Привет из прошлого

      Тело всё ещё противно ломит из-за устроенной Чёрным Кругом взбучки, и Флора нервно ворочается, мысленно желая всем четверым медленной и мучительной смерти — как раз в их стиле.       Жёсткая койка в очередной раз негромко скрипит, и к злости на магов добавляется почти материальное раздражение. Подружки оказались чересчур назойливыми, поэтому после непродолжительного спора ей пришлось сдаться, чтобы не привлекать излишнего внимания своей активностью, и остаться в медпункте ещё и на ночь. Стоило признать, что игрушки у первокурсниц оказались посерьёзнее, чем в своё время были у них…       Флора почти никак не реагирует, когда внезапно ощущает в комнате чьё-то присутствие; магией начинает фонить резко и настолько сильно, что едва ли не стёкла лопаются. Впрочем, внезапно ли? Она ждала этого уже несколько часов, ведь просто так в покое её он точно не оставит, особенно после своего «эффектного» появления. До ужаса глупого, на самом деле. Вот ещё два значительных минуса её бывшего любовника: назойливость и любовь к пафосным спецэффектам.       — Земная фея? Серьёзно, Огрон? Вашим словам поверил бы только конченый идиот.       Винкс бы серьёзно удивились, окажись они сейчас здесь. Голос их всегда милой и отчасти нерешительной подруги был буквально пропитан злой и колкой насмешкой. Сама Флора широко скалится, не отрывая своего взгляда от тёмного мужского силуэта, однако в ответ не получает ровным счётом ничего. Его молчание начинает злить, но уже мгновение спустя её горло сжимает сильная рука, одним мощным ударом впечатывая тело девушки в стену.       — Что ж, ты оценила умственные способности своего окружения, дорогуша, — Огрон почти шипит это ей в лицо, а гадкая ухмылка рисуется на его бледных губах сама собой.        Флоре, однако, хочется лишь закатить глаза. Как и во многом другом, в этом она себе не отказывает.       — Вы равны в этом аспекте, не находишь? — и, прежде чем он успевает отреагировать, даёт опешившему мужчине коленом под дых, как следует напитав удар собственной магией.       Огрона скручивает, и Флора не может не отзеркалить его недавний жест, резко отпихивая мага от себя, из-за чего тот почти валится перед ней на колени, и с трудом сдерживает пакостный смешок.       Он не меняется, сколько бы столетий ни прошло. Отчасти это даже мило.       — Итак, — она ласково оглаживает его щёку и, чуть оцарапав ногтями кожу, ненавязчиво приподнимает голову за подбородок, — чего же ты хочешь от меня на этот раз, дорогуша?       Огрон смотрит на неё с каким-то злобным предвкушением во взгляде, и Флора всё же позволяет себе лёгкую улыбку. Ностальгия бьёт по ней сильнее, чем ожидалось. Как оказалось, не так-то и просто проводить всё своё время со сладкоголосыми сахарными девочками, к тому же, ничем не выдавая собственной давным-давно прогнившей сути. С последним она, похоже, всё-таки где-то промахнулась, иначе Чёрный Круг никогда бы не нашёл её. Вероятно, работа Гантлоса — остальные в ментальной магии были просто отвратительны. Что ж, следовало избавиться от него раньше, когда ещё была такая возможность…       Они вновь меняют положение, и на этот раз, прежде чем успевает заработать ещё один очевидный удар, Огрон предсказуемо отскакивает. Флора вопросительно выгибает бровь, но удивлённо замирает, чувствуя вокруг быстро нарастающее давление магии. Та обступает её отнюдь не с добрыми намерениями, и скрытая одеждой метка — «подарок» из прошлого — горячо пульсирует, будто бы стараясь предупредить об опасности. Флора едва ли не давится злыми восклицаниями — какой от этой дряни толк, если она не может защититься?!       А ведь когда-то они и вчетвером одолеть её не могли, а что сейчас? Ей остаётся лишь довольствоваться силой феи...       Перед самым её побегом проклятые ублюдки, очевидно, почувствовав неладное, изрядно успели поглотить её магии, оставляя в личное пользование ничтожные капли, и запечатать истинную сущность, к тому же. Заклятье Круга оказалось настолько сильным, что снять самостоятельно его у Флоры не вышло. И просить у кого-то помощи… Унизительно и бесполезно. А если и нашлись бы в человеческом мире настолько могущественные волшебники, как ей надо было объяснить наличие на себе сковывающей печати самой Богини Природы? Или её сыновей, если точнее, один из которых сейчас стоял как раз перед ней. Больной полукровка.       Огрон, однако, в самой несвойственной ему манере, решает не тянуть и наконец-то переходит к сути своего визита:       — Возвращайся назад. Возглавь нас, снова, — голос почти срывается от нервного напряжения его владельца, а сам мужчина едва ли не взрывается, видя в ответ лишь скептический взгляд и срываясь на крик. — Наша мать не простит тебе предательства! Ты ведь её жрица! Воплощение её воли в человеческом мире, драгоценный сосуд…       — Успокойся, — Флора осаждает его, всё ещё ощущая на себе давление чужой энергии, что сейчас просто-напросто бездумно пыталась пожрать её. Несмотря на наибольшую силу, с контролем у Огрона всегда были проблемы, и наивным будет полагать, что в нужный момент он успеет остановиться. — Я несу лишь свою волю, поэтому мой ответ не изменится. Ваш план обречён на провал, пойми ты уже, — вздох, почти на грани слышимости. — Всегда найдётся кто-то сильнее.       Но Огрона, конечно же, такой ответ не устраивает — в сверкающих синих глазах, в этом извечном выражение лица видно лишь упрямство. И разве она рассчитывала хоть на что-то другое? Глупец.       — Если ты не согласишься, я…       — Что, «я»? Не пытайся угрожать или обманываться, Огрон, у тебя духу не хватит избавиться от меня, — наглая улыбка. — Из нас двоих ты единственный, кто не может отказаться от старых привязанностей. Просто глупый влюблённый мальчишка, эгоизм которого не знает границ.       Безоблачное ночное небо рассекают несколько лиловых молний, и Флора победно усмехается, чуть ли не кожей чувствуя сотрясающую землю ярость. Слышит её, куда лучше, чем кто-либо ещё... Кто-то до сих пор не любит правду? Очевидно. Впрочем, будь он дальновиднее и гореть ей в алом огне уже как несколько тысячелетий.       — Ошибаешься…       Её усмешка становится лишь шире, когда тонкие пальцы вновь смыкаются на горле. На этот раз Огрон настроен куда серьёзнее, и это, возможно, обойдётся ей жизнью, но так даже интереснее. Что он сделает дальше? С этой его очевидной любовью к играм с удушением...       Всё оказывается куда проще. Настолько, что отчасти скучно. Милый, даже невинный поцелуй вызывает у Флоры смешок. Ладонь сжимает сильнее, отчего утром на коже обязательно появятся синяки, и девушка почти милостиво фыркает, зарываясь пальцами в алые пряди и углубляя поцелуй. Огрон воспринимает её активность уже с куда большим энтузиазмом, и Флора раздраженно рычит, вскоре получая кровавый укус в основание шеи. Жжёт... Она слизывает собственную кровь с чужих губ и тут же кусает в отместку, со всей своей силой впиваясь зубами в податливую плоть. Тёплая жидкость ласкает язык, невольно возбуждая в памяти давно оставленные картины прошлого, и Флору некстати настигает понимание того, что на светлую фею она сейчас никак не тянет, как, впрочем, и на жрицу Богини Природы, пусть, возможно, уже и бывшую.       От таких мыслей почему-то хочется рыдать, одновременно с этим срывая горло в громком истерическом смехе.       Больничная койка вновь противно скрипит, пригибаясь под весом уже двух тел, и Флора буквально плавится под ласкающими её руками, не сдерживая звуков собственного голоса. Кто-нибудь мог бы запросто услышать их, но имеет ли это сейчас значение?..        Перед глазами лишь одна сплошная пелена, сквозь которую еле-еле проглядывается тёмный потолок. Вновь укус, который в этот раз приходится на внутреннюю сторону бёдра, и буквально пронзающий её насквозь жадный взгляд. Флора только смеётся на это и, не отводя от лица Огрона своих глаз, шире разводит ноги. Тот пьяно ухмыляется и, подхватив её под колени, притягивает ещё ближе к себе. Наклоняется и бесцеремонно накрывает рот девушки очередным ненасытным поцелуем. Флора вновь ощущает кровавый привкус и неосознанно проводит языком по припухшим губам.       — Знаешь, у меня кое-кто есть, — слова вырываются слишком внезапно, чтобы успеть обдумать их, и ощущения от этого во много раз острее. — Сила этой девчонки просто потрясающая, и когда-нибудь я выпью её всю до капли… В этот же момент я сотру тебя и твоих братьев с лица Волшебного Измерения.       Сыграть на собственнических чувствах не в меру ревнивого любовника, что может быть забавнее? Флора даже жалеет, что сейчас может видеть лишь аловолосую макушку.       Огрон, кажется, её даже не слушает. Досадно, пусть почти и блеф… Впрочем, она сама забывает о секундной обиде, давясь громким стоном, когда его язык проходит по её промежности. Со вкусом и будто с какой-то претензией... Краска тут же заливает лицо Флоры, а жар в её теле многократно увеличивается. Она почти инстинктивно подаётся бёдрами вперёд, пытаясь усилить контакт, но в очередной раз терпит неудачу. Огрон держит её слишком крепко, и, по-видимому, он решил отыграться за все годы своего невольного одиночества...       Он не останавливается на достигнутом, и мучительная ласка продолжается. Огрон не спешит, в полной мере наслаждаясь собственной властью и отзывчивостью любовницы. Та шумно вздыхает каждый раз, как его язык проходит по возбуждённой плоти и с чуть большей силой давит на особо чувствительную точку. Изгибается чуть ли не до хруста в позвоночнике, когда внутри неё оказываются несколько пальцев, и тут же протяжно мычит, стоит им начать двигаться. Грубо и жёстко, вгоняя до самых костяшек, возбуждающе…        Дыхание уже давно сбилось, а чужие прикосновения распалили Флору настолько, что сейчас ей хочется едва ли не хныкать. По ягодицам стекает смешанная со слюной смазка, и девушка беспомощно виляет бёдрами, ощущая внутри раздражающую пустоту, когда Огрон отстраняется, и с негодованием смотрит прямо на него. Мужчина коротко целует лодыжку, не отрывая от Флоры пристального взгляда, и закидывает её ноги себе на плечи.       — Ты готова? — его голос слегка сел. Сам Огрон пытается усмехнуться, но скрыть собственного нетерпения у него не выходит. Ему везёт, что сейчас они разделяют его на двоих.       Огрон входит резко, почти до самого основания, и, несмотря на подготовку, Флора громко шипит, комкая в руке простыни. Слишком давно у неё никого не было, а маг, явно безумно довольный этим фактом, с радостью потакает своим садистским наклонностям и двигается мучительно медленно, будто бы пытаясь растянуть её страдания как можно дольше…       Флора вновь слышит громовые раскаты, а её тело бьёт инстинктивная дрожь. Слишком пугающе. Уши закладывает, но слова Огрона она может прочесть по губам даже в темноте.       — Я люблю тебя... — его глаза горят жутким алым светом, и Флора безвольно обмякает, чувствуя обречённость и, вопреки здравому смыслу, до ужаса странное умиротворение.       Реальность, сейчас такая далёкая, тонет где-то на задворках сознания.

***

       Ночь пролетела в одно мгновенье, сейчас уже почти рассвет. Из-за линии горизонта только-только наметились первые солнечные лучи, но блёклое и всё ещё пасмурное небо уже окрасилось светлыми оттенками. От былого огня остались лишь воспоминания, и сейчас в комнате отчего-то мучительно холодно.       — У тебя есть ещё несколько месяцев, пока мы не найдём земную девчонку. Сделай правильный выбор, иначе мне придётся убить тебя, а не её. Ты знаешь, я этого не хочу, — почти невесомый поцелуй на внешней стороне ладони.       Огрон говорит это с уверенностью, без тени улыбки или намёка на угрозу. Даже почти не смотрит на неё, уделяя всё внимание пуговицам на уже порядком измятой рубашке, и со стороны это всё выглядит так, будто он действительно верит в свои слова. Будто после всего случившегося она способна вернуться...       Флора чувствует невольный укол какой-то странной грусти, но лишь снисходительно усмехается, вновь расслабленно прикрывая глаза, и старается потеплее укутаться в тонкий плед. Глупости какие.       А эта граничащая с наивностью самоуверенность когда-нибудь будет стоить ему жизни.