Маленький подарок

Дазай переносит вес тела и облокачивается на тележку, упорно стараясь врезаться в ноги Чуи, что идёт впереди, но пытаясь не попадать колёсами по ботинкам — испачкает, и ему устроят разнос. Чуя подолгу начищает свои лакированные туфли и бесится, когда проезжающая мимо машина окатывает его грязью, заодно портя и куртку, и брюки, и шляпу. А ещё он терпеть не может буквально переплывать грязные лужи наступающей «зимы». Иногда они, Чуя и Дазай, вместе выбираются в магазин, покидают тёплую общую квартиру, которая стала маленькой тайной двоих. Это просто необходимо: Чуя шарит по полкам и в холодильнике и не находит никаких продуктов, а Дазай начинает ныть, пряча за спиной последний кусок надкусанного печенья. Походы за продуктами затягиваются надолго, особенно когда Чуя заходит в винные отделы и его взгляд тонет среди марок, названий и выбора. Осаму магнитом тянет к разделу с лекарствами. Он кидает в тележку бинт, скрученный в трубочку и, получая недовольный взгляд Чуи, пожимает плечами. Таких бинтов в шкафчике больше тридцати пачек точно, и Чую бесит мания Дазая к смерти. Но он мирится — то есть неотъемлемая часть его. Иногда Дазай уходит. Надолго или нет — Накахара продолжает жить своей жизнью и, если отдых друг от друга затягивается надолго, меланхолично разглядывает плакаты и общие фотографии на стене и время от времени натыкается на все те же ненавистные бинты под раковиной. Обрабатывать раны Чуя научился превосходно. — Лови! — весело кричит Дазай и начинает задорно смеяться, когда Накахара ловит одной рукой мандарин, чуть не уронив бутылку вина в другой. О нём парень услышал от друга по работе (время от времени заняться не чем, и для обсуждения подходит всё: зарплата, погода, вышедшие фильмы, хитовые песни, новая и очередная пышногрудая девушка босса, хорошая выпивка). Коллеги Накахары, кстати, делились на два типа: первый встречал Новый Год и Рождество с бурной радостью, а второй бесился от количества ярких жизнерадостных витрин. Дома Дазай совмещал в себе и тех, и тех. Его вообще было сложно понять. Он встречал праздники с довольно странным и привычным для него возгласом: «В день рождения я становлюсь ближе к смерти, а в новый год — к концу света. Чему мне радоваться больше?» — Не беси. Разумно будет, если ты пойдёшь сейчас за сладостями, а то… — Чуя кидает мандарин в пакет с фруктами. — Понял, понял, — подхватывает Дазай на полуслове и убегает вдаль, проталкиваясь через толпу. Накахара вздыхает и заглядывает в список продуктов. — А с кем низенький рыжий мальчик в шляпе собирается встретить новый год? — с издевкой спрашивает Осаму. — Уж точно не с суицидником, которому не удалось умереть в этом году, — раздраженно выпаливает Чуя. «Брось, я же всё понял», — смеётся про себя Дазай, видя, как Накахара дотрагивается до небольшой коробочки в кармане куртки. Осаму, как несчастье и проклятье всего тяжёлого бытия, приходит в квартиру удобно расположившегося на диване друга с бутылкой вина в руке незадолго до того, как стрелка больших серых часов на стене доходит до двенадцати. Точнее, Чуя предполагает, что это Дазай, когда незваный гость звонит в дверь. Накахара вот уж точно не планирует отмечать праздник с кем-то и раздраженно толкает дверь со всей силы. На пороге, к огромному сожалению рыжеволосого парня, действительно оказывается Осаму. Чуя устало стонет. — Чем я тебе не угодил? А я, между прочим, с подарком, — улыбается парень с ноткой наигранной обиды, потирая ушибленные лоб и нос, и легонько машет бутылкой вина. Когда Накахара замечает название, ему просто приходится впустить Дазая за порог при условии, что тот не попытается повеситься на гирлянде или мишуре. Последний скидывает ботинки и проходит в гостиную, а Накахара достаёт из шкафа ещё один бокал и наполняет его. Потом шарит в холодильнике и прикладывает ко лбу «страдальца» пакетик со льдом. Сначала они сидят тихо, и тишина эта совсем не давит, а потом начинают просто рассказывать друг другу о своей жизни. — Я тебе подарок подарил, а где же мой подарок? — вдруг спрашивает Дазай, старательно сдерживая смех, и надувает щёки. — Чёрт, где я прокололся на этот раз? Ты так хорошо знаешь меня, и это бесит, — Чуя вздыхает и вытаскивает из ящика в шкафу красную коробочку, перевязанную зелёной лентой. Он так же хорошо знает Осаму и поэтому понимает, что Дазай специально сказал про подарок. При других обстоятельствах он ни за что не подарил бы Дазаю это. Он действительно долго сомневался в выборе подарка. Чуя протягивает коробку Дазаю. Тот на зло медленно развязывает ленточку и открывает крышку. — Парные кольца? — он удивлённо поднимает глаза на смущённого Накахару.«За окном снегопад, ох» — единственное, что приходит Чуе в голову. — Подаришь какой-нибудь своей девчонке. Дазай начинает смеяться, чем приводит парня в ещё больший ступор. — О да, на примете есть одна. Красивая, даже очень, — Чуя удивлённо поднимает глаза на воодушевлённого Осаму, — рыженькая. Когда она злится, то похожа на котика. Но на самоубийство не соглашается, — он делает лицо маленького обиженного ребёнка, у которого отобрали долгожданный рождественский подарок. Дазай берёт Накахару за руку и надевает на палец кольцо. — Д-дазай, дурак! — Чуя прячет смущение, прижавшись к плечу Осаму под его звонкий смех. Часы пробивают двенадцать.