Прости... Прости меня за всё. —а Трандуил, не имея возможности что-либо сказать, от бессилия, некрепко сжимает прядь золотистых волос. Конечно он его прощает. По другому и быть не могло. И пытается получить прощение в ответ. Без слов и звуков, но Леголасу для понимания много и не надо. Только сейчас он понял всё, что происходило в эти тысячелетия, всё, чего он лишился, всё, чего они лишились, отстраняясь друг от друга. Но сейчас он будет здесь. Вновь проводит отца, уже не за окном, а прямо здесь, рядом. Только обычного возвращения уже не будет смысла ждать. Леголас нежно сжимает руку отца, давая своё прощение, слышит как тот выдыхает и... Вдоха он уже никогда не услышит. Рука бессильно падает в траву, чуть приоткрытые глаза совсем потемнели, нет больше в них блеска жизни. Сын закрывает ладонью его глаза, прижимает покрепче к своей груди. И так и замерает, ловя себя на том, что не слышит ни ветра в деревьях, ни щебетания птиц, ни криков животных. Весь лес замер и затих, не смея издать ни звука. И эта тишина, как гром, разносит по всему королевству весть о смерти Короля.